Чтение онлайн

В-третьих, к удивлению многих, на место пяти отставников в Секретариат ЦК пришел единственный секретарь ЦК Фрол Романович Козлов, занимавший пост первого заместителя председателя Совета Министров СССР. Его перевод в аппарат ЦК многие историки (А. В. Пыжиков, Р. Г. Пихоя, А. В. Сушков [650] ) связывают с тем, что скороспелая ликвидация должности второго секретаря ЦК крайне негативно сказалась на работе всего аппарата ЦК, поскольку далеко не все секретари ЦК были способны в полной мере справиться с этой важной ролью, а коллективное курирование важнейших отделов ЦК, что ранее было исключительной прерогативой второго секретаря ЦК, грозило выходом этих отделов из-под их повседневного контроля. Поэтому Н. С. Хрущев, идя вразрез с принятым всего полгода назад Постановлением Президиума ЦК, в июне 1960 года решил вновь официально утвердить пост второго секретаря ЦК, возложив эту роль именно на Ф. Р. Козлова. При этом его обязанности по правительству H. С. Хрущев передал А. Н. Косыгину, позиции которого в высшем руководстве страны тоже резко усилились. Одновременно новым председателем Госплана СССР и зампредседателя Совета Министров СССР был назначен Владимир Николаевич Новиков, а И. И. Кузьмин снят с поста главы Госнаучэкономсовета Совмина СССР и отправлен послом в Берн.

Судя по воспоминаниям ряда очевидцев, в частности того же В. Н. Новикова [651] , после смещения А. И. Кириченко именно Ф. Р. Козлов сразу сосредоточил «практически всю власть в своих руках». Правда, теперь он уже значительно меньше влезал в повседневную хозяйственную работу и брал на себя только крупные вопросы и жесткий контроль за исполнением решений Президиума и Секретариата ЦК. Надо сказать, что фигура Ф. Р. Козлова до сих пор вызывает самые горячие споры. Сам В. Н. Новиков, больше двадцати лет проработавший заместителем председателя Совета Министров СССР, с глубоким уважением отзывался о его деловых качествах и решительности, умении найти подход к людям, но при этом отмечал его грубость и то, что «ради карьеры он мог пойти на многое». Аналогичную оценку Ф. Р. Козлову давал и сын лидера страны С. Н. Хрущев, который, отмечая его немалый управленческий опыт и умение быстро «ухватить суть дела», писал, что «в тот момент он полностью, даже в мелочах, шаг за шагом, следовал линии отца» [652] . Однако очень многие его «соратники», в том числе А. Н. Шелепин, В. Е. Семичастный и А. И. Микоян [653] , напротив, очень негативно оценивали интеллектуальные, деловые, личные и моральные качества Ф. Р. Козлова. И именно эта негативная оценка затем стала превалировать буквально во всей исторической литературе [654] , хотя изредка высказывались и иные, положительные, оценки его личности и деятельности, например в работах А. В. Сушкова и Г. И. Ханина, которые считали его крупным государственным деятелем и действительно способным управленцем [655] .

Как уже было сказано выше, после ухода Ф. Р. Козлова в ЦК новым первым замом главы Совета Министров СССР стал Алексей Николаевич Косыгин. Этой фигуре, в отличие от его предшественника, напротив, очень повезло. На протяжении нескольких десятков лет мемуаристы, публицисты и историки на все лады превозносили деловые и личные качества «самого лучшего за всю советскую эпоху премьер-министра страны» [656] . Однако в последние годы появились и куда более взвешенные и очень критические оценки этой фигуры. Например, тот же Г. И. Ханин весьма скептически высказывался о его деловых и политических качествах и утверждал, что на заседаниях Президиума ЦК при «обсуждении хозяйственных вопросов А. Н. Косыгин вел себя весьма пассивно, и в его выступлениях было трудно найти интересные мысли». H. С. Хрущев был явно недоволен его работой как своего первого зама по правительству и несколько раз прямо говорил ему об этом на заседаниях Президиума ЦК [657] . Именно поэтому, как уверяют В. Н. Новиков и Г. И. Ханин, в марте 1963 года с образованием ВСНХ СССР его глава Дмитрий Федорович Устинов, который очень импонировал H. С. Хрущеву и своим стилем работы, и достижениями в развитии всего военно-промышленного комплекса, став еще одним первым заместителем главы Совета Министров СССР, подвинул А. Н. Косыгина на третью позицию в союзном правительстве.

Тогда же, в мае 1960 года, H. С. Хрущев окончательно утвердился во мнении о необходимости освободить престарелого маршала К. Е. Ворошилова с поста председателя Президиума Верховного Совета СССР и вывести его из состава Президиума ЦК. Это решение, вопреки устоявшемуся мнению, было вызвано не столько тем, что седовласый маршал когда-то состоял в «антипартийной группе», сколько его преклонным возрастом и нараставшей неспособностью исполнять свои обязанности «президента» страны.

