Чтение онлайн

Судя по тому же брежневскому дневнику, весь август 1972 года, помимо встреч в Г. Гусаком, Э. Хонеккером и Н. Чаушеску, которые тоже отдыхали в Крыму, генсек постоянно контролировал уборку урожая и заготовку кормов и периодически созванивался по всем этим вопросам с секретарями крайкомов и обкомов партии, а также рядом членов высшего руководства, в том числе с А. П. Кириленко, Д. А. Кунаевым, Ф. Д. Кулаковым и М. С. Соломенцевым. А 25 августа он отправился в 10-дневную рабочую поездку по стране, в ходе которой посетил Барнаул, Красноярск, Новосибирск, Омск, Кокчетав, Алма-Ату и Ташкент [956] .

Между тем уже 10 октября 1972 года с поста секретаря ЦК КПУ по идеологии был снят Федор Данилович Овчаренко, которого в Москве считали главным «украинствующим», так как именно с его подачи были напечатаны роман Олеся Гончара «Собор» (1968) и две научные монографии: Елены Апанович «Вооруженные силы Украины первой половины XVIII века» (1970) и Раисы Иванченко «Михаил Драгоманов в общественно-политическом движении России и Украины» (1971), — которые были крайне негативно оценены в Москве как ярчайшие образчики свидомого национализма. Тогда же на место главного идеолога украинской Компартии пришел заместитель министра высшего образования УССР, доктор исторических наук профессор Валентин Ефимович Маланчук [957] , который стал вести непримиримую борьбу против любых проявлений украинского национализма, поскольку его отец, будучи первым секретарем Лопатинского райкома КПУ во Львовской области, еще в феврале 1945 года был убит бандеровцами.

Кстати, в это же время Л. И. Брежневу пришлось лечь на операцию в ЦКБ, которую, как он сам написал в своем дневнике, «откладывали три месяца из-за внутренних дел — главным образом сельско/хоз-х» [958] . А после самой операции последовали «10 мучительных дней без живой связи с товарищами», хотя через «прикрепленных» они передавали ему «приветы и пожелания».

Что касается самого П. Е. Шелеста, то первоначально в личном разговоре с А. Н. Косыгиным он предложил ему взять на себя «самое тяжелое в народном хозяйстве — топливо и энергетику». Однако новый «вице-премьер» отказался от данного предложения, мотивируя тем, что «плохо знает эти отрасли». И вечером того же дня, 26 мая, находясь в подавленном состоянии, П. Е. Шелест написал в Политбюро ЦК заявление о своей отставке со всех постов [959] . Однако ряд членов Политбюро, которым он поведал о заявлении, в частности Н. В. Подгорный, Д. С. Полянский и А. Н. Шелепин, отговорили его от столь скороспелого шага. А буквально через день А. Н. Косыгин сообщил ему, что он как заместитель главы правительства будет курировать два министерства: общего машиностроения (С. А. Афанасьев) и тяжелого, энергетического и транспортного машиностроения (В. Ф. Жигалин). Однако буквально через день Л. И. Брежнев сам позвонил П. Е. Шелесту и сообщил ему, что «все решено так, как хотел он», и теперь ему предстоит координировать работу аж целых девяти общесоюзных министерств: путей сообщения (Б. П. Бещев), морского флота (Т. Б. Гуженко), речного флота (С. А. Кучкин), транспортного строительства (Е. Ф. Кожевников), автомобильной промышленности (А. М. Тарасов), связи (Н. Д. Псурцев), лесной, целлюлозной и деревообрабатывающей промышленности (Н. В. Тимофеев), здравоохранения (Б. В. Петровский) и медицинской промышленности (П. В. Гусенков).

Следующей «жертвой» брежневских чисток в Политбюро стал Первый секретарь ЦК Компартии Грузии Василий Павлович Мжаванадзе, занимавший свой пост с конца сентября 1953 года. Его отношения с Л. И. Брежневым носили вполне дружелюбный и ровный характер, и на протяжении всех 15 лет их совместной работы в Президиуме, а затем и в Политбюро ЦК каких-либо серьезных стычек между ними не случалось. Вместе с тем в последние годы престарелый В. П. Мжаванадзе уже утратил прежнюю хватку и все больше и чаще передоверял решение крупных вопросов либо своей супруге Виктории Федоровне Терешкевич, которую за глаза все называли «царицей Викторией» [960] , либо самому ближнему кругу, прежде всего секретарю ЦК Шоте Илларионовичу Чануквадзе. Именно это обстоятельство затем и сыграло злую шутку в судьбе самого В. П. Мжаванадзе.

С одной стороны, всей Грузии уже порядком надоели алчность и всевластие «царицы Виктории», которая в последние годы, по сути дела, вершила всю кадровую политику во властных кабинетах республики. А с другой стороны, против В. П. Мжаванадзе стали плести «заговор», во главе которого стояли многолетний глава грузинского КГБ генерал-полковник Алексей Николаевич Инаури, секретарь ЦК Шота Илларионович Чануквадзе и министр внутренних дел Эдуард Амвросиевич Шеварднадзе. Причем, как уверяет Ф. И. Раззаков, сам этот «заговор» был инспирирован в Москве главами давно конкурирующих ведомств — Ю. В. Андроповым и Н. А. Щелоковым, — каждый из которых преследовал свои личные цели [961] .

Судя по всему, в Москве уже давно приглядывались к Э. А. Шеварднадзе, который в мае 1965 года сменил своего шефа генерал-майора О. А. Кавтарадзе на посту министра охраны общественного порядка Грузинской ССР. Именно тогда в Тбилиси и в Москве многие отметили не только его амбициозность и особое служебное рвение, но и полную решимость начать реальную борьбу с коррупцией, давно поразившей многие эшелоны грузинской власти. Именно это обстоятельство подвигло Ш