Чтение онлайн

Самоотверженная девушка согласилась с ее планом, купила кусок мрамора под пьедестал и долго репетировала перед зеркалом, в какой позе она будет лучше выглядеть и сможет пробудить в зрителях настоящую любовь. А в ночь, когда звезды на небосклоне заняли подходящее положение, был совершен необходимый ритуал. Девушка разделась, прихорошилась напоследок, встала на пьедестале в виде античной богини и замерла. А колдунья намазала ее своими зельями и прочла заклинания. Волшебство вполне удалось, и через пару минут живое тело превратилось в мрамор.

Но дальше ей не повезло. Сначала прекрасная статуя попала в частную коллекцию старого извращенца, коллекционирующего эротические произведения искусства. Потом при ремонте дома его наследниками попала в подвал и надолго была там забыта. Потом, проданная с молотка, пылилась в запасниках музея. И наконец, как подделку под антик — неизвестного автора и не имеющую никакой древности, а значит и особой ценности, ее установили в городском парке. А мальчишки-хулиганы отбили ей руки и на интимных местах выцарапали весьма откровенные пояснительные надписи. Так что теперь она уже вряд ли способна вызвать у кого-либо требуемые чувства. Хотя с ее запросами, может, оно и лучше оставаться статуей при нынешнем понимании любви?

74. Философия

Как-то раз на перекрестке дорог повстречались два философа, идущие из разных городов. По костюму одного было видно, что его закидывали тухлыми помидорами, а по синякам другого — что его угощали камнями. Когда они присели отдохнуть и разговорились, первый философ, оглядев коллегу, глубокомысленно изрек:

— Да, на слова истины люди реагируют по-разному. Иногда они говорят спасибо и улыбаются. Хотя чаще — глядят недоуменно.

— Это не страшно, — рассудил второй. — Даже на великих мыслителей часто глядели недоуменно.

— Мне приходилось видеть, как люди на глазах становились лучше и добрее, — мечтательно продолжал первый. — И того, кто научил их этому, забрасывали цветами!.. — покосившись на свой костюм и синяки собеседника, он поправился. — Хотя чаще все-таки тухлыми помидорами и камнями.

— Но ведь и это не страшно! — воодушевленно подхватил второй. — Даже великих мыслителей часто закидывали тухлыми помидорами и камнями.

Потом они переглянулись и дружно вздохнули:

— Только вот жаль, что когда их закидывают помидорами и камнями, великие мыслители еще не знают, что они — великие. Ведь не одних великих закидывают…

75. Череп

Десять лет воевали между собой короли Рихард и Огден. Удача клонила знамена то в одну, то в другую сторону. То Огден громил Рихарда, то Рихард, переформировав армию, заставлял отступать Огдена. Но однажды счастье отвернулось от Огдена совсем. Измена довершила то, чего не смогли сделать мечи противника. Его преемник, вступив на трон, обратился к Рихарду с предложением мира, а в подтверждение дружеских намерений прислал ему чашу, сделанную из черепа Огдена.

В тот день король Рихард впервые за долгие годы слонялся по замку без дела, и впервые с начала войны напился допьяна. Он заперся один, поставив на столе присланную чашу и сказал ей:

— Ты был достойным противником, Огден! Не так, ой не так мне хотелось бы с тобой встретиться… Но ты умер, так и не побежденный, пусть хоть это служит тебе утешением. Пожалуй, ты был единственным достойным моим противником. Но тебя убили, а я остался. И не знаю, что же теперь, без тебя, делать мне? Давай же выпьем с тобой, Огден. За тебя, которого я так и не смог одолеть! — Рихард налил череп вином и чокнулся с ним простым солдатским стаканом.

