Чтение онлайн

радикальную, — они обе вызвали полное неприятие со стороны большей части членов Президиума ЦК. Их негодованию по поводу предложенной военизации местных партийных комитетов не было предела, и их напор оказался настолько мощным, что Н. С. Хрущеву пришлось, несмотря на все свое неудовольствие, отозвать это предложение с рассмотрения высшего партийного ареопага. Было принято решение перенести рассмотрение данного вопроса на ноябрьский Пленум ЦК, а Д. С. Полянскому и В. И. Полякову поручено подготовить к августу 1964 года проект совместного Постановления ЦК и Совмина СССР по этому вопросу, который к моменту своего появления был озаглавлен так: «О руководстве сельским хозяйством в связи с интенсификацией и специализацией производства» [738] </a>.

Тем временем круг лиц, посвященных в планы смещения H. С. Хрущева, стал расти буквально на дрожжах: в него уже были посвящены и отчасти вовлечены П. Е. Шелест, Н. Г. Егорычев, Ю. В. Андропов, Д. Ф. Устинов, П. Н. Демичев, Г. И. Воронов, В. Н. Новиков, Н. Г. Игнатов и ряд других важных персон. Более того, целый ряд влиятельных членов ЦК, в частности Первый секретарь МГК КПСС Н. Г. Егорычев, Первый секретарь ЦК КПУ П. Е. Шелест и председатель Президиума Верховного Совета РСФСР Н. Г. Игнатов, стали выступать в роли своеобразных курьеров, которые, без устали объезжая города и веси страны, зондировали умонастроения местной партийной номенклатуры относительно возможного смещения Н. С. Хрущева со всех его постов. В этом отношении особенно усердствовал Н. Г. Игнатов, давно возненавидевший H. С. Хрущева за крах своей блестящей политической карьеры в 1960–1961 годах. Кстати, по информации ряда мемуаристов и историков (С. Н. Хрущев, Р. А. Медведев, Ю. В. Аксютин, А. В. Пыжиков [739] ), которая еще нуждается в дальнейшей проверке, именно от бывшего начальника охраны Н. Г. Игнатова полковника В. И. Галюкова сыну H. С. Хрущева стало известно о заговоре против его отца, которому он сообщил об этом в сентябре 1964 года. Сам H. С. Хрущев не очень поверил этой информации, но на всякий случай попросил своего сына свести В. И. Галюкова с А. И. Микояном и запротоколировать их беседу. Эта беседа состоялась в самом начале октября 1964 года, и стенограмма записи данной беседы до сих пор хранится в так называемой «Секретной папке Политбюро» [740] . Однако из текста стенограммы не вполне ясно, какую роль во всех этих событиях играли ключевые фигуры «заговора» и насколько сам В. И. Галюков верно интерпретировал свои беседы с Н. Г. Игнатовым.

Между тем 26 сентября 1964 года, накануне отъезда Н. С. Хрущева на отдых в свою крымскую резиденцию, в Кремле состоялось расширенное заседание Президиума ЦК КПСС и Совета Министров СССР с участием всех первых секретарей республиканских, краевых и областных партийных комитетов, руководителей региональных исполкомов и совнархозов, а также руководства Академии наук СССР. В центре внимания участников заседания был доклад первого заместителя председателя Госплана СССР Алексея Адамовича Горегляда «О перспективном плане развития народного хозяйства СССР на 1966–1970 гг.». H. С. Хрущев, выступавший в прениях по данному докладу, впервые за все эти годы чуть ли не дословно повторил основные положения знаменитого доклада Г. М. Маленкова о необходимости ускоренного развития производства средств потребления и скорейшего, а главное — существенного повышения уровня жизни и благосостояния советских граждан. Однако это хрущевское «прозрение» уже не спасло его от отставки. 27 октября он имел упомянутый выше разговор с сыном. А буквально за день до своего отъезда из Москвы Н. С. Хрущев провел переговоры с президентом Индонезии Сукарно. По итогам этих переговоров на торжественном приеме в Грановитой палате Кремля, где присутствовали ряд членов и кандидатов в члены Президиума ЦК: А. И. Микоян, Н. В. Подгорный, М. А. Суслов, А. Н. Косыгин, Г. И. Воронов, Д. С. Полянский, Л. Н. Ефремов и В. П. Мжаванадзе, секретари ЦК В. И. Поляков, Б. Н. Пономарев, А. П. Рудаков и В. Н. Титов, заместители председателя Совета Министров СССР Д. Ф. Устинов, В. Э. Дымшиц, М. А. Лесечко, К. Н. Руднев и Л. В. Смирнов, глава Президиума Верховного Совета РСФСР Н. Г. Игнатов, а также заместители министра иностранных дел В. В. Кузнецов и С. Г. Лапин, первый заместитель министра обороны маршал А. А. Гречко и заместитель председателя КГБ генерал-майор H. С. Захаров, H. С. Хрущев публично заявил, что после возвращения из отпуска он наконец-то «разобьет "центропробку", которая закупоривает нас и мешает двигаться вперед» [741] .

