Чтение онлайн

Хозяйка начала передавать ей один за другим бронзовые подсвечники с горящими свечами. "Матушка" ставила их на лучи пентаграммы.

– Далёко еще до двенадцати?
– деловито осведомилась она.

Раиса Венедиктовна посмотрела на часы.

– Через десять минут пробьёт.

– Ворожить начнём ровно в полночь, а сейчас подождём пока.

В дверь просунулся седоватый крепыш в строгом чёрном костюме и галстуке, с большой бутылью в руках, на четверть наполненной водой. Раиса Венедиктовна знала о нём только то, что его зовут Виктор Иванович и что он шофёр и помощник "матушки Акулины".

– Святая вода не нужна?
– спросил он.

– Нужна, нужна, хорошо, что не забыл!
– Гадалка торопливо встала из-за стола и взяла у Виктора Ивановича бутыль.
– Ступай, жди меня на кухне.

Она принялась прыскать водой по углам, что-то бормоча. Закончив с этим занятием, вернулась к столу.

Раиса Венедиктовна сидела молча, помаргивая своими близорукими глазами. Гадалка тоже молчала.

За окнами с особенной силой взвизгнул ветер, ударив в оконные рамы.

– Ничего, ничего...
– прошептала гадалка.
– Ненастье - это хорошо для ворожбы... Крепче выйдет...

Из-за двери донёсся глухой звон настенных часов, и гадалка вскинула над столом руки.

– Начинаем, - проговорила она торжественно и принялась двигать по пентаграмме фотографию.
– Вернись, вернись к рабе Божией Раисе, услышь мой зов, услышь, услышь...
– Она умолкла и в комнате настала тишина, прерываемая лишь шорохами деревьев за окнами.

В руках у гадалки появились булавки.

– Выведем из него измену. Из самой его души сокровенной...

Она с размаху всадила острие булавки прямо в голову изображенному на фотографии Мартынюку. Раиса Венедиктовна ахнула.

– Изыди, измена, и вы, силы тьмы, овладевшие его сердцем!
– воскликнула гадалка и воткнула вторую булавку в сердце изображенного.
– И вы, силы соблазна и похоти, изыдите, и пусть в его душе останется только верность рабе Божией Раисе!

Третью булавку она воткнула сфотографированному Мартынюку пониже живота. Раиса Венедиктовна в волнении сложила руки на груди.

Гадалка, скорчив болезненную гримасу, стала раскачиваться из стороны в сторону.

– Чую, ох, чую, скверна из него исходит... Много в нём скверны накопилось, и вся она исходит под воздействием Сатурна... А теперь мы переместим его в Дом Юпитера...
– Она принялась двигать фотографию по пентаграмме.
– О Господи, ещё больше нечисти из него повалило...

– Больше?

– Нечистый дух!
– завопила гадалка, обращая взор к потолку и начиная лихорадочно креститься.
– Из мужа твоего изошёл нечистый дух! Дух измены и похоти! Он здесь, рядом с нами!

– Кто? Муж?

– Нет, дух, который изошёл из него! Он здесь, в этой комнате! Он глядит на нас!... Хочет броситься, вцепиться, аки кровожадный пёс, в чью-нибудь душу... Я вижу его горящие глаза...

Гадалка вскрикнула, всплеснув руками. Вслед за ней, боясь невидимого духа, вскрикнула хозяйка. Гадалка дрожащей рукой снова двинула исколотое булавками фото по пентаграмме.

– Он ещё не ушёл...
– прошептала она.
– Он здесь... Чувствуешь, как он давит на грудь?

– Чувствую, чувствую!
– взвинченно закричала Раиса Венедиктовна.

– Не хочет уходить. Смотрит на нас, горят его глаза...

Гадалка заёрзала на стуле и стала оглядываться, как будто в поисках нечистого духа. Огляделась и Раиса Венедиктовна.

Вдруг обе они взвизгнули и привстали со стульев. В тёмном окне, почти прижавшись к стеклу, бледнело небритое стариковское лицо с глубоко запавшими пронзительными глазами. Раиса Венедиктовна, ахнув, снова упала на стул.

– Кто это?
– спросила "матушка Акулина", подходя к окну.

Но незнакомец уже скрылся.

– Кто это мог быть? Ты его знаешь?

– Нет, - замотала головой хозяйка.
– Впервые вижу. Может, это... дух?

– Виктор!
– крикнула гадалка.
– Виктор, милый, возле дома кто-то шатается! Поди, глянь!

Виктор Иванович вышел из дома. Через пару минут вернулся, встревоженный.

– Тут, вроде, двое или трое каких-то типов, - сообщил он.
– Как увидели меня - сразу удрали в кусты. Не нравится мне это.

На кухне стукнула рама. Виктор Иванович бросился туда.

– Опять они, - вернулся он в комнату, тяжело дыша.
– Похоже, в окно хотели залезть.

– Вот что, миленькая моя, - "матушка Акулина" принялась торопливо отлеплять ватман от стола.
– На сегодня закончим, мне надо срочно уезжать. Мы и так сделали добрую половину дела...

– Уже всё?
– всплеснула руками Мартынюк.

– А ты что хотела? Нечистые люди появились тут неспроста. Это карма твоего мужа действует. Крепкий он у тебя орешек! Над его кармой надо много работать... Виктор! Виктор!

– Я тут!

– Проводишь меня до машины.

Раиса Венедиктовна засуетилась.

– Позвоню в пункт охраны, здесь недалеко...

– Позвони, это иногда их усмиряет.

Гадалка свернула лист в рулон, сунула его себе под мышку, в другую руку взяла статуэтку совы и направилась к двери.

– Виктор, вон тот подсвечник возьми!
– крикнула она на ходу.
– Да не этот, а вон тот, покрупнее, с завитушками! Открой дверь, не видишь, у меня руки заняты?

Виктор Иванович торопливо забежал вперёд и раскрыл входную дверь. Спустился с крыльца. Огляделся.

– Вроде никого нет.

– Ох, Господи, с нами крестная сила, - гадалка сняла с вешалки плащ и последовала за ним.

Раиса Венедиктовна набирала номер пункта охраны, находившегося здесь же, в посёлке. Трубку на том конце, как нередко бывает в критические минуты, никто не брал.

"Матушка Акулина" постояла на крыльце, вглядываясь в окутанную дождём темень, а потом решительно направилась к машине. Её "Фольксваген" стоял в десятке метрах от крыльца, сразу за калиткой. Виктор Иванович раскрыл перед ней дверцу, а сам направился в обход машины, чтобы сесть с другой стороны.

Гадалка, нагруженная рулоном, плащом и совой, начала забираться в "Фольксваген", как вдруг сзади её кто-то с силой дёрнул. Ахнув, она обернулась и заголосила в ужасе: перед ней стоял тот самый старик, который только что заглядывал в окно!

– Отдай сову!
– Он не сводил пылающих глаз со статуэтки.
– Отдай, слышишь?

Его жёсткие пальцы вцепились "матушке" в плечо, но в эту минуту подоспел Виктор Иванович. Отработанным движением профессионального телохранителя он отжал силуяновские пальцы и, схватив за плечо, применил борцовский приём. Майор полетел на землю.