Как считают ряд историков, в частности А. В. Сушков, первоначально ему на смену стали готовить Н. Г. Игнатова, и с этой целью еще в апреле 1959 года он был избран главой Президиума Верховного Совета РСФСР с сохранением в должности секретаря ЦК. Однако осуществлению этого плана помешал сам Н. Г. Игнатов, который в подвыпившем состоянии в кругу близких соратников по Президиуму ЦК, в том числе А. Б. Аристова и Е. А. Фурцевой, не раз костерил H. С. Хрущева самыми последними, в том числе матерными, словами. Поэтому уже в ноябре 1959 года он был снят с должности руководителя Верховного Совета РСФСР, который возглавил зампред республиканского правительства H. Н. Органов. Однако уже в начале 1960 года H. С. Хрущев вновь обратился к этому вопросу, поводом чему послужило бесцеремонное поведение маршала К. Е. Ворошилова во время официального визита в Индию. Однако последней каплей стала публичная поддержка престарелым «президентом» страны сына усопшего вождя В. И. Сталина, с которым после его освобождения из тюрьмы в начале апреля он посетил китайское посольство. На сей раз выбор Первого секретаря пал на Леонида Ильича Брежнева, в личной преданности которого он тогда не сомневался. В итоге в начале мая 1960 года Л. И. Брежнев на сессии Верховного Совета СССР был утвержден новым председателем Президиума, а уже в середине июля того же года на очередном Пленуме ЦК К. Е. Ворошилов был выведен из Президиума, а Л. И. Брежнев — из состава Секретариата ЦК. Кстати, последнее обстоятельство дало основание профессору А. В. Пыжикову [658] заявить, что отныне Л. И. Брежнев «был уже отдален от реальных рычагов власти», хотя эту оценку категорически оспорил А. В. Сушков [659] , который к тому же установил, что реальный вывод К. Е. Ворошилова из Президиума, а Л. И. Брежнева из Секретариата ЦК произошел именно на майском Пленуме ЦК, но в печати эта информация намеренно по предложению Н. С. Хрущева была подана как решение июльского Пленума ЦК.

Как считают ряд авторов, в результате произошедших перестановок внутри Президиума ЦК «установилось относительно равномерное соотношение сил» между «партийной и государственной ветвями власти». Более того, исходя из числа влиятельных членов Президиума ЦК, занимавших государственные посты, можно было даже говорить «о смещении политического веса в сторону правительственных структур», однако, как совершенно верно подчеркнул тот же А. В. Сушков, беспрецедентное сосредоточение властных полномочий в руках второго секретаря ЦК Ф. Р. Козлова не позволяет сделать подобный вывод. С осени 1960 года, помимо руководства Секретариатом ЦК, он же стал вести и заседания Президиума ЦК во время отсутствия H. С. Хрущева, который все чаще и чаще стал выезжать с визитами за границу. При этом М. А. Суслов, ранее ведший такие заседания, постепенно стал утрачивать прежнее влияние в высшем руководстве, сохраняя, однако, положение «третьего» секретаря ЦК и одного из идеологов партии. Одновременно H. С. Хрущев стал приближать к себе и Л. И. Брежнева и, пользуясь давним проверенным принципом «разделяй и властвуй», начал противопоставлять его Ф. Р. Козлову. Тем более, будучи одним из влиятельнейших членов Президиума ЦК, Л. И. Брежнев сохранил за собой важный пост куратора всего военно-промышленного комплекса страны и продолжал возглавлять Военную комиссию ЦК КПСС.

Кстати, чуть раньше, в апреле 1960 года, произошли важные перемены и в руководстве Министерства обороны СССР. Предтечей этих событий стала записка H. С. Хрущева в Президиум ЦК, датированная 8 декабря 1959 года [660] , в которой он предложил в ближайшие два года почти на треть сократить весь личный состав Вооруженных Сил СССР. После рассмотрения этой записки на Президиуме ЦК, а затем и на декабрьском Пленуме ЦК, 15 января 1960 года Верховный Совет СССР принял Закон «О новом значительном сокращении Вооруженных Сил СССР», который предусматривал увольнение из советской армии и флота до конца 1963 года более 1 200 000 человек и доведения их численности до 3 300 000 военнослужащих. Против принятого решения резко выступили не только многие офицеры и генералы, доблестно прошедшие горнило Великой Отечественной войны, но и целый ряд самых выдающихся советских полководцев. Более того, в знак протеста против данного решения в отставку подали три маршала Советского Союза: два первых заместителя министра обороны — начальник Генштаба Василий Данилович Соколовский и главком ОВС ОВД Иван Степанович Конев — и командующий Белорусским военным округом Семен Константинович Тимошенко. В результате новым начальником Генштаба стал маршал Советского Союза Матвей Васильевич Захаров, Главкомат ОВС ОВД возглавил маршал Советского Союза Андрей Антонович Гречко, а его прежнюю должность Главкома Сухопутных войск занял бывший командующий Киевским военным округом маршал Советского Союза Василий Иванович Чуйков.

