Чтение онлайн

Надо сказать, что в современной исторической науке существуют разные подходы в оценке деятельности этого Бюро и его положения во всей властной вертикали. Так, профессор А. В. Пыжиков [516] был особо убежден, что данное Бюро выступало только в качестве некой «промежуточной ступени» и всегда занимало «недостаточно высокое положение среди остальных партийногосударственных структур». Оно занималось главным образом идеологией и хозяйственными вопросами, в его работе «представители высших эшелонов власти участвовали эпизодически», а «в полном составе оно собиралось не более двух-трех раз в год». Более того, «его председатель Н. С. Хрущев за все восемь лет всего один раз присутствовал на его заседании — 27 марта 1962 года, — где выступил с докладом «О перестройке управления сельского хозяйства в областях, краях, автономных республиках РСФСР» [517] . Хотя его оппонент доцент А. В. Сушков, напротив, считает, что этот орган имел довольно высокий статус в высших эшелонах власти, поскольку сам H. С. Хрущев установил «обязательное вхождение в состав Президиума ЦК КПСС заместителя, а затем первого заместителя председателя Бюро ЦК КПСС по РСФСР и председателя Совета Министров РСФСР, что стало очередным шагом к созданию более самостоятельного, эффективного и действенного руководства Российской Федерацией». И действительно, если взглянуть на персональный состав всех заместителей председателя Бюро, а также глав российского правительства, то многие из них — Н. И. Беляев, А. Б. Аристов, Ф. Р. Козлов, А. П. Кириленко, Д. С. Полянский и Г. И. Воронов — занимали не последнее место в высшем руководстве страны.

Только после выборов обновленного состава ЦК и исчерпания официальной повестки дня 25 февраля состоялось последнее закрытое заседание съезда, на котором с секретным докладом «О культе личности и его последствиях» выступил Н. С. Хрущев. Вопреки установленной традиции, в президиум съезда вошли только члены Президиума ЦК, и во избежание любых случайностей ведущим этого утреннего заседания стал председатель правительства маршал Н. А. Булганин, который и предоставил слово для произнесения нового доклада Первому секретарю ЦК.

До сих пор существует расхожее представление, навязанное А. Н. Яковлевым и Ко, что хрущевский доклад стал полной неожиданностью для подавляющего большинства делегатов XX съезда и был выслушан ими в гробовой тишине. Однако это не так. Как уже говорилось выше, в той или иной степени о «культе личности» в ходе прений по Отчетному докладу ЦК говорили ряд партийных вождей, в том числе В. М. Молотов, Г. М. Маленков, М. А. Суслов и А. И. Микоян, которые исподволь готовили делегатов съезда к этому докладу H. С. Хрущева. Знали об этом докладе и многие другие делегаты съезда, в частности члены и кандидаты в члены ЦК и члены ЦРК, т. е. как минимум более трех сотен человек. Тем не менее большинство делегатов съезда действительно не знали об этом докладе, и на многих из них он произвел шоковое впечатление. Жаль только то, что многие из них так и не узнали, что Первый секретарь ЦК им нагло и безбожно лгал…

Официальный текст этого доклада был впервые опубликован в нашей стране только в 1989 году в партийно-историческом журнале «Известия ЦК КПСС» [518] . Затем в 2002 году данный доклад уже был издан со всеми известными редакциями и вариантами текста, которые давно «вдоль и поперек» изучены в исторической литературе. Между тем, как совершенно справедливо заметил профессор Р. Г. Пихоя, что читал, а что вещал делегатам партийного съезда H. С. Хрущев, «достоверно неизвестно», ибо установить степень соответствия печатного текста хрущевского доклада его реальному выступлению «не представляется возможным» [519] .

В связи с этим обстоятельством мы не будем утомлять уважаемого читателя перечислением всех лживых хрущевских перлов, которые уже давным-давно разоблачены многими историками и публицистами, в том числе известным российским журналистом Д. Ю. Лысковым и американским исследователем Г. Ферром [520] , и лишь кратко упомянем о части из них.