76. Рабы

Вальтер, молодой раб, сын раба, внук раба и правнук раба, бежал. Его поймали рабы, высланные в погоню старшиной рабов, избили и приволокли в рабский поселок. Тут же возмущенная толпа рабов окружила его. Отец, поседевший от горя, рыдал:

— О, позор! Как же ты смог на такое решиться, сын? Ты опозорил не только меня, перешедшего нашему господину по наследству, не только свою мать, купленную за большие деньги, ты опозорил весь наш честный рабский род, веками, по крупицам создававший безупречную рабскую репутацию! Так будь же ты проклят, я отрекаюсь от тебя!

Старейшины рабов укоризненно качали головами:

— Ах, юный негодяй! Ты предал светлую память всех наших предков, которые были честными, послушными рабами! Ты предал клятвы верности, приносимые нами хозяину и его предкам! Ты наплевал на рабскую честь и перечеркнул лучшие традиции рабства! Будь же ты проклят, отщепенец, недостойный носить высокое имя настоящего раба!

Как вихрь, ворвалась в толпу растрепанная невеста Вальтера и с воплем вцепилась ему в волосы:

— Ишь чего, подлец, выдумал! Ты что, вообразил себя лучше всех нас? Решил, что мы, честные рабы, уже не ровня тебе, свободному? Или счел, что я тоже стану предательницей и побегу, как послушная собачонка, вслед за предателем? Что я ради тебя брошу родину, где покоятся кости всех моих близких, примерных и послушных рабов? Будь же ты проклят, предатель своего рода, своего ремесла и нашего высокого рабского имени!

Беглого отщепенца Вальтера разгневанные рабы забили камнями. А потом, преисполненные чувством выполненного долга, торжественно дали себя высечь за то, что нанесли ущерб рабовладельцу.

77. Напутствие

Когда рыцарь Кольгард уходил в крестовый поход, он преклонил колено перед своей возлюбленной, мадмуазель Глорией, и она напутствовала его вдохновенными словами:

— Возвращайся с победой! Пусть рука твоя не знает промаха, и пусть навечно обнимет тебя моя любовь! — повинуясь внезапному душевному порыву, она сорвала со своей изящной шейки белый шелковый шарф и повязала его красивым бантом на локоть кавалера.

Шли годы. Мадмуазель Глория терпеливо ждала. И однажды дворецкий доложил, что в гостиной ее ожидает какой-то рыцарь. Она бросилась со всех ног, но рыцарь оказался незнакомым — одноглазый, хромой, покрытый шрамами, он вылавливал вшей из подшлемника и стакан за стаканом опрокидывал в себя поданное вино.

— Вы… от Кольгарда? — пролепетала мадмуазель Глория, силясь унять запыхавшееся дыхание.

— А вы не родственница ли ему будете? — замявшись, прохрипел рыцарь.

— Нет… — выдавила она.

— Тогда легче, можно без реверансов, — облегченно вздохнул воин. — В общем, велено передать, что Кольгард плохо кончил. Попал в плен к шайке сарацин, и они принялись спорить, повесить его или отпустить за выкуп. Уже хотели было согласиться на выкуп, потому что для повешения не нашлось подходящей веревки, но в последнюю минуту кто-то заметил шелковый шарф, который этот олух всегда таскал на правой руке. На шарфе и вздернули…

78. Весна

Марите выскочила из натопленной по-зимнему избы на крыльцо, и весенняя тугая прохлада обожгла ее, добираясь до самых колен. Она выплеснула воду из таза, поставила к стене веник и оглянулась, вытирая душный пот и убирая под чепец непослушные локоны. Царила весна. На глазах съеживались сугробы, и сосульки на крышах текли, будто опущенные носы старых дев в приступе насморка. И снегирь скакал тусклым, поблекшим пятном по темнеющему насту. Весна волной захватила и саму Марите, и она, опьянев от шалого ветра и шалой капели, сбежала вниз по крыльцу и тронула снег босой ногой. Жгучая, сладостная игла самой весны будто пронзила ее насквозь… Тут же смутившись и опасливо покосившись на окна, она затерла свой след и хотела уже бежать назад в избу. Но на секунду задержалась, бросив еще один жадный взгляд на окрестности…