Чтение онлайн

Взгляд упал на его колено, и я вспомнила, как тёрлась об него и стонала. Захотелось застрелиться.

Прополоскав рот водой и вернув стакан обратно в руки Габриэля, я прокашлялась. Он отставил то, во что наплевала в сторону, и с грустно оттопыренной нижней губой сообщил:

– Никто ещё так жестоко не расправлялся с моим джином…

– Я слышу голоса, – на одном дыхании выпалила я, чтобы не передумать. Решила начать с безобидных загробных шепотков, а уже потом, прощупав почву, поведать о вполне реальных призраках, оставляющих после себя следы.

– Что? – Эттвуд повернул голову и уставился на меня.

– Где Вивиан и Дориан?

– Они ушли… погулять.

– Через окно? – прищурилась я. – Я скажу тебе, но они ничего не должны узнать. Обещай мне.

– Обещаю.

– Клянись!

Он смотрел на меня как на дурочку, а я сидела и потела от волнения, вытирая взмокшие ладони о побитые колени. Я не знала этого мужчину, не доверяла ему. Если раньше я не боялась поделиться тем, что вижу во сне кошмары, теперь дела обстояли иначе. Ситуация с Жераром изменила подход к ситуации. Я серьёзно опасалась того, что надо мной начнут смеяться или издеваться. То, что раньше приходило лишь во снах, стало просачиваться в реальный мир. Всё стало в разы серьёзнее.

– На мизинчиках, – прохрипела я, глупо вытянув вперёд палец. Я изо всех сил оттягивала момент, когда придётся узреть реакцию Эттвуда, ещё одного свидетеля моего психоза.

Растерявшись, что, казалось, ему совершенно несвойственно, Габриэль оттопырил мизинец длиной с мой указательный палец, и как-то неуверенно протянул мне руку. Наши взгляды встретились. Стоило почувствовать его дыхание на щеке, и я, судя по ощущениям, слегка покраснела.

– Если ты кому-то проболтаешься, Габриэль Эттвуд, я найду тебя, – пообещала я, пожимая его мизинец.

Не отнимая руки, он резко накренился вперёд. Свободными пальцами заправил выбившуюся из причёски под названием «воронье гнездо» прядь и прошептал в самое ухо, сделав это так чувственно, что я снова вспотела:

– Твой секрет – мой секрет, Аника Ришар.

Накинув поверх расстёгнутой рубашки помятый пиджак, Эттвуд вёл машину и курил в приоткрытое окно. Светало. Небо окрасилось в оранжевый, и я прикрыла глаза, размышляя о том, как важно ценить жизнь, пока она нормальная.

В иных обстоятельствах я бы сочла компанию Габриэля будоражащей. Молодой, красивый, весьма состоятельный мужчина за рулём дорогой машины ранним утром вёз меня домой по ещё пустующим улицам Парижа. Надо полагать, мечта любой девушки. Но не моя. Я мечтала о крепком сне, горячем душе и как минимум пяти часах для того, чтобы позалипать в социальных сетях. Не хотелось думать и разбираться с тем, что Габриэль поведал мне час назад.

Приоткрыв один глаз, я покосилась на него. Обвела взглядом чётко очерченный подбородок и чувственные губы, которые выдыхали дым. А потом взяла пачку сигарет из подлокотника и приоткрыла окно.

– Раз уж мы теперь… партнёры, – начала я, подкуривая, – ты должен знать, что я всё ещё считаю тебя и твоих друзей очень странными.

– Страннее, чем ты и твои видения?

– Это запрещённый приём!

– Прости, – без капли искренности извинился он и уставился на дорогу.

До моего дома мы доехали молча. Чёрный спорткар тарахтел как паровоз, и я попросила Эттвуда высадить меня на остановке.

– Это мило, – ответил он, прислонившись спиной к машине, пока я корчилась в попытке нащупать завалившийся под сиденье телефон.

– Что мило?

– Тебе за двадцать, а ты боишься, чтобы я заехал во двор. Мама запрещает?

– Ты меня бесишь, – простонала я, внезапно осознав, что рука под сиденьем перестала двигаться. – Чёрт.

– Что?

– Рука застряла, – пропищала я, едва не вывернув плечевой сустав. – Можешь как-нибудь отодвинуть сиденье?

– Ты жутко проблемная девушка, Аника. – И пусть я не видела, но почувствовала, как он закатил глаза.

Мимо на высокой скорости проехал автобус, разгоняя воздух и донося до меня аромат перечного парфюма Эттвуда. Думая о том, насколько вкусно он пахнет, я почувствовала прикосновение к своей полуголой заднице.

– Убери руки!

– Я тебя не трогаю, – ответил Габриэль, согнувшись надо мной и потянувшись к механизму, до которого в силу своего положения я не могла достать. Кое-что неприлично большое в его штанах тёрлось о кое-что неприлично голое у меня чуть ниже спины.

– Ау! – Он приподнял голову, и я поняла, что волосы намотались на одну из пуговиц на рубашке. – Больно!

– Да твою мать, – прошипел он, теперь пробуя освободить не только мою руку, но и шевелюру. Всё ещё находясь непростительно близко, я, кажется, что-то почувствовала и хихикнула.

– Это не смешно. Ты и вправду жутко проблемная.

– И красивая, – хмыкнула я, ткнувшись носом в сиденье, когда Эттвуд оторвал мои волосы от своей рубашки и щёлкнул механизмом, приподнявшим его вверх.

Свобода была как никогда близко, но потом я услышала скрип шин об асфальт. Машина припарковалась прямо напротив нас. Хлопнули дверцы. Я всё ещё тёрлась задницей о каменный стояк в брюках Габриэля, пытаясь встать, когда услышала мамин голос:

– Аника? А что…

– Мама?

– Аника?

– Мистер Эттвуд?

– Доктор Робинс?

Мы с Габриэлем синхронно сложили руки перед собой. Он, прикрывая ширинку, я – неприлично короткие и узкие шорты, облегающие женские прелести не в самом приличном свете.

– А вы что здесь делаете в пять утра?

– Мы были на танцах, – ответила мама, подтверждая своё алиби растрёпанной причёской и парой туфель в руках. – А ты и… а где Алекс?

– Разве он не был с тобой? – спросил Чарли.

Он выглядел смущённым и расстроенным одновременно. Смущён тем, что, судя по следам от помады на подбородке, сосался с моей недавно овдовевшей матерью. Причина расстройства крылась в том, что мужчина позади меня не был его сыном.

Агата Ришар сузила глаза, поймав меня на лжи. Теоретически, солгал, конечно, Эттвуд, но разве это оправдание?

– Ладно. – Я нахмурилась, поскольку никуда не денешься, всё равно придётся это сказать. – Габриэль помогал мне с переводом фразы…

– Той самой?

– Да, той самой.

– Помог?

– Помог.

– И что же она значит?

Ситуация складывалась в высшей степени странная.

– Она значит, что я прошу прощения. – Челюсть свело от осознания, что точка возврата пройдена.