Во-первых, предварив основную часть доклада подборкой нескольких цитат из работ К. Маркса, Ф. Энгельса и В. И. Ленина, в которых они сурово осуждали «всякое проявление культа личности», H. С. Хрущев впервые публично заявил о существовании совершенно чуждого марксизму-ленинизму культа личности И. В. Сталина, который в последние годы его жизни приобрел чудовищные размеры и извращенные формы. Само возникновение сталинского культа он связал исключительно с «отрицательными качествами» усопшего вождя, в частности его грубостью, капризностью и нетерпимостью, о чем сначала «своевременно подметил» В. И. Ленин в своем «Письме к съезду», а чуть позже Н. К. Крупская в личном письме Л. Б. Каменеву и опять же В. И. Ленин в таком же личном письме И. В. Сталину [521] .

Во-вторых, И. В. Сталин, безусловно, сыграл «свою положительную роль» в праведной борьбе против троцкистов, зиновьевцев, бухаринцев, буржуазных националистов и «других врагов ленинизма». Однако «даже в самый разгар ожесточенной идейной борьбы к ним не применялись крайние репрессивные меры» и «борьба велась на идейной основе». Но уже «через несколько лет», когда в «основном был построен социализм, ликвидированы эксплуататорские классы, когда коренным образом изменилась социальная структура советского общества и резко сократилась социальная база для враждебных партий, политических течений и групп», а «все идейные противники партии были политически давно уже разгромлены, против них начались репрессии». Затем кровавый каток политических репрессий, теоретическое обоснование которым на февральско-мартовском 1937 года Пленуме ЦК дал сам И. В. Сталин в своем докладе «О недостатках партийной работы и мерах ликвидации троцкистских и иных двурушников», прошелся по «многим честным коммунистам», которые «вынесли на своих плечах Гражданскую войну, первые, самые трудные годы индустриализации и коллективизации, которые активно боролись против троцкистов и правых, за ленинскую линию партии». А в качестве самого вопиющего примера подобных репрессий против «честных коммунистов» Н. С. Хрущев назвал уничтожение 98 из 139 членов и кандидатов в члены ЦК, избранных на XVII съезде партии в феврале 1934 года. По сути дела, лично И. В. Сталин и два самых кровавых руководителя НКВД Н. И. Ежов и Л. П. Берия несут прямую персональную ответственность за все массовые политические репрессии и фальсификацию всех следственных дел, в ходе которых погибли сотни тысяч невинных жертв, в том числе видные партийные и гoсударственные деятели, в том числе Р. И. Эйхе, П. П. Постышев, В. Я. Чубарь, В. И. Межлаук, Я. К. Рудзутак, С. В. Косиор, М. Л. Рухимович, Г. Н. Каминский, И. Д. Кабаков, А. В. Косарев и многие другие руководители страны и настоящие партийцы. Более того, в свете открывшихся беззаконий очень подозрительно выглядит не только сама гибель С. М. Кирова, но и следствие по этому делу, поскольку именно убийство этого влиятельного члена Политбюро, секретаря ЦК и Первого секретаря Ленинградской парторганизации непосредственно послужило предлогом для начала массовых политических репрессий в стране.

В-третьих, лично И. В. Сталин несет прямую персональную ответственность за неготовность страны к войне, недоверие к многочисленным разведданным с точной датой нападения нацистской Германии на Советский Союз, полную отстраненность от дел и неспособность управлять страной в первые, самые тяжелые дни войны, катастрофическое развитие ситуации на фронте летом 1941 года, за катастрофу под Харьковом в мае 1942 года и т. д. Наконец, лично И. В. Сталин несет такую же прямую вину за фальсификацию «Ленинградского дела», «Дела врачей» и «Мингрельского дела», гнусную травлю и фактическое отстранение от работы В. М. Молотова, К. Е. Ворошилова, А. И. Микояна и А. А. Андреева, подготовку их возможного уничтожения и прочие преступные деяния и помыслы. После окончания хрущевского доклада, который никак не стенографировался, маршал Н. А. Булганин, проводивший это заседание, предложил прений по докладу не открывать и никаких вопросов не задавать. В результате делегаты съезда единогласно приняли два довольно коротких Постановления: «О культе личности и его последствиях» и «О рассылке текста доклада партийным организациям без опубликования его в открытой печати» [522] .

