Чтение онлайн

Понятно, что эти Постановления, сначала Президиума, а затем и самого ЦК, резко ускорили следствие по делу В. С. Абакумова, которое было заведено еще при жизни И. В. Сталина, в первой половине июля 1951 года, когда Политбюро ЦК приняло закрытое письмо ЦК ВКП(б) «О неблагополучном положении в Министерстве государственной безопасности СССР» [430] . На основании этого письма вместе с бывшим главой МГБ СССР тут же были арестованы начальник Следственной части по особо важным делам МГБ СССР полковник А. Г. Леонов, три его заместителя — полковники В. И. Комаров, М. Т. Лихачев и Л. А. Шварцман, — а также два руководителя абакумовского секретариата — полковники И. А. Чернов и Я. М. Броверман. Чуть позже, в октябре — ноябре 1951 года, были также арестованы замначальника Первого Главного управления МГБ СССР генерал-лейтенант М. И. Белкин, замначальника Второго Главного управления МГБ СССР генерал-лейтенант Л. Ф. Райхман, замначальника Бюро № 1 генерал-майор Н. И. Эйтингон, начальники двух отделов «Д» и «Р» полковники А. М. Палкин и В. М. Блиндерман, глава спецлаборатории Отдела оперативной техники полковник Г. М. Майрановский и замначальника отдела «К» подполковник А. Я. Свердлов.

В сентябре 1952 года в ходе допросов Л. А. Шварцмана были получены очень важные показания на H. С. Хрущева и Л. М. Кагановича, а также на министра госконтроля СССР В. Н. Меркулова, замглавы СКК в Германии Б. З. Кобулова и замглавы МВД СССР С. С. Мамулова. Но самыми важными стали признания Л. А. Шварцмана о том, что именно он готовил теракты против Г. М. Маленкова и об этом доподлинно знали сам В. С. Абакумов, Л. Ф. Райхман, Н. И. Эйтингон, А. М. Палкин и ряд других сотрудников МГБ и Прокуратуры СССР. Причем показания оказались настолько важными, что само это дело впредь стали именовать «Делом Абакумова — Шварцмана».

До конца 1953 года следствие по данному делу шло ни шатко ни валко, однако после ликвидации Л. П. Берии и его подельников это дело оказалось в центре внимания КГБ и Прокуратуры СССР, руководители которых буквально рыли носом землю, чтобы максимально ускорить новый судебный процесс над сотрудниками спецслужб. Причем ряд исследователей (К. А. Столяров [431] ) отмечают не только особую поспешность в проведении закрытого судебного процесса в Ленинграде в декабре 1954 года, но и особую ретивость в исполнении смертного приговора в отношении прежде всего генерала В. С. Абакумова, который был расстрелян буквально через час после его оглашения. Более того, сам К. А. Столяров прямо говорит о том, что генерал-полковник В. С. Абакумов «был одним из немногих, кто знал обо всех злодеяниях власть имущих, в том числе и Хрущева». И именно поэтому глава КГБ СССР генерал-полковник И. А. Серов «торопил все следствие и пытался форсировать события», а его покровитель H. С. Хрущев «стремился как можно быстрее разделаться» с В. С. Абакумовым и его подельниками.

Между тем еще до окончания этого дела, 14 октября 1954 года, ЦК КПСС и Совет Министров СССР приняли очередное совместное Постановление «О существенных недостатках в структуре министерств и ведомств СССР и мерах по улучшению работы государственного аппарата». Констатируя тот факт, что с начала 1954 года в 46 министерствах и ведомствах страны упразднены 200 управлений и отделов, более 4 тысяч «мелких структурных подразделений», около 900 снабженческих организаций, уволены более 450 тысяч сотрудников различных аппаратов и т. д., Постановление нацеливало руководителей всех управленческих структур союзного масштаба еще активнее вести работу по устранению «излишеств в штатах», изжить волокиту, разбухшую отчетность и до 1 февраля 1955 года представить в ЦК и Совет Министров СССР отчет о проделанной работе [432] . Причем, что очень любопытно, в названии данного Постановления впервые за долгие годы ЦК КПСС был указан «поперед» Совета Министров СССР, первой уже стояла не подпись Г. М. Маленкова, а подпись H. С. Хрущева, и речи об «оптимизации» партийного аппарата в этом документе вообще не шло.

Между тем, по информации ряда историков (Ю. В. Аксютин, А. В. Пыжиков [433] ), уже с ноября 1954 года все документы Совета Министров СССР стали оформляться за подписью маршала Н. А. Булганина, занимавшего должность первого заместителя главы союзного правительства, а сам Г. М. Маленков был де-факто отстранен от ведения заседаний Президиума ЦК, на которых стал председательствовать H. С. Хрущев. А окончательный удар по позициям главы правительства был нанесен в декабре 1954 года, когда состоялся судебный процесс над В. С. Абакумовым и его «подельниками», которых в том числе обвинили в фабрикации «Ленинградского дела», ведь за ней стоял не кто иной, как Г. М. Маленков [434] .

