Чтение онлайн

По второй проблеме также существует довольно большая разноголосица мнений. В частности, одни авторы (Ю. В. Аксютин) утверждают, что первые ощутимые признаки подготовки «дворцового переворота» обозначились уже в июне 1963 года, когда на Пленуме ЦК состоялось избрание Л.И. Брежнева и Н. В. Подгорного секретарями ЦК. Другие авторы (Ф. М. Бурлацкий) считают, что такая подготовка началась значительно раньше, примерно в ноябре 1962 года, т. е. сразу после завершения Кубинского ракетного кризиса, который серьезно пошатнул позиции Н. С. Хрущева в Президиуме ЦК. Третья группа авторов (Р. А. Медведев) утверждает, что заговор против H. С. Хрущева созрел в январе — феврале 1964 года, когда на одном из заседаний Президиума ЦК он прямо пригрозил отставкой целому ряду его членов, в том числе М. А. Суслову. Наконец, еще одна группа авторов (Р. Г. Пихоя), ссылаясь на воспоминания А. Н. Шепилова, В. Е. Семичастного, Н. Г. Егорычева и других участников тех событий, говорят о том, что заговор созрел накануне хрущевского юбилея, т. е. в первой половине апреля 1964 года.

По третьей проблеме существуют две основные точки зрения. До сих пор значительная часть историков, в основном либерального толка (Р. А. Медведев, Н. А. Барсуков, Р. Г. Пихоя, Ю. В. Аксютин [722] ), традиционно и предельно навязчиво трактуют отставку H. С. Хрущева как результат «номенклатурного переворота» и «заговора верхов», изначально вкладывая в такую трактовку тех событий крайне негативный смысл. Их же оппоненты, стоящие на иных идейных и методологических позициях (С. Г. Кара-Мурза, Ю. В. Емельянов, А. В. Сушков [723] ), совершенно справедливо утверждают, что отставка H. С. Хрущева прошла на вполне законных основаниях, в рамках тогдашних конституционных норм, партийной легальности и в строгом соответствии с уставными партийными нормами, поэтому все иные трактовки этого события носят не исторический, а сугубо эмоциональный и политический подтекст.

Что касается причин отставки H. С. Хрущева, то почти все авторы солидарны в том, что последние два-три года пребывания его на вершине власти, которые ознаменовались крупными провалами и во внешней, и во внутренней политике, и особенно реформаторский зуд в административно-управленческой сфере, приведший его к непримиримому конфликту со всей партийно-хозяйственной номенклатурой страны, поставили окончательную точку в его многолетней партийно-государственной карьере.

Анализ документов и исторических исследований позволяет нам сделать ряд собственных выводов об обстоятельствах и реальных мотивах смещения H. С. Хрущева с занимаемых им постов и ухода его в политическое небытие. Итак, хорошо известно, что с начала мая 1960 года самой влиятельной фигурой в высшем советском руководстве был второй секретарь ЦК Фрол Романович Козлов, который, по мнению А. В. Сушкова, «оставил далеко позади не только всех рядовых членов Президиума ЦК, но и самых влиятельных, составлявших ближайшее окружение главы государства». Сам Н. С. Хрущев совершенно не скрывал, что именно в Ф. Р. Козлове он видел своего преемника на посту руководителя партии и государства. Да и в западных политических кругах и тамошней прессе его уже давно именовали «кронпринцем», т. е. реальным наследником хрущевской власти. Тем более что в апреле 1962 года на сессии Верховного Совета СССР он стал членом его Президиума, что придало ему дополнительный властный статус как члену высшего органа государственной власти страны.

По мнению многих известных мемуаристов (Н. В. Новиков, Ф. М. Бурлацкий, С. Н. Хрущев [724] ), неплохо знавших Ф. Р. Козлова, которое разделяют и ряд историков, в том числе А. Ф. Агарев и А. В. Сушков [725] , он в лучшую сторону отличался от многих своих коллег по Президиуму и Секретариату ЦК своими деловыми качествами, рабочей хваткой, общегосударственным мышлением, умением быстро отделять зерна от плевел и дальновидностью. При этом, в отличие от ряда мемуаристов, утверждавших, что Ф. Р. Козлов везде и всегда шел в хрущевском фарватере, тот же А. В. Сушков утверждает, что это было далеко не так. Во-первых, он не разделял хрущевских игр в «демократию», а во-вторых, «видя негативные последствия скороспелых, непродуманных и часто наносивших вред» решений как в сфере экономики, так и в области внешней политики, он по возможности стал «блокировать некоторые из них, а также более активно проводить собственную политику».