Наконец 30 сентября 1964 года, оставив «на хозяйстве» в правительстве Д. С. Полянского, а в партии — Н. В. Подгорного и Л. И. Брежнева, которым он поручил ведение Президиума ЦК, H. С. Хрущев отбыл в очередной отпуск на Черное море, и «заговор» против него вступил в завершающую фазу.

11 октября 1964 года в кремлевском кабинете Д. С. Полянского после его разговора с H. С. Хрущевым, в котором он уже по привычке ругался и грозил всякими карами, собрались все члены Президиума ЦК. Отсутствовали только трое: Л. И. Брежнев, Н. В. Подгорный и А. П. Кириленко. Первый был с рабочим визитом в Берлине, второй — с рабочей поездкой в Кишиневе, а третий отдыхал в Минводах. Узнав, что двое последних уже вылетели в Москву, все присутствующие попросили хозяина кабинета срочно звонить Л. И. Брежневу, который не выходил на связь. Наконец поздним вечером до него дозвонились, Д. С. Полянский произнес всего одну фразу, ставшую паролем заговорщиков: «В Москве хорошая погода», — и тот срочно вылетел в столицу [742] . 12 октября под председательством Л. И. Брежнева, который накануне вернулся из Берлина, собрался Президиум ЦК, на котором, судя по записям заведующего Общим отделом В. Н. Малина, присутствовали члены Президиума ЦК Г. И. Воронов, А. П. Кириленко, А. Н. Косыгин, Н. В. Подгорный, Д. С. Полянский, М. А. Суслов и Н. М. Шверник, кандидаты в члены Президиума В. В. Гришин и Л. Н. Ефремов и секретари ЦК Ю. В. Андропов, П. Н. Демичев, Л. Ф. Ильичев, В. И. Поляков, Б. Н. Пономарев, А. П. Рудаков, В. Н. Титов и А. Н. Шелепин. Чисто формальным поводом для данного заседания стало обсуждение ряда вопросов, связанных с новым пятилетним планом, но, безусловно, главным вопросом неформальной повестки было обсуждение отставки Н. С. Хрущева со всех занимаемых им постов.

По итогам этого заседания было принято Постановление Президиума ЦК «О возникших вопросах по поводу предстоящего Пленума ЦК КПСС и разработок перспективного народнохозяйственного плана на новый период», состоящее из трех пунктов:

«1. В связи с поступающими в ЦК КПСС запросами о возникших неясностях принципиального характера по вопросам, намеченным к обсуждению на Пленуме ЦК КПСС в ноябре с.г., и в разработках нового пятилетнего плана признать неотложным и необходимым обсудить их на ближайшем заседании Президиума ЦК КПСС с участием т. Хрущева.

Поручить тт. Брежневу, Косыгину, Суслову и Подгорному связаться с т. Хрущевым по телефону и передать ему настоящее решение с тем, чтобы заседание Президиума ЦК провести 13 октября 1964 г.

2. Ввиду многих неясностей, возникающих на местах, по записке т. Хрущева от 18 июля 1964 г. (№ П1130) «О руководстве сельским хозяйством в связи с переходом на путь интенсификации», разосланной в партийные организации, и содержащихся в ней путаных установок отозвать указанную записку из парторганизаций.

3. Учитывая важное значение характера возникших вопросов и предстоящего их обсуждения, считать целесообразным вызвать в Москву членов ЦК КПСС, кандидатов в члены ЦК КПСС и членов Центральной Ревизионной Комиссии КПСС для доклада пленуму итогов обсуждения вопросов на Президиуме ЦК КПСС.

Вопрос о времени проведения Пленума ЦК КПСС решить в присутствии т. Хрущева» [743] .

После окончания этого заседания узкий круг членов Президиума ЦК стал обсуждать, кто должен звонить H. С. Хрущеву в Пицунду, куда тот перебрался на отдых из-за плохой погоды в Крыму. После некоторого препирательства между Н. В. Подгорным, Л. И. Брежневым, М. А. Сусловым, Д. С. Полянским и А. Н. Шелепиным было решено, что звонить все же будет второй секретарь ЦК, поскольку у него имелся повод доложить Н. С. Хрущеву о своей поездке в ГДР и передать ему привет от товарищей В. Ульбрихта и В. Штофа, который только три недели назад сменил скончавшегося О. Гротеволя на посту председателя Совета Министров ГДР. В результате Л. И. Брежнев позвонил H. С. Хрущеву в Пицунду и настойчиво попросил его прервать свой отпуск и срочно вернуться в Москву «для обсуждения неотложных вопросов по сельскому хозяйству». Первоначально он отказался прерывать свой отпуск, но затем, посовещавшись с отдыхавшим вместе с ним А. И. Микояном, заказал свой правительственный самолет и утром вылетел в Москву.