Сразу после завершения работы съезда текст этого доклада был подвергнут стилистической и редакторской правке. В частности, там были даны ссылки на работы К. Маркса, Ф. Энгельса и В. И. Ленина, а также другие цитируемые источники, уточнены даты принятия ряда партийных документов, включены ряд отступлений докладчика от заранее подготовленного текста и отмечена «реакция» делегатов на те или иные хрущевские перлы в форме подобного рода фраз: «бурные аплодисменты», «движение в зале» и «шум возмущения в зале». А 1 марта 1956 года глава Общего отдела ЦК Владимир Никифорович Малин направил данный текст доклада с личной запиской H. С. Хрущева всем членам и кандидатам в члены Президиума и Секретариата ЦК. И лишь после «изучения» этих материалов, 5 марта, Президиум ЦК принял лапидарное Постановление «Об ознакомлении с докладом тов. Хрущева H. С. "О культе личности и его последствиях" на XX съезде КПСС», состоящее всего из двух пунктов: «1) Предложить обкомам, крайкомам и ЦК компартий союзных республик ознакомить с докладом тов. Хрущева H. С. "О культе личности и его последствиях" на XX съезде КПСС всех коммунистов и комсомольцев, а также беспартийный актив рабочих, служащих и колхозников» и «2) Доклад тов. Хрущева разослать партийным организациям с грифом "не для печати", сняв с брошюры гриф "строго секретно"» [523] .

Причем, что любопытно, главам зарубежных компартий, приехавшим в качестве гостей на XX партсъезд в Москву, но не присутствовавшим на его закрытом заседании, текст хрущевского доклада и Постановление съезда через Отдел ЦК по связям с иностранными компартиями, т. е. Б. Н. Пономарева, был передан еще 27 февраля 1956 года. Судя по архивным документам, в список самых доверенных адресатов вошли Первый секретарь ЦК ПОРП Болеслав Берут, Первый секретарь ЦК Компартии Чехословакии Антонин Новотный, Первый секретарь Венгерской партии трудящихся Матиас Ракоши, Первый секретарь ЦК Румынской рабочей партии Георге Георгиу-Деж, председатель Совета Министров Болгарии Вылко Червенков, Первый секретарь ЦК Албанской партии труда Энвер Хожда, Генеральный секретарь Французской компартии Морис Торез, Генеральный секретарь Итальянской компартии Пальмиро Тольятти, член Политбюро и секретарь ЦК Компартии Китая Чжу Дэ, зампредседателя ЦК Трудовой партии Кореи Цой Ен Ген, Первый секретарь ЦК Монгольской народно-революционной партии Дашийн Дамба и Генеральный секретарь Партии трудящихся Вьетнама Чыонг Тинь [524] .

В самом Советском Союзе публично «культ личности» был впервые прочно связан с именем усопшего вождя лишь 28 марта 1956 года, когда в «Правде» была опубликована редакционная статья «Почему культ личности чужд духу марксизма-ленинизма». Тем не менее содержание хрущевского доклада стало известно задолго до этой публикации, о чем свидетельствуют массовые акции протеста в ряде грузинских городов, в том числе в Гори и Тбилиси. 4–9 марта 1956 года здесь прошли массовые антиправительственные манифестации и митинги с требованием немедленной отставки Н. С. Хрущева, Н. А. Булганина и А. И. Микояна, формирования нового правительства, вхождения А. И. Мгеладзе и В. П. Мжаванадзе в состав Президиума ЦК, избрания В. И. Сталина в состав ЦК и т. д. Первоначально власти Грузии во главе с Первым секретарем ЦК Василием Павловичем Мжаванадзе поддержали протестантов. Однако, когда ситуация вышла из-под контроля, в дело вступили подразделения местной милиции и армейские части Закавказского военного округа, введенные в город по приказу генерала армии И. И. Федюнинского. Они разогнали демонстрантов с применением огнестрельного оружия, однако, кто конкретно отдал приказ о его применении, до сих пор установить не удалось. Хотя доподлинно известно, что наведением порядка в городе непосредственно руководили начальник Тбилисского гарнизона генерал-майор В. Ф. Гладков и военный комендант города Тбилиси подполковник А. И. Макушев [525] . По разным оценкам, в ходе беспорядков погибло от 22 до 800 человек и было задержано и привлечено к административной и уголовной ответственности от 200 до 375 человек [526] .