Но, увы, вечером 11 апреля 1963 года, после напряженного рабочего дня, когда во время отпуска H. С. Хрущева ему пришлось в очередной раз вести заседание Президиума ЦК, у Ф. Р. Козлова случился тяжелый геморрагический инсульт правого полушария головного мозга с левосторонним параличом [726] . Тяжелая болезнь не только поставила крест на политической карьере столь незаурядного человека и руководителя, но и вызвала крутые перестановки в самом Президиуме ЦК, что в конечном счете отразилось на всей дальнейшей политической истории страны. Поначалу сам H. С. Хрущев, все еще надеясь на быстрое выздоровление Ф. Р. Козлова, лишь временно передал обязанности второго секретаря ЦК М. А. Суслову. Однако возвращать ему старые полномочия он явно не захотел. И поэтому уже в июне 1963 года на Пленуме ЦК в состав Секретариата был возвращен Л. И. Брежнев. Причем, как полагает А. В. Сушков [727] , «временность» такого положения Л. И. Брежнева подчеркивалась тем, что он был оставлен на посту председателя Президиума Верховного Совета СССР, который очень импонировал его бурной артистической натуре своим пышным церемониалом. На том же Пленуме на третью позицию в Секретариате ЦК был переведен Н. В. Подгорный, который уступил прежний пост Первого секретаря ЦК Компартии Украины новой хрущевской креатуре — Петру Ефимовичу Шелесту, бывшему до этого «рядовым» секретарем ЦК КПУ по промышленности и строительству. При этом по личной просьбе П. Е. Шелеста с поста главы Совета Министров УССР был снят В. В. Щербицкий, которого отправили на прежний пост Первого секретаря Днепропетровского обкома, а новым председателем республиканского правительства был назначен второй секретарь ЦК КПУ Иван Павлович Казанец. В результате этих перестановок М. А. Суслов лишился полномочий «третьего» секретаря ЦК, в связи с чем его влияние в высшем руководстве страны еще более ослабло. Более того, на том же Пленуме H. С. Хрущев намеревался решить вопрос и о переводе в Москву Первого секретаря ЦК Компартии Грузии В. П. Мжаванадзе и назначении его на должность секретаря ЦК, поручив ему «вопросы по армии», однако затем по непонятным причинам отказался от этой затеи [728] .

Надо сказать, что в исторической литературе существуют и иные трактовки этих событий. Например, Р. А. Медведев, Н. Верт и отчасти Ю. В. Емельянов [729] уверяли, что болезнь Ф. Р. Козлова носила чисто «дипломатический характер» и он был устранен от власти самим H. С. Хрущевым за то, что то ли в феврале, то ли в марте 1963 года возглавил какую-то внутрипартийную фронду его политическому курсу. Однако о какой фронде идет речь и в чем, собственно, состояло ее противостояние с H. С. Хрущевым, они так и не пояснили. Другой известный «спец» по хрущевской эпохе, профессор Ю. В. Аксютин [730] , не ссылаясь на конкретные источники, уверяет, что Л. И. Брежнев якобы отнесся к своему очередному назначению «очень болезненно», как и Н. В. Подгорный, который «был недоволен своим перемещением в Москву», поскольку «на Старой площади он оказался на положении… помощника и слуги». Сам же Н. С. Хрущев якобы вполне сознательно пошел на этот шаг, рассчитывая «на известное соперничество между ними». Однако «вышло все иначе: оба они сразу же сблизились и, прекрасно поняв друг друга, приступили к подготовке смещения Хрущева».

Между тем неутешительное заключение лечащих врачей Ф. Р. Козлова, в частности известных кремлевских эскулапов академиков П. Е. Лукомского, В. X. Василенко и Е. В. Шмидта, о необратимости произошедших изменений в его организме и стойкой утрате трудоспособности, не оставило ему никаких шансов на выздоровление. В декабре 1963 года, выступая на Пленуме ЦК, Н. С. Хрущев проинформировал членов ЦК о состоянии его здоровья и заявил, что он больше не сможет вернуться к исполнению своих обязанностей. При этом «по гуманным соображениям» вопрос о его отставке не был поставлен в повестку дня и чисто формально Ф. Р. Козлов остался членом Президиума и Секретариата ЦК. В январе 1964 года ко всему прочему Ф. Р. Козлов перенес обширный инфаркт миокарда, что вынудило H. С. Хрущева вплотную заняться поиском постоянной кандидатуры на пост второго секретаря ЦК. Однако, так и не найдя равноценной замены, весной 1964 года он принял решение оставить должность второго секретаря ЦК за Л. И. Брежневым, чьи деловые качества он сам же оценивал не слишком высоко. В связи с этим обстоятельством в июле 1964 года тот окончательно сконцентрировался на партийной работе, а на освободившийся пост председателя Президиума Верховного Совета СССР H. С. Хрущев переместил А. И. Микояна, по уверению которого, лидер страны уговорил его перейти на этот пост с тем, чтобы превратить Верховный Совет в реальный парламент. Естественно, А. И. Микоян вынужден был уйти с поста первого заместителя председателя Совета Министров СССР, что, по мнению А. В. Сушкова [731] , привело к резкому укреплению позиций Д. С. Полянского в союзном правительстве.

