Чтение онлайн

Между тем в начале марта 1962 года состоялся очередной Пленум ЦК, посвященный проблемам аграрного производства, где главной новацией стало очередное предложение Н. С. Хрущева создать принципиально иную систему управления сельским хозяйством страны на местах. По итогам работы этого Пленума были приняты два новых документа: Обращение ЦК «Дело всей партии, всего народа — добиться мощного подъема сельского хозяйства!» и Постановление ЦК «Современный этап коммунистического строительства и задачи партии по улучшению руководства сельским хозяйством» [694] , которое тут же стало претворяться в жизнь.

Как известно, до сих пор главным звеном управления в сельской местности являлись райкомы и райисполкомы, которые занимались буквально всеми аспектами хозяйственной и социальной жизни советского села, включая почти непосредственное руководство колхозами и совхозами, расположенными на их территориях, управление всеми системами здравоохранения, образования, культуры, строительства дорог и жилья, их содержанием и т. д. Теперь же H. С. Хрущев предложил создать над этими структурами специализированные колхозно-совхозные управления (КСУ), охватывающие территорию двух-трех районов, со своим парторгом и центральным печатным органом. Аналогичные системы управления должны были быть созданы и в масштабах всех краев, областей и автономных республик. При этом все первые секретари районных комитетов партии теперь автоматически теряли прежние «суверенные» права и становились замами этих парторгов. Параллельно с этим в масштабах всей страны был создан Союзный комитет по сельскому хозяйству, председателем которого был назначен Н. Г. Игнатов, менее двух лет назад оказавшийся в опале и буквально прозябавший в унынии на второстепенных постах председателя Госкомитета по заготовкам и заместителя председателя Совета Министров СССР.

Надо сказать, что, по мнению многих историков (Р. Г. Пихоя, А. В. Пыжиков, Ю. В. Емельянов, Ю. В. Аксютин [695] ), эта реформа стала очередным шоком для всей партийной, особенно низовой номенклатуры. При этом наиболее резкий протест большинства партийных аппаратчиков вызвало очередное новшество H. С. Хрущева, связанное с изменением традиционного представления о работе партийных комитетов. Суть этого новшества сводилась к тому, что отныне они не должны были вмешиваться в вопросы хозяйственного строительства и им было «предложено» сосредоточить все свое внимание исключительно на кадровой и политико-просветительской работе. По своему смыслу очередная реформа, преподносимая как чисто техническая реорганизация партийной структуры, была новой иллюзорной попыткой H. С. Хрущева перейти к более эффективному управлению советской экономикой. Но по сути она, конечно, отражала совершенно очевидный разрыв со многими ленинскими принципами организации партии, в частности ее авангардной роли, которые буквально полгода назад были подтверждены в новой Программе КПСС, принятой на XXII съезде партии. Однако вскоре стало очевидно, что эти КСУ, как и все региональные совнархозы, так и не смогли переломить хребет всевластию партийной номенклатуры, поскольку в основе всей деятельности партии давно лежал известный ленинский принцип «демократического централизма», т. е. безусловного исполнения всеми членами партии, в том числе парторгами КСУ и председателями совнархозов, всех решений руководящих партийных органов.

Между тем уже в апреле 1962 года состоялся очередной Пленум ЦК для решения единственного, но довольно важного кадрового вопроса — перевода А. П. Кириленко в полноправные члены Президиума ЦК и назначения его еще одним первым заместителем председателя Бюро ЦК КПСС по РСФСР. Таким образом, как считают целый ряд историков, и без того внушительная когорта «консерваторов» внутри Президиума ЦК пополнилась еще одной знаковой персоной. Вместе с тем, по мнению А. В. Сушкова [696] , смысл данного назначения для самого Н. С. Хрущева состоял, конечно, в другом. По сути, ему впервые пришлось обкатать свою очередную идею, которую в масштабах всей страны он инициирует чуть позже, в ноябре 1962 года. Речь шла о том, что на примере РСФСР он попытался как-то разрешить давнюю проблему выбора между «аграрником» и «промышленником» на посту фактического главы РСФСР. Отныне Г. И. Воронов как бывший глава «аграрной» Оренбургской области стал курировать сельское хозяйство республики, а А. П. Кириленко как бывший безраздельный хозяин «промышленной» Свердловской области — вопросы промышленного производства и городского хозяйства РСФСР. Между тем буквально через полгода на ноябрьском Пленуме ЦК Н. С. Хрущев инициирует новые перестановки в высших эшелонах власти [697] . Г. И. Воронов будет перемещен на должность председателя Совета Министров РСФСР, его прежний глава Д. С. Полянский станет заместителем главы Совета Министров СССР, а новым первым («аграрным») заместителем председателя Бюро ЦК по РСФСР будет назначен Первый секретарь Горьковского обкома Леонид Николаевич Ефремов, который одновременно станет и кандидатом в члены Президиума ЦК, и председателем Бюро ЦК КПСС по руководству сельским хозяйством РСФСР.