Надо сказать, что в работах ряда авторов (С. Н. Хрущев, Р. А. Медведев [744] ) еще в период пресловутой горбачевской перестройки была растиражирована версия, нашедшая свое отражение даже в фильме кинорежиссера И. А. Гостева «Серые волки», что якобы первоначально H. С. Хрущев собирался вылететь из Пицунды в Киев, где, опираясь на поддержку преданного ему командующего Киевским военным округом генерала армии П. К. Кошевого, должен был возглавить борьбу против «заговорщиков» внутри ЦК. Но затем под влиянием А. И. Микояна он отказался от этой затеи и сразу вылетел в Москву. Однако эта ходячая байка легко опровергается тем обстоятельством, что вскоре после опалы Н. С. Хрущева, в январе 1965 года, Петр Кириллович Кошевой пошел на повышение и был назначен главкомом самой престижной в Вооруженных Силах СССР Группы советских войск в Германии (ГСВГ), а в апреле 1968 года был удостоен высшего воинского звания — маршала Советского Союза.

Когда днем 13 октября 1964 года самолет с премьером на борту приземлился в правительственном аэропорту Внуково, то вопреки давно установленному протоколу у трапа самолета H. С. Хрущева и А. И. Микояна встречали не все члены высшего руководства, а только председатель КГБ В. Е. Семичастный, секретарь Президиума Верховного Совета СССР М. П. Георгадзе и начальник 9-го Управления КГБ полковник В. Я. Чекалов. С аэродрома все проследовали в Кремль, где уже началось заседание Президиума ЦК, которое продолжалось до вечера 14 октября, т. е. до момента созыва Пленума ЦК, члены которого накануне прибыли в Москву.

Протокол этого заседания не велся, и о содержании состоявшегося разговора можно судить лишь по отрывочным конспективным записям заведующего Общим отделом ЦК В. Н. Малина [745] и мемуарам ряда его участников, в том числе П. Е. Шелеста, В. В. Гришина, А. Н. Шелепина [746] . Судя по документам, на заседании присутствовали все члены Президиума и Секретариата ЦК, за исключением болевшего Ф. Р. Козлова [747] . Однако слово для выступлений в заранее оговоренном порядке получили только Л. И. Брежнев, открывавший и закрывавший это заседание, а затем поочередно П. Е. Шелест, А. Н. Шелепин, А. П. Кириленко, К. Т. Мазуров, Л. Н. Ефремов, В. П. Мжаванадзе, М. А. Суслов, В. В. Гришин, Ш. Р. Рашидов, Д. С. Полянский, А. И. Микоян, А. Н. Косыгин и Н. В. Подгорный. Все они с разной степенью эмоций, выражений, примеров и аргументов стали хором обвинять H. С. Хрущева в попрании всех ленинских норм и принципов коллективного руководства, абсолютно хамском поведении по отношению к своим коллегам по руководящим органам партии, в крупных провалах во внешней и внутренней политике, создании собственного культа личности, в бездумных и бесконечных реорганизациях государственного и партийного аппаратов власти, приведших к настоящему управленческому хаосу, и других тяжких грехах.

Для самого Н. С. Хрущева все это оказалось настолько неожиданным, что поначалу он повел себя в привычной манере — достаточно самоуверенно и нагло — и, постоянно перебивая выступающих, бросал язвительные реплики в их адрес. Однако вскоре ему стало ясно, что все заранее предрешено, что все члены высшею руководства выступают единым фронтом против него, и он сразу сник. Ситуацию не помогло сгладить даже примиренческое выступление «старого лиса» А. И. Микояна, который предложил оставить за Н. С. Хрущевым хотя бы один из занимаемых им постов. Но все были решительно настроены на полную отставку Н. С. Хрущева со всех его постов, поэтому Н. В. Подгорный и А. Н. Шелепин даже оговорили «президента» страны за такое предложение. Когда же самому Н. С. Хрущеву стало окончательно ясно, что он проиграл, после завершения дискуссии, уже за пределами самого заседания, театрально прослезившись, заявил своим коллегам по Президиуму ЦК, что бороться с ними не будет, выступать на Пленуме ЦК тоже не будет, извинился за «свои грубости по отношению к товарищам» Д. С. Полянскому и Г. И. Воронову и попросил написать за него заявление о отставке с любой подходящей формулировкой, которое он подпишет. Как уверяет С. С. Войтиков [748] , по поручению Президиума ЦК такое заявление, «не отходя от кассы», написал секретарь ЦК Л. Ф. Ильичев, Н. С. Хрущев его сразу подписал и покинул заседание высшего партийного ареопага. Вместе с тем в Российском госархиве новейшей истории (РГАНИ) хранится подлинный автограф заявления Н. С. Хрущева [749] , поэтому в данном случае С. С. Войтиков не прав. Вероятнее всего, Л. Ф. Ильичев действительно написал такое заявление, но Н. С. Хрущев его переписал своим размашистым и явно нервозным почерком и подписал. Более того, тогдашний кандидат в члены Президиума ЦК Виктор Васильевич Гришин в своих мемуарах уверяет, что поручение написать текст заявления об отставке H. С. Хрущева было дано не только Л. Ф. Ильичеву, но и ему, что они вдвоем и сделали [750] .