Кстати, существует версия, высказанная хрущевским зятем А. И. Аджубеем [732] , что личные отношения Л. И. Брежнева и Ф. Р. Козлова, особенно после того как последний стал курировать весь ВПК и тяжелую промышленность, были напряженными, и они, «мягко говоря…, не любили друг друга». Однако дочь Ф. Р. Козлова, напротив, утверждала, что отношения между ними были товарищескими и приятельскими [733] . Более того, по ее же свидетельству, первую «самую критическую неделю» болезни отца Л. И. Брежнев переехал на госдачу Ф. Р. Козлова и неотлучно находился с ним. И потом не надо забывать, что после смерти Ф. Р. Козлова 30 января 1965 года, когда он находился уже в статусе персонального пенсионера, не по протоколу его прах был упокоен в Кремлевской стене, а не на Новодевичьем кладбище. А подобное решение без одобрения Л. И. Брежнева, который уже стал Первым секретарем ЦК, не могло быть принято в принципе.

Тем временем 17 мая 1964 года ушел из жизни старейший член высшего руководства Отто Вильгельмович Куусинен, давно страдавший раком печени. За все время правления H. С. Хрущева это была единственная смерть члена Президиума ЦК, находившегося при должности. Однако глава государства не прервал свой визит в Каир, ограничившись телеграммой соболезнования и указанием создать правительственную комиссию по организации похорон во главе с Н. В. Подгорным.

Между тем где-то на рубеже 1963–1964 годов в узком руководстве уже созрела сама идея смещения H. С. Хрущева, в которую, вероятнее всего, пока были посвящены всего несколько самых влиятельных членов руководства: Л. И. Брежнев, Н. В. Подгорный, Д. С. Полянский, А. Н. Шелепин, H. Р. Миронов и В. Е. Семичастный. При этом, как представляется ряду мемуаристов и многим историкам [734] , вхождение двух последних персонажей в число участников «заговора» имело определяющее значение для его успеха. То, что Владимир Ефимович Семичастный сыграл важнейшую роль во всех этих событиях, ни у кого не вызывает вопросов. Он был ближайшим соратником и личным другом А. Н. Шелепина, унаследовал от него должность председателя КГБ СССР, а значит, и контроль за 9-м Управлением КГБ, которое осуществляло охрану всех членов Президиума и Секретариата ЦК.

А вот относительно фигуры Николая Романовича Миронова у многих могут возникнуть законные вопросы. Посему чуть подробнее поведаем о нем. Во-первых, он был уроженцем того самого села Каменское Екатеринославской губернии, в котором ровно за семь лет до его появления на свет родился Л. И. Брежнев. Во-вторых, именно он, будучи начальником Ленинградского УКГБ, «слил» своему земляку компромат на И. А. Серова, который стоил тому должности председателя КГБ. И, наконец, в-третьих, оставаясь действующим генерал-майором госбезопасности, с июня 1959 года он возглавил ключевой Отдел административных органов ЦК КПСС и по должности не только стал курировать все силовые структуры страны, но и мог давать их руководителям, в том числе председателю КГБ генерал-полковнику В. Е. Семичастному, любые указания и распоряжения [735] . Наконец, чуть позже согласие на устранение H. С. Хрущева дал и министр обороны СССР маршал Р. Я. Малиновский, что тоже стало одной из причин успешной реализации всего замысла «дворцового переворота».

В первой половине июля 1964 года, накануне открытия очередной сессии Верховного Совета СССР, где А. И. Микоян должен был официально сменить Л. И. Брежнева на посту главы советского государства, состоялся очередной Пленум ЦК, который по давно заведенной традиции должен был утвердить данное решение. Однако, по информации Р. Г. Пихои и Ю. В. Аксютина [736] , вопреки повестке дня Н. С. Хрущев выступил на этом Пленуме ЦК с большим докладом, в котором попытался обосновать необходимость создания на селе специализированных производственных управлений, призванных полностью вытеснить партийные комитеты из управления всем аграрным производством. А сразу после завершения сессии Верховного Совета СССР, 18 июля 1964 года, он направил в Президиум ЦК свою очередную записку «О руководстве сельским хозяйством в связи с переходом на путь интенсификации» [737] с предложением упразднить созданные всего полтора года назад парткомы колхозно-совхозных управлений и заменить их политотделами. Несмотря на то что эта записка имела две редакции — более и менее