Тем временем новый кризис в отношениях с Пекином и особенно Карибский кризис резко подорвали позиции H. С. Хрущева внутри Президиума ЦК. В этой ситуации он вновь попытался обыграть консерваторов с помощью творческой интеллигенции и, по свидетельству А. Т. Твардовского [698] , жестким напором продавил в Президиуме ЦК решение о публикации двух литературных «новинок», внесших настоящее смятение в консервативный лагерь. В конце октября 1962 года в центральном органе партии — газете «Правда» — была опубликована поэма Е. А. Евтушенко с откровенно вызывающим названием «Сталинские наследники», а в начале ноября в «Новом мире» была напечатана небольшая повесть «Один день Ивана Денисовича», принадлежавшая перу совершенно неизвестного прозаика и бывшего политзека А. И. Солженицына. Однако поддержка этих публикаций, проложивших широкую дорогу мутному потоку литературного хлама, который раньше никто бы не осмелился даже взять в руки, осталась единичным актом, поскольку сам H. С. Хрущев очень испугался начавшейся кампании новой десталинизации. И уже в декабре 1962 года главный редактор «Нового мира» Александр Трифонович Твардовский в беседе с хрущевским помощником Владимиром Семеновичем Лебедевым был приватно предупрежден, что «тема репрессий уже становится слишком навязчивой».

Не успела партийная номенклатура прийти в себя от «мартовского шока», как уже на очередном Пленуме ЦК, прошедшем в конце ноября 1962 года, H. С. Хрущев инициирует очередную, причем по-настоящему кардинальную, реформу всего партийно-государственного аппарата в стране. Ее проведение, по мнению многих авторов, вообще не поддается объяснению с точки зрения здравого смысла и до сих пор вызывает массу вопросов и острых споров в литературе. Многие историки единодушно говорят об этой реформе как о самом наглядном примере «абсурдности и хрущевского волюнтаризма». Однако существуют и другие точки зрения. Так, академик Н. П. Шмелев [699] пытался объяснить эти новации горячим желанием H. С. Хрущева «обуздать всевластие партийного аппарата» и создать в стране реальную многопартийность, где как минимум сосуществовали бы и конкурировали между собой две полноценных партии — «промышленная» и «аграрная». Профессор Р. Г. Пихоя [700] полагал, что данная реформа, невзирая на ее первоначальный замысел, ослабила весь партийный аппарат, что объективно отвечало интересам самого H. С. Хрущева. Наконец, их оппонент профессор Г. И. Ханин [701] , напротив, полагает, что данное решение стало результатом «осознания H. С. Хрущевым пагубности современной роли партии в экономике страны как важного, но безответственного элемента», и поэтому своим решением «он попытался сделать партию и все ее руководящие органы», начиная с райкомов и обкомов партии, «ответственным элементом советской экономической жизни». Более того, по его мнению, сама эта реформа находилась в русле рецентрализации советской экономики, начатой H. С. Хрущевым еще в феврале 1960 года с создания трех республиканских СНХ в РСФСР, УССР и КазССР.

Между тем впервые идея этой реформы была предложена H. С. Хрущевым еще в начале сентября 1962 года в его очередной записке, направленной своим коллегам по Президиуму ЦК. Суть новой хрущевской инновации состояла в коренной перестройке всей прежней системы партийного руководства и в полном переходе с привычного территориально-производственного принципа построения многих управленческих партийных структур, а именно: райкомов, обкомов, крайкомов и рескомов — на сугубо производственный принцип. В соответствии с решением ноябрьского Пленума ЦК, единогласно принявшего Постановление «О развитии экономики СССР и перестройке партийного руководства народным хозяйством» [702] , на всей территории страны де-факто создавалась совершенно неуправляемая и во многом конфликтная система двоевластия, поскольку отныне все областные и краевые партийные комитеты разделялись на два обкома (крайкома) — по промышленности и по сельскому хозяйству. Но при этом все Бюро прежних (т. е. единых) обкомов и крайкомов партии оставались неделимыми, что только обострило ситуацию на местах. Кстати, классическим примером такого двоевластия и конфликтности двух первых секретарей стал Ростовский обком партии, где постоянно шли склоки между «промышленным секретарем» Георгием Дмитриевичем Нероновым и «аграрным секретарем» Владимиром Владимировичем Скрябиным [703] . Столь поспешная перестройка всей системы управления в стране сразу вызвала массу проблем, многие из которых носили не только управленческий характер, но и характер личного соперничества двух первых и отраслевых секретарей в областях, краях или автономных республиках. К тому же, кроме двух новых обкомов и крайкомов партии в каждой области (крае, республике), создавались и по два облисполкома, в результате чего во всех регионах страны появились два областных или краевых здравотдела, два отдела народного образования, два управления милиции, два финансовых отдела, два отдела культуры и т. д.