В современной исторической, публицистической и мемуарной литературе уже давно дискутируются две основные проблемы, связанные с хрущевским докладом на XX съезде КПСС: 1) каковы были побудительные мотивы этого доклада и 2) каковы были его политические последствия. По первой проблеме существуют целый ряд оригинальных точек зрения. Одна группа авторов, прежде всего «шестидесятники» хрущевского и горбачевского «призывов» (А. Н. Яковлев, Ф. М. Бурлацкий, В. П. Наумов, Р. А. Медведев [527] ), уверяют, что главным побудительным мотивом подготовки и публичного зачтения секретного доклада, ставшего «общественным землетрясением», стало жгучее желание H. С. Хрущева придать всеобщей гласности кровавые преступные деяния сталинской эпохи, очистить партию от извращений ленинского курса и его наследия и тем самым придать новое дыхание социализму. Другая группа авторов (А. Н. Артизов, Н. А. Барсуков, Ю. В. Аксютин [528] ) утверждает, что H. С. Хрущев, А. И. Микоян и другие члены Президиума ЦК, наиболее активно выступавшие за публичное осуждение «сталинского культа», исходили из двух главных побудительных мотивов. Во-первых, чисто субъективной боязни того, что инициативу в этом важном вопросе проявит кто-либо другой и в этой ситуации им самим как ближайшим сталинским соратникам придется реально отвечать за кровавый террор и нести персональную ответственность за все свои преступные деяния. И, во-вторых, сугубо объективным осознанием того, что прежними «сталинскими методами» они вряд ли смогут удержать страну в прежнем повиновении и сохранить существующий режим в условиях множества острых проблем в экономике и социальной сфере. Причем, как ни странно, в качестве одного из главных аргументов «объективного характера» тот же А. Н. Артизов называет крупные восстания уголовников в Нориллаге, Воркутлаге, Вятлаге, Степлаге, Унжлаге, Карлаге и ряде других «островов архипелага ГУЛАГ», которые якобы могли стать «детонатором больших социальных потрясений в стране». Еще одна группа вполне известных авторов (С. Г. Кара-Мурза, А. В. Пыжиков, Ю. Н. Жуков, В. П. Попов, Н.А. Барсуков [529] ) при всей очевидной разности своих оценок хрущевской «оттепели» вполне резонно полагают, что главными побудительными мотивами H. С. Хрущева стали банальная борьба за власть и его давнишнее и горячее желание полностью нейтрализовать всех реальных и потенциальных оппонентов для достижения важнейшей политической цели: установления нового режима личной власти и реализации масштабной программы своих «реформ». При этом профессор В. П. Попов совершенно прав, говоря о том, что, став Первым секретарем ЦК, сам H. С. Хрущев прекрасно сознавал, что «действительным лидером страны он станет лишь в том случае, если его политика будет отвечать коренным интересам правящего слоя — советской бюрократии». Таким коренным интересом, объединявшим все слои правящей номенклатуры, являлось ее давнее желание сделать невозможными постоянные «сталинские чистки» в отношении «руководящих кадров». И именно закрытый хрущевский доклад, а затем и одноименное Постановление ЦК решали данную проблему самым наилучшим и надежным способом — политическим осуждением не только «сталинских чисток», но и нарушения «социалистической законности».