Последняя крупная и уже ожидаемая отставка перед очередным партийным съездом состоялась в январе 1961 года, когда на очередном Пленуме ЦК [661] с поста заместителя председателя Бюро ЦК КПСС по РСФСР был освобожден и де-факто отстранен от участия в работе Президиума ЦК Аверкий Борисович Аристов. Поводом для этого решения послужила известная «рязанская афера», к которой он, в отличие от того же Н. Г. Игнатова, имел довольно отдаленное отношение. В частности, ему вменили в вину, что именно он, пытаясь помочь своему старому партийному товарищу Первому секретарю Рязанского обкома А. Н. Ларионову, пробил в конце августа 1960 года Постановление Бюро ЦК по РСФСР «О мерах помощи колхозам и совхозам Рязанской области», что вызвало неудовольствие H. С. Хрущева и было сразу отменено [662] . Однако Первый секретарь, наказывая А. Б. Аристова, которого он сам назвал «честным и хорошим человеком», но «очень слабым работником» [663] , по сути, снимал ответственность с себя и переводил стрелки на своего зама. В результате, оставаясь уже формально в ранге члена Президиума ЦК, А. Б. Аристов по его же просьбе отбыл на пост нового посла в Варшаву, а его предшественник Петр Андреевич Абрасимов отъехал в Смоленск, где сразу занял должность первого секретаря тамошнего обкома партии. Новым же заместителем H. С. Хрущева в Бюро ЦК КПСС по РСФСР был утвержден Первый секретарь Оренбургского обкома партии Геннадий Иванович Воронов, который «был взят на карандаш» Н. С. Хрущевым еще в 1950 году во время их первой встречи, когда тот был Первым секретарем Читинского обкома партии. На том же Пленуме он, как и председатель ВЦСПС Виктор Васильевич Гришин, был избран и кандидатом в члены Президиума ЦК, а еще один заместитель H. С. Хрущева по российскому Бюро П. Н. Поспелов был также отставлен со своего поста и вернулся на научную работу в Институт марксизма-ленинизма при ЦК КПСС.

Надо сказать, что многие представители партийно-государственной элиты, которым довелось работать и общаться с А. Б. Аристовым, исключительно положительно отзываются о его деловых и личных качествах, в том числе В. Н. Новиков и Н. К. Байбаков, которые отмечали не только его деловитость, принципиальность, оперативность и богатый управленческий опыт, но особую «доброжелательную мягкость к людям», отсутствие высокомерия и такт, что в те времена было большой редкостью [664] . Хотя тот же А. И. Микоян, напротив, считал его «неподходящим человеком» для высшего руководства страны, «с большими претензиями» [665] . Однако подобные нелицеприятные оценки «старый лис» давал чуть ли не всем своим коллегам и «соратникам» по Президиуму ЦК.

Два очередных однодневных Пленума ЦК, прошедшие 19 июня и 14 октября 1961 года, уже не касались кадровых вопросов и целиком были посвящены предсъездовской подготовке, в том числе обсуждению докладов H. С. Хрущева и Ф. Р. Козлова о новых Программе и Уставе партии и принятии Постановлений ЦК «Об Отчете ЦК КПСС XXII съезду КПСС», «Об итогах обсуждения проекта Программы КПСС» и «Об итогах обсуждения проекта Устава КПСС» [666] .

Как считают многие историки (Р. Г. Пихоя, А. В. Пыжиков, Ю. В. Емельянов, Ю. В. Аксютин [667] ), XXII съезд КПСС, прошедший 17–31 октября 1961 года, стал своеобразным водоразделом в истории хрущевской эпохи, поскольку именно на этом съезде были приняты решения, которые в конечном счете поставили крест на партийно-государственной карьере самого H. С. Хрущева.

На сей раз в официальной повестке дня съезда значились всего три вопроса: Отчетный доклад ЦК, с которым выступил сам H. С. Хрущев, Отчетный доклад ЦРК, который делал ее глава председатель Верховного Суда А. Ф. Горкин, и доклад «Об изменениях в Уставе КПСС», с которым выступил Ф. Р. Козлов.

Первоначально в центре внимания почти 4800 делегатов этого съезда были два основных вопроса: обсуждение и принятие новой Программы партии и очередной редакции ее Устава [668] . Хотя, по мнению целого ряда историков, детально занимавшихся изучением этих документов, доктринально они мало отличались от аналогичных проектов, обсуждавшихся еще при И. В. Сталине, который на XVIII и XIX партийных съездах определял эту цель как одну из главных задач партии на ближайшие полтора-два десятка лет [669] . Правда, теперь в основу всех расчетов была положена формальная экстраполяция достаточно высоких темпов развития советской экономики, помноженная на уверенность H. С. Хрущева и других членов Президиума ЦК, что эти темпы будут дальше только возрастать.