Кроме того, сильно усложнилось управление на уровне союзных республик, где в республиканских ЦК создавались два Бюро ЦК — по промышленности и по сельскому хозяйству. И еще более значительно запуталась вся система управления на районном уровне. В первоначальном замысле планировалось ликвидировать все городские и районные партийные комитеты и заменить их новыми парткомами колхозно-совхозных и промышленно-производственных управлений. Однако затем эту систему несколько «подновили», и на районном уровне, кроме райкомов партии по сельскому хозяйству, стали действовать новые «зональные» промышленные райкомы, расположенные чаще всего в ином населенном пункте, чем сельский райком партии.

Одновременно Пленум ЦК принял решение об изменении прежней системы партийного и государственного контроля и утвердил Постановление ЦК «Об образовании Комитета партийногосударственного контроля ЦК КПСС и Совета Министров СССР». Как уверяет профессор Р. Г. Пихоя, «не требуется особых доказательств для утверждения, что проект этого решения Президиума ЦК создавался в окружении Шелепина, тогдашнего шефа КГБ, метившего и попавшего на пост руководителя этого контрольного органа» [704] . Однако данный пассаж содержит в себе сразу два ложных утверждения. Во-первых, доказательства того, что этот документ разрабатывался именно в окружении А. Н. Шелепина, как раз необходимо представить, и желательно с поименным составом лиц из этого «окружения». И, во-вторых, к моменту принятия этого документа сам А. Н. Шелепин уже более года пребывал в должности секретаря ЦК, а должность председателя КГБ СССР с 13 ноября 1961 года занимал его сменщик и близкий соратник Владимир Ефимович Семичастный, который, кстати, в отличие от своего старшего товарища, тут же «облампасился» и сразу получил звание генерал-полковника.

Как уже давно было заведено, в этом Постановлении ЦК лукаво говорилось о воссоздании ленинских принципов партийногосударственного контроля, которые якобы были упразднены во времена «тирана» И. В. Сталина. Однако, во-первых, именно Н. С. Хрущев еще в июле 1957 года, сразу после разгрома «антипартийной группы», ликвидировал Министерство госконтроля СССР, главой которого был В. М. Молотов, и только через полгода, в декабре 1957 года, создал жалкую пародию на упраздненный орган власти в виде Комиссии советского контроля Совета Министров СССР, которую возглавил бывший Первый секретарь упраздненного Каменского обкома Георгий Васильевич Енютин. А, во-вторых, в реальности новые органы объединенного партийно-государственного контроля ничего общего с ленинским подходом к решению данной проблемы не имели, поскольку в его последних работах, таких как «Лучше меньше, да лучше» и «Как нам реорганизовать Рабкрин», он прямо говорил о четком разделении и параллельном сосуществовании ЦК и ЦКК, а новые органы партгосконтроля существовали как раз при самих партийных комитетах, а не параллельно с ними. Более того, все районные, областные и краевые комитеты партийно-государственного контроля возглавлялись по совместительству вторыми секретарями райкомов, обкомов и крайкомов партии. При этом центральный Комитет партийно-государственного контроля СССР возглавила новая восходящая политическая звезда всего хрущевского десятилетия — секретарь ЦК Александр Николаевич Шелепин, который одновременно был назначен и заместителем председателя Совета Министров СССР, поскольку, как выразился сам H. С. Хрущев, «ему придется иметь дело со многими министрами».

Кроме того, на этом Пленуме в рамках аппарата ЦК были созданы два Бюро — по промышленности и строительству и по сельскому хозяйству — и избраны четыре новых секретаря ЦК: Александр Петрович Рудаков, Василий Иванович Поляков, Виталий Николаевич Титов и Юрий Владимирович Андропов, — которые стали «последней надеждой» лидера партии на обновление верхних эшелонов власти в стране. При этом прежний заведующий Отделом тяжелой промышленности ЦК А. П. Рудаков возглавил Бюро ЦК по промышленности и строительству, главный редактор центральной партийной газеты «Сельская жизнь» В. И. Поляков, ни дня не работавший даже в самом низовом партийном аппарате, стал руководителем Бюро ЦК по сельскому хозяйству, заведующий Отделом партийных органов ЦК по союзным республикам В. И. Титов как секретарь ЦК стал курировать организационно-партийные вопросы, а заведующий Отделом по связям с правящими партиями соцстран Ю. В. Андропов как секретарь ЦК сохранил прежний функционал, усилив аппаратный вес не только внутри ЦК КПСС, но и среди всех правящих компартий государств социалистического лагеря.