Чтение онлайн

Одновременно H. С. Хрущев принялся за новую перестройку ряда силовых органов страны. Как известно, еще 25 января 1954 года вышло Постановление ЦК КПСС «О серьезных недостатках в работе партийного и государственного аппарата» [415] , в котором ставилась первейшая задача в кратчайшие сроки изжить бациллы бюрократизма, упростить управленческий аппарат и резко сократить его штатную численность. Естественно, одним из первых на данное Постановление отреагировал глава союзного МВД генерал-полковник Сергей Никифорович Круглов, который уже 4 февраля направил в Президиум ЦК подробную записку на сей счет. Помимо конкретных предложений о резком сокращении управленческого аппарата в центре и на местах и значительного (на 20 %) урезания штатной численности управлений и отделов, в этой записке прямо говорилось и о том, что «существующее организационное построение Министерства внутренних дел СССР и его органов громоздко и не в состоянии обеспечить должного уровня агентурно-оперативной работы в свете задач, поставленных перед советской разведкой Центральным Комитетом партии и Советским правительством». А посему «в целях создания необходимых условий для улучшения разведывательной и контрразведывательной работы» целесообразно «выделить из Министерства внутренних дел СССР оперативно-чекистские управления и отделы и на их базе создать Комитет по делам государственной безопасности при Совете Министров СССР» [416] .

8 февраля 1954 года эта записка была рассмотрена на заседании Президиума ЦК, который принял короткое Постановление, состоящее из трех конкретных пунктов: «1) Принять в принципе проект Постановления ЦК о выделении из МВД СССР органов государственной безопасности и об образовании Комитета государственной безопасности при Совете Министров СССР; 2) Утвердить министром внутренних дел СССР тов. Круглова С. Н.; 3) Утвердить председателем Комитета государственной безопасности при Совете Министров СССР тов. Серова И. А. и первым заместителем председателя Комитета тов. Лунева К. Ф.» [417] . Кроме того, на том же заседании с целью доработки данного проекта была создана рабочая Комиссия во главе с двумя секретарями ЦК — М. А. Сусловым и H. Н. Шаталиным. А уже 13 марта 1954 года за подписью К. Е. Ворошилова и H. М. Пегова вышел Указ Президиума Верховного Совета СССР «Об образовании Комитета государственной безопасности при Совете Министров СССР».

Как считают ряд ученых, в том числе историки спецслужб (А. И. Кокурин, Н. В. Петров, Л. М. Млечин, О. М. Хлобустов [418] ), создание КГБ СССР стало крупной аппаратной победой Н. С. Хрущева. Во-первых, КГБ был создан не как отдельный орган государственного управления, каковым являлись МГБ или МВД СССР, а всего лишь в статусе Комитета при Совете Министров СССР. Подобное «понижение» статуса КГБ в иерархии органов государственного управления, безусловно, было связано с горячим стремлением партийно-государственной номенклатуры и прежде всего самого H. С. Хрущева лишить органы госбезопасности прежней власти, влияния и самостоятельности, целиком подчинив их деятельность ЦК и его аппарату. Неслучайно в самом Постановлении ЦК предельно четко была поставлена главная задача для новой спецслужбы страны: «в кратчайший срок ликвидировать все последствия вражеской деятельности Берия в органах государственной безопасности и добиться превращения органов госбезопасности в острое оружие нашей партии, направленное против настоящих врагов нашего социалистического государства, а не против честных людей» [419] . Более того, в июне 1954 года, выступая на Всесоюзном совещании руководящих работников органов КГБ, H. С. Хрущев прямо обязал чекистские органы «постоянно держать связь с партийными организациями, советоваться с ними и докладывать им о своей работе». А уже в июле по итогам совещания генерал-полковник И. А. Серов издал приказ «О задачах органов государственной безопасности», с которым были ознакомлены все первые секретари ЦК компартий союзных республик, крайкомов и обкомов партии [420] .

При этом надо отметить, что, невзирая на «приниженный» статус КГБ, его председатель назначался на эту должность не внутренним нормативным актом Совета Министров СССР, как это было принято при назначении глав других ведомств при Совете Министров СССР, а указом Президиума Верховного Совета СССР, как это оформлялось при назначении союзных министров и глав государственных комитетов.

Во-вторых, руководителями союзного КГБ были назначены два давних и верных хрущевских клеврета. Генерал-полковник Иван Александрович Серов был знаком с H. С. Хрущевым еще с довоенных времен, когда в сентябре 1939 года был назначен наркомом внутренних дел Украинской ССР. Правда, спустя полтора года он вернулся в Москву и до назначения на пост председателя КГБ более семи лет занимал должность первого заместителя главы МВД СССР. Что касается Константина Федоровича Лунева, который также перешел на работу в КГБ с должности первого заместителя министра внутренних дел СССР, то его знакомство и совместная работа с H. С. Хрущевым пришлись на послевоенное время, когда в 1949–1953 годах, в бытность последнего Первым секретарем Московского обкома партии, он занимал довольно важный пост заведующего Административным отделом МК КПСС.

