Чтение онлайн

– Какая панорама! – тяжело дыша, проговорил Иеремия. – Посмотрите, как земля выгибается вверх и уходит вдаль – я чувствую себя словно в Эдемском саду! И посмотрите, повсюду блестит вода! Наверняка на этих равнинах и в джунглях мы найдём людей. Добрых мужчин и прекрасных женщин.

– Да как мы туда доберёмся-то? – ворчливо спросил Ота.

– А что насчёт тех птиц поблизости? – воскликнул Эдди, выглядывая из-за края камня. – Они питаются…

– Это труп Питерса, – ответил я, доставая его нож из-за голенища сапога. – Смотрите.

– Мерзкие птицы, – пробормотал Эдди, и глаза его зловеще блеснули. – Эти маленькие лапы… они почти как человеческие руки. Я нарекаю их гарпиями.

Мы все принялись выглядывать из-за укрытия, наблюдая за гарпиями. В один момент одна из них пролетела совсем близко, унося в когтях оторванную руку Питерса. Её маленькие, бешено работающие крылья издавали низкий, басовитый гул. Три другие гарпии оставались на месте, вовсю орудуя клювами и вскрывая брюшную полость трупа. Ещё три твари подлетали со стороны.

– План такой, – сказал я остальным. – Я бросаю Арфа как приманку. Когда одна из гарпий прилетит за ним, я подтяну его к нам. Мы схватим гарпию, и она от страха полетит к земле, потащив нас за собой.

– А как же клюв? – спросил Ота. – А когтищи её? – он уже вытащил свой нож Боуи. – Что, мы их просто отрежем?

– Лучше её не калечить, – вмешался Иеремия. – Иначе сородичи могут на неё набросятся. – Его пальцы ловко возились с мотком верёвки. – Вот петля, чтобы стянуть клюв, – показал он её, приподняв вверх. – И ещё две, чтобы спутать лапы.

– А если кто-нибудь отстанет? – забеспокоился Эдди.

– Обвяжемся одной верёвкой, как альпинисты, – сказал Иеремия, формируя на оставшейся верёвке четыре прочные петли. Каждый из нас накинул петлю себе на пояс.

Вокруг жутких останков Питерса поднялась суматоха, раздались крики и послышалось хлопанье крыльев, а затем одна из гарпий, гудя крыльями, полетела в нашу сторону. Остальные её прогнали.

– Ну ладно, Арфи, – сказал я. – Притворись мертвым.

Я слегка подтолкнул его, и он плавно полетел вперёд, пока верёвка не растянулась во всю длину. Гарпия его заметила. Арф принялся беспомощно дёргаться; гарпия подлетала всё ближе, так и поводя головой из стороны в сторону.

Я начал медленно подтягивать Арфа обратно, а когда увидел, что гарпия наклонила голову, готовясь нанести смертельный удар, резко дёрнул за верёвку. Огромная белая птица рванулась за Арфом, огибая камень, и тут мы все вчетвером набросились на нее. Я оглушил её, со всей силы ударив рукоятью ножа Питерса по голове. Иеремия туго затянул петлю на её клюве, а затем помог Оте закрепить две другие на лапах. Эдди взобрался к ней на спину и запустил руки глубоко в перья. Я поудобнее пристроил Арфа Эдди под мышку. В следующее мгновение тварь очухалась и начала яростно вырываться. Оказавшись прямо у неё на груди, я мертвой хваткой обхватил руками её шею, чтобы удержать на месте. Ота и Иеремия крепко держали её связанные лапы. Мой нож был по-прежнему зажат в руке. Я прижал кончик лезвия к горлу твари, готовый прикончить её в любой миг. Почуяв смертельную опасность, она перестала пытаться меня клюнуть. Один из её огромных синих глаз оказался в считаных дюймах от моего лица.

– Не брыкайся, – сказал я. – Просто лети домой. Вон туда. – Я мотнул головой в сторону джунглей.

Все это время гарпия яростно махала крыльями, и мы уже были в сотне футов от скалы.

– К земле, – ласково приговаривал я, не ослабляя, однако, нажима ножа. – Вези нас к земле, большая птица.

