Чтение онлайн

– Если я отпущу тебя, обещаешь не кричать?

Она спокойно посмотрела на меня. Я улыбнулся ещё раз и медленно убрал руку от её рта. Её губы слегка шевельнулись – я тихонько вскрикнул от неожиданности и тут же закрыл себе рот ладонью. Запах ее слюны был чудесен. Моя рука по-прежнему крепко держала её за талию, прижимая её тело к моему. Она была изумительно гибкой и живой. Чтобы скрыть замешательство, я притворился, будто изо всех сил пытаюсь оторвать собственную руку ото рта, – выкатил глаза и надул щёки. Она вытаращилась на меня, всё поняла и прыснула со смеху. Я опустил руку и обнял её за талию уже обеими руками. Всё в ней – и на взгляд, и на ощупь – казалось правильным. Я чуть было не выпалил, что люблю её, но вместо этого просто замер, глядя в её светло-карие глаза.

– Эмтхонйени вомчуло, – произнесла она. – Тхул’улале.

– Милая девушка, – вмешался Эдди, шагнув вперёд и напугав её. – Будь уверена, Мейсон и Эдди – добрые и забавные люди. Я хозяин Мейсона.

Расплывшись в наглой ухмылке, он вытащил носовой платок и ловко завязал его узлом, придав форму кролика. Девушка уставилась на него в полном недоумении, которое быстро сменилось испугом, стоило Эдди зашевелить кроличьими ушами и приняться странно подёргивать этой тряпичной головой.

– Прекрати, Эдди, – оборвал я его. – Сядь и помолчи, а ещё лучше – погуляй где-нибудь часок. Я первый эту девушку увидел. Она моя.

К моему удивлению, он молча ушёл.

– Сини линдиле, – сказала девушка. – Нанси Силла. – Она грациозно указала сначала на себя, а затем на меня. – Губа’ам?

– Мейсон, – ответил я, похлопав себя по груди. На мне были брюки, сапоги, рубашка без воротника и куртка. Из её же одежды на ней были только гетры и набедренная повязка, и то, и другое – из белых лепестков. – Я Мейсон, а ты – Силла?

– Сил-ла-а-а, – протянула она, подражая моему голосу. – Нанси Силла. Ма-а-а-сонг?

– Мейсон, – поправил я её. После ещё нескольких попыток у меня наконец получилось произнести её имя именно так, как ей хотелось.

Она объяснила мне, что эти зародышевые семена называются «джубе», и показала, как откусить кусочек кожуры и слизать густой прозрачный сок. На вкус он напоминал подслащённый яичный белок с горьковатым послевкусием. Сок приятно бодрил, и от него слегка кружилась голова. Пока мы учили друг друга названиям разных вещей, мне становилось всё жарче и жарче. В мокрых сапогах ногам было совсем неуютно, так что я их скинул, а заодно снял куртку и рубашку.

Силла потянула меня за брюки.

– Никабанге орлуа?

Она поднялась и быстро заболтала ногами. Её лепестковые гетры с хлопком загребли воздух и подбросили её к жёлтому, кожистому потолку ячейки. Плавно опустившись обратно, она спросила.

– Губа’ам?

Я подрыгал ногами, но мои брюки, конечно, так не умели. Силла снова подёргала меня за штанину, быстро-быстро что-то лопоча. В общем, я их снял. Мне не суждено было носить полный комплект одежды следующие полгода.

И вот мы сидели почти нагишом в нашей жёлтой ячейке – Силла и я. Волосы у неё были золотисто-белокурыми. Лицо – аккуратным и миловидным, с крепким округлым подбородком. Глаза оказались зеленовато-карими, зубы – крепкими и белыми. Её руки и ноги были приятных пропорций, а само тело – настоящим чудом, сотканным из юных женственных изгибов. Неужели она клонит к тому, чтобы мы занялись любовью? Вдруг она подобрала мой большой нож, лежавший возле сапога. Судя по всему, что я видел до сих пор, металл был цветочному народу совершенно неведом.

Я забрал у неё нож и вонзил его в одно из семян джубе, показывая, какой он острый. Затем повернул его плашмя, чтобы она могла заглянуть в лезвие, как в зеркало. На миг она застыла как заворожённая. Около минуты она разглядывала собственные глаза, а затем поместила нож между нами и принялась водить им вверх-вниз, то ловя мой взгляд, то возвращаясь к своему отражению. Наши глаза были поразительно похожи. Я всё сильнее чувствовал, что эта женщина создана для меня.