А уже 18 марта 1954 года приказом И. А. Серова были назначены его четыре заместителя — И. Т. Савченко, П. И. Григорьев, В. А. Лукшин и П. И. Ивашутин — и определена структура центрального аппарата КГБ СССР, костяк которого составили Первое Главное управление (разведка), которое возглавил кадровый разведчик генерал-майор Александр Семенович Панюшкин; Второе Главное управление (контрразведка), главой которого стал кадровый чекист генерал-лейтенант Павел Васильевич Федотов; Третье Главное управление (военная контрразведка), руководителем которого был назначен кадровый армейский политработник генерал-лейтенант Дмитрий Сергеевич Леонов; Четвертое управление (секретно-политическое для борьбы с антисоветским подпольем), которое возглавил кадровый чекист генерал-лейтенант Федор Петрович Харитонов; Пятое управление (контрразведка на особо важных объектах), во главе которого встал тоже кадровый чекист генерал-лейтенант Петр Иванович Ивашутин; Шестое управление (контрразведка на транспорте), начальником которого стал кадровый партработник полковник Михаил Иванович Егоров; Седьмое управление (наружное наблюдение), которое возглавил кадровый чекист генерал-майор Георгий Прокопьевич Добрынин; Восьмое Главное управление (шифровально-дешифровальное), главой которого был назначен кадровый партийный работник генерал-майор Василий Андреевич Лукшин; Девятое управление (охрана высших руководителей партии и правительства), начальником которого стал кадровый партийный работник, проработавший несколько лет в хрущевском МГК партии генерал-майор Владимир Иванович Устинов, и Десятое управление (Комендатура Московского Кремля), главой которого был переназначен бывший командир армейского корпуса генерал-лейтенант Андрей Яковлевич Веденин.

Одновременно Н. С. Хрущев инициировал новый погром бериевских кадров, жертвами которого стали многие кадровые чекисты, обладавшие огромным опытом работы. Если во второй половине 1953 года, в период первой чистки, из органов были изгнаны, а затем частично арестованы генерал-лейтенанты П. А. Судоплатов и Б. П. Обручников, генерал-майоры Н. И. Эйтингон, А. Ф. Ручкин, С. Ф. Емельянов и другие старшие офицеры, то на сей раз чистка уже коснулась бывших руководителей МГБ и ПГУ, многих из которых не только уволили из органов, но еще лишили генеральских званий и боевых наград, в том числе генерал-лейтенантов H. С. Сазыкина, А. С. Блинова и И. И. Врадия, генерал-майоров С. Е. Белолипецкого и Г. Б. Овакимяна и других. Более того, опасаясь возможного ареста, 16 апреля 1954 года застрелился выдающийся советский полководец, который в годы войны командовал войсками Северо-Кавказского и 3-го Прибалтийского фронтов и нескольких общевойсковых армий, заместитель руководителя МВД СССР по войскам генерал армии Иван Иванович Масленников.

Как считают многие историки, тогда же, в марте 1954 года, Г. М. Маленков серьезно ослабил свои позиции внутри Президиума ЦК и допустил явную оплошность, которая в конечном счете стоила ему высшего государственного поста. 12 марта 1954 года накануне выборов в Верховный Совет СССР 4-го созыва на собрании избирателей Ленинградского округа Москвы он выступил с речью, в которой дословно заявил о том, что «советское правительство стоит за дальнейшее ослабление международной напряженности, за прочный и длительный мир, решительно выступает против политики холодной войны, ибо эта политика есть политика подготовки новой мировой бойни, которая при современных средствах войны означает гибель мировой цивилизации» [421] . Именно этот пассаж маленковской речи был встречен гневной отповедью со стороны почти всех членов Президиума ЦК, прежде всего В. М. Молотова, Н. А. Булганина и Н. С. Хрущева. Главу правительства тут же обвинили в том, что подобное заявление не способствует активной борьбе против «преступных замыслов империалистов и может породить у советских людей чувство апатии и безысходности». Более того, в одном из своих выступлений H. С. Хрущев громогласно заявил, что если империалисты предпримут попытку развязать новую мировую войну, то она уже станет могилой не только для отдельных буржуазных держав, а для всего мирового капитализма.