А тем временем 31 декабря 1954 года главный редактор газеты «Правда» Дмитрий Трофимович Шепилов, которого профессор Ю. В. Аксютин слишком поспешно возвел в ранг секретаря ЦК КПСС [435] , направил в Президиум ЦК записку, в которой заявил о наличии среди части экономистов, преподавателей вузов и партпропагандистов «глубоко ошибочных и политически вредных взглядов по вопросам развития социалистической экономики». 15 января 1955 года эта записка была одобрена Президиумом ЦК, который принял решение разослать ее всем членам и кандидатам в члены ЦК, «усилив в ней критику и осуждение позиций Г. М. Маленкова» в отношении приоритетного развития отраслей легкой, текстильной и пищевой промышленности. А уже 24 января в газете «Правда» была опубликована статья Д. Т. Шепилова «Генеральная линия партии и вульгаризаторы марксизма», в которой без упоминания имени самого Г. М. Маленкова в более жесткой форме воспроизводилась его же записка с резкой критикой «ошибочных» и «вредных» взглядов на социалистическую экономику, исходивших из приоритетного развития отраслей группы «Б», т. е. производства средств потребления.

Уже на следующий день, 25 января 1955 года, начал свою работу очередной Пленум ЦК, на котором с докладом «Об увеличении производства в стране продуктов животноводства» выступил H. С. Хрущев. Однако было совершенно очевидно, что в центре внимания членов ЦК будут совершенно иные вопросы. И эти прогнозы вскоре оправдались. После обсуждения хрущевского доклада начался «второй акт Марлезонского балета», где в центре всеобщего внимания оказался Г. М. Маленков. До недавнего времени «дискуссия» на этом Пленуме ЦК была «тайной за семью печатями». Первая отрывочная информация стала появляться только в годы пресловутой горбачевской перестройки. Однако уже в 1999 году вышла монография профессоров Ю. В. Аксютина и А. В. Пыжикова, в которой довольно подробно были изложены все перипетии «проработки» Г. М. Маленкова на этом Пленуме ЦК [436] .

29 и 31 января 1955 года, во время Пленума ЦК, состоялись два заседания Президиума ЦК, на которых был рассмотрен вопрос о снятии Г. М. Маленкова с поста руководителя правительства. Обсудив проект Постановления и приняв его «с поправками» В. М. Молотова и «дополнением» Л. М. Кагановича, члены высшего партийного ареопага приняли решение поручить им, а также двум секретарям ЦК — М. А. Суслову и П. Н. Поспелову — «отредактировать данный проект Постановления» для его вынесения на рассмотрение Пленума ЦК и поручить H. С. Хрущеву «выступить от Президиума ЦК КПСС с докладом на Пленуме ЦК КПСС о тов. Маленкове» [437] . Конкретная вина Г. М. Маленкова, стоившая ему премьерского кресла, состояла из нескольких пунктов, которые были публично озвучены в хрущевском докладе на Пленуме ЦК.

Прежде всего, как это ни странно, речь шла о том, что Г. М. Маленков, не обладая необходимыми знаниями и опытом хозяйственной и советской работы в центре и на местах, «плохо организует работу Совета Министров СССР, не обеспечивает серьезной и своевременной подготовки вопросов к заседаниям» и при рассмотрении большинства вопросов «проявляет нерешительность, не занимает определенной позиции», и именно данное обстоятельство «крайне отрицательно» сказывается на работе всего союзного правительства [438] . Другой, гораздо более крупный недостаток, вмененный советскому премьеру, состоял в том, что «товарищ Маленков не проявил себя также достаточно политически зрелым и твердым большевистским руководителем». Прямым доказательством такого поведения стала его речь на V-й сессии Верховного Совета СССР, которая по своей направленности с большими и «экономически малообоснованными обещаниями» напоминала «парламентскую декларацию, рассчитанную на соискание дешевой популярности, чем ответственное выступление главы Советского правительства». Более того, в этой речи были налицо «теоретически неправильные и политически вредные» постулаты, в том числе о темпах развития тяжелой и легкой индустрии. «Ухватившись за это выступление тов. Маленкова, некоторые горе-экономисты стали развивать явно антимарксистские, антиленинские, правооппортунистические взгляды по коренным вопросам развития советской экономики, требуя преимущества темпов развития легкой индустрии», являвшихся «отрыжкой враждебных ленинизму взглядов» А. И. Рыкова, Н. И. Бухарина и других правых уклонистов [439] .

Такими же «теоретически ошибочными» и «политически вредными» были названы и утверждения Г. М. Маленкова о возможности гибели всей мировой цивилизации в случае, если империалисты развяжут очередную мировую бойню. В докладе H. С. Хрущева было прямо заявлено, что «распространение подобных взглядов не только не способствует мобилизации общественного мнения на активную борьбу против преступных замыслов империалистов», но, напротив, способно породить настроения «безнадежности усилий народов сорвать» эти планы, что как раз и выгодно самим поджигателям войны, «рассчитывающим запугать народы "атомным" шантажом» [440] .

Однако самым тяжким грехом Г. М. Маленкова были названы его особо близкие отношения с «авантюристом и предателем» Л. П. Берией, а также личная моральная ответственность за позорное «Ленинградское дело» и «Дело артиллеристов». Припомнили ему и то, что во время кончины И. В. Сталина «вместо того, чтобы действовать в полном контакте с другими руководящими деятелями партии и правительства», он «обособился» вместе с Л. П. Берией и «подготовил предложения о составе правительства и «реорганизации» всех министерств, что «облегчило» тому возможность «пролезть на пост министра внутренних дел с далеко идущими целями», грозившими «величайшей опасностью для нашего Советского государства». Кроме того, «являясь безвольным орудием» в руках этого провокатора, Г. М. Маленков бездумно поддержал ряд его авантюрных предложений и по ряду внешнеполитических вопросов, в том числе «о нашей политике в Германии» и «отказа от курса на строительство социализма в ГДР» [441] .