Медленно, то и дело дёргаясь, она подчинилась. Сначала она пролетела, наверное, две мили в сторону центра Земли, а затем развернулась и взяла курс на середину гигантской стены джунглей. Сначала мне казалось, будто птица летит вверх к огромному зелёному потолку; потом чувство верха и низа сместилось, и я стал ощущать, что она летит вверх ногами к лесистому полу.

Джунгли представляли собой переплетение лиан и ветвей, оживлённое блеском огромных водяных шаров, застрявших то тут, то там. Цвели какие-то исполинские цветы. Две гарпии вылетели навстречу нашей пленнице, но, завидев нас, улетели прочь с резким испуганным клёкотом.

Мы облетели огромный ствол дерева без листьев, ветви которого были покрыты белым птичьим пометом. Гнездовье гарпий. С дюжину птиц сорвались с мест, когда мы приземлились – точнее, попытались приземлиться. Я услышал глухие удары и ругань: Иеремия и Ота врезались в одну из ветвей, а затем донёсся крик Иеремии: «Отпускай!»

Я разжал руки, скинул петлю с клюва птицы и изо всех сил оттолкнулся ногами от её груди, чтобы освободиться. Меня дёрнуло за пояс, когда верёвки стянули Арфа и Эдди с её спины. А затем наша гарпия пронзительно закричала и улетела прочь, оставив нас пятерых и наши верёвки, запутавшиеся в ветвях родного дерева гарпий. Потихоньку мы с Иеремией распутали их и снова обмотали вокруг пояса.

– Надо слезать, – сказал Ота. – Пока они не воротились.

– Вверх, – сказал Эдди. – Ты имеешь в виду лезть вверх. Видишь те опавшие веточки? Видишь, они летят к центру? Центр – это низ, а земля – это верх.

– Я тебе не муха, чтоб по потолку ползать, – буркнул Ота. – Когда я с дерева слезаю, я слезаю вниз. Пошли, Мейс, поищем чего пожевать.

– Я иду, Ота, но, по-моему, Эдди прав. Низ – это в сторону центра, туда всё падает. А верх – в противоположную сторону. Нам нужно говорить на одном языке.

– Ну да, – отозвался Ота. – Тогда скажи-ка, в какой стороне север? – Он оттолкнулся, перелетев вверх – или вниз – на следующую ветку.

– Давайте определимся с терминами, – предложил Иеремия. – «Внутрь» – это к центру, а «наружу» – назад, откуда мы прибыли. К коре. Идёт?

– Идёт.

Я оттолкнулся вслед за Отой. Легко заскользив по пустому воздуху, ухватился за следующую ветку, чтобы восстановить равновесие, и толкнулся дальше. Иеремия следовал за мной, а Эдди замыкал шествие – он находился ближе всех к центру.

Передвигаться оказалось легко. Вместо того чтобы направляться прямиком наружу, к земной коре, мы решили пробраться глубже в джунгли, забирая наискосок. В условиях почти полного отсутствия веса мы могли скакать с ветки на ветку, точно белки, правда, пока мы не научились прыгать не слишком сильно, не обошлось без пары болезненных приземлений. Так странно было жить практически без гравитации! Как странно и чудесно, что притяжение огромной куполообразной оболочки позади нас точно уравновешивало притяжение земли впереди.

Вскоре мы очутились в самой гуще листвы. Хотя твёрдой земли не было видно, трепещущее розовое сияние, лившееся с «неба», служило постоянным напоминанием о том, где верх, а где низ. Со всех сторон доносилось пение птиц, а также шорохи и крики других животных.

Повсюду висели огромные водяные капли – одни размером с персик, другие – с тыкву. В сыром воздухе они конденсировались подобно росе. Однако в условиях почти полной невесомости капли воды беспрепятственно сливались друг с другом, разрастаясь до невероятных размеров. Я выпил несколько тех, что были поменьше. В более крупных каплях, величиной с человеческую голову, плавали крошечные рыбки с коротенькими плавниками, похожими на лапки. Продвигаясь вперёд, мы задевали эти водяные сферы; они срывались с мест и скользили вниз, сливаясь с каплями у внутреннего края джунглей. Самые же большие шары улетали прямо в небо и падали к самому центру, чтобы там – как я предположил – выкипеть, превратившись в пар, и пролиться обратно на Ялмез.