Только я собрался её поцеловать, как она взвилась к потолку и сделала в нём глубокий надрез моим ножом. Она повторила это ещё дважды, вырезав треугольное отверстие. Выбравшись наружу через эту дыру, она поманила меня за собой. Прежде чем последовать за ней, я свернул всю свою одежду в плотный узел и спрятал под округлый бок одного из джубе. Силла позвала меня сверху; я присел, а затем прыгнул изо всех сил. В условиях малой гравитации этого толчка хватило, чтобы я пулей вылетел прямо в проём. Силла поймала меня за голую ступню, когда я пролетал мимо неё.

– Никабанге смипи дуланго, – произнесла она.

Я устроился на надрезанном крае цветка и огляделся. Шестигранник деревни виднелся вдали, хотя и гораздо ближе к нам, чем мне хотелось бы. Я различал несколько фигур, паривших в воздухе над поселением. С такого расстояния они походили на крупных насекомых. Завидев их, я инстинктивно распластался по поверхности цветка. Силла посмотрела на меня с любопытством. Я указал в сторону деревни и чиркнул себя ребром ладони по горлу.

– Я им не нравлюсь, – сказал я ей. – Квайлайли уже убила одного из наших.

– Квайлайли шанге йеджази, – сказала Силла, состряпав кислую мину.

Затем она переключила внимание на центр шестигранного углубления цветка, в котором мы находились. Центральный столб этой огромной цветочной ячейки выходил здесь на поверхность, образуя отверстие, окружённое пучком трубчатых лепестков. Действуя моим ножом со всё возрастающей сноровкой, Силла срезала два трубчатых лепестка и обтесала их так, что с одной стороны почти ничего не осталось: получился большой вогнутый плавник с кольцом на одном конце. Она натянула эти кольца мне на ступни, и вот на мне оказались точно такие же лепестковые плавники для полёта, как у неё. Она назвала их «пульпуль». Ей не терпелось дать мне первый урок полёта. Я заколебался, но она схватила меня за руку, оттолкнулась ногами, и мы взмыли в воздух.

Когда я попытался сделать толчок, пульпули лишь бесполезно захлопали в пустоте. Силла развернулась и показала, как просунуть пальцы и переднюю часть стопы в прорезь, сделанную ей ближе к концу лепестка. Теперь, когда пульпуль держался на кольце вокруг моей голени и на прорези у носка, я мог толкаться и загребать воздух точно так же, как Силла. И всё равно мои первые попытки взлететь были далеки от изящества. Я толкался то слишком сильно, то слишком слабо, из-за чего то и дело кувыркался в воздухе. Время от времени мои пальцы выскальзывали из прорези, и лепесток начинал беспорядочно хлопать. Силла кружила вокруг, смеясь и помогая мне, и в конце концов нам удалось долететь аж до самого гигантского водяного шара в центре цветка и вернуться назад.

То тут, то там над поверхностью цветка парили и другие одинокие летуны, так что нам вряд ли стоило всерьёз опасаться, что нас заметят деревенские. Когда мы вернулись к месту старта, Силла принялась загребать ногами в сторону внутренней земной Оболочки. Я летел рядом с ней. Теперь, когда мы отдалились от цветка, мне снова открылся вид на Центральную Аномалию с её нежными розовыми молниями, которые пульсировали и ветвились, заполняя весь этот огромный полый мир. Мы перестали толкаться плавниками и начали плавно дрейфовать обратно к цветку; в этот миг Силла обняла меня, и мы слились в поцелуе.

Это был миг, который я не забуду никогда: мы двое парим в тёплом, сладостно пахнущем воздухе, залитом розовым светом, только мы двое, почти нагие, крепко прижавшись друг к другу, Силла и Мейсон, наши губы слились воедино… О, это ощущение её дерзкого языка, этот вкус её нежных губ! Именно тогда, в ту самую секунду, я понял, что мне больше никто в мире не нужен – мы с Силлой теперь были вместе навсегда. Все мои неполные шестнадцать лет жизни я чувствовал себя каким-то незавершённым, не совсем настоящим, но теперь, рядом с Силлой, какая-то глубокая пустота во мне заполнилась, а иссушающая жажда наконец-то была утолена.