Поэтому 26 апреля 1954 года на первой сессии нового Верховного Совета СССР Г. М. Маленков резко поменял свою риторику и в новом докладе заявил, что «если… агрессивные круги (США — <i>Е. С</i>.), уповая на атомное оружие, решились бы на безумие и захотели испытать силу и мощь Советского Союза, то можно не сомневаться, что агрессор будет подавлен тем же оружием, и что подобная авантюра неизбежно приведет к развалу капиталистической общественной системы. Ведь именно об этом наглядно свидетельствуют уроки истории, связанные с первой и второй мировыми войнами, из которых капитализм вышел со значительным сокращением сферы своего господства» [422] .

Между тем почти никто из нынешних историков не подметил два довольно любопытных факта, прозвучавших в речах главы советского правительства. Во-первых, за долгие месяцы фактического «умолчания» он впервые назвал И. В. Сталина «великим продолжателем дела Ленина», под непосредственным руководством которого «на протяжении многих лет наша партия упорно и последовательно проводила политику индустриализации страны». И во-вторых, он особо акцентировал внимание на том, что «наша партия открыто высказала свои взгляды по такому важному вопросу, как коллективность в руководстве», и именно это «бесспорно… является необходимой гарантией правильного и успешного решения стоящих перед нами жизненно важных задач, правильного и успешного решения коренных вопросов, затрагивающих судьбы советского народа» [423] .

Вместе с тем, как считают ряд историков (Ю. Н. Жуков [424] ), на этой же сессии Верховного Совета СССР был окончательно похоронен «новый курс» Г. М. Маленкова, о чем вполне красноречиво говорил утвержденный союзный бюджет на текущий хозяйственный год. Из 563 млрд. рублей расходной части бюджета на тяжелую промышленность выделялось почти 80 млрд. рублей, на сельское хозяйство — 62 млрд., а на легкую промышленность и торговлю — чуть больше 14 млрд. рублей. При этом расходы на все силовые структуры вновь резко возросли — более чем в два раза — и составили около 252 млрд. рублей. В поддержку «нового курса» H. С. Хрущева, приоритетом которого вновь стало развитие тяжелой индустрии, выступили многие депутаты и руководители союзного правительства, в том числе такие члены Президиумов ЦК и Совета Министров СССР, как Л. М. Каганович, М. Г. Первухин и А. И. Микоян, Первый секретарь ЦК Компартии Эстонии Й. Г. Кэбин, министры угольной и лесной промышленности А. Ф. Засядько и Г. М. Орлов и другие персоны.

Тем временем 3 мая 1954 года Президиум ЦК принял Постановление «О Ленинградском деле» [425] , в котором обязал Генерального прокурора СССР Р. А. Руденко «в связи с вновь открывшимися обстоятельствами опротестовать приговор Военной коллегии Верховного Суда СССР по делу Кузнецова, Попкова, Вознесенского и других на предмет его отмены и прекращения этого дела» и поручил КГБ СССР и Прокуратуре СССР «вменить в вину Абакумову и его сообщникам совершенное ими преступление — фальсификацию дела и учиненную ими расправу в отношении Кузнецова, Попкова, Вознесенского и других». По традиционному мнению большинства историков (Р. А. Медведев, К. А. Столяров, Л. М. Млечин [426] ), это Постановление било прежде всего по Г. М. Маленкову, поскольку он был непосредственно причастен к фабрикации «Ленинградского дела». Хотя нам уже приходилось писать выше, что главные фигуранты этого дела, прежде всего А. А. Кузнецов и Н. А. Вознесенский, вовсе не были «невинными овечками», как их представляют все упертые «русские патриоты» и антисталинисты всех мастей. Более того, об истинных «заслугах» и настоящих «подвигах» ленинградских вождей еще в 2011 году довольно обстоятельно поведал кандидат исторических наук Е. А. Клюев, защитивший тогда интересную диссертацию «"Черный рынок" в послевоенном Ленинграде: 1945–1953 гг.» [427] Чуть позднее эта тема нашла свое продолжение в работах А. В. Сушкова, который сначала в журнале «Свободная мысль» опубликовал очень интересную статью «"Ленинградское дело": привилегированная жизнь "ленинградских вождей" в первые послевоенные годы», а затем и отдельную монографию под характерным названием «"Ленинградское дело": генеральная чистка "колыбели революции"» [428] . А посему ходячий термин «фабрикация» по отношению к «Ленинградскому делу», давно и некритически перетекший из «хрущевских разоблачений» в работы многих историков и публицистов, совершенно несостоятелен. Более того, сам Н. С. Хрущев еще 7 мая 1954 года, выступая на собрании актива Ленинградской парторганизации с разъяснением «Постановления ЦК КПСС по "Ленинградскому делу"», явно с неохотой был вынужден публично признать, что «тов. Кузнецов и другие допускали разные излишества, в том числе "выпивки", "расходование средств государственных не по назначению", "бахвальство" и "зазнайство"», а «очень многие члены Политбюро не уважали Вознесенского за то, что он был хвастлив, груб, к подчиненным людям относился по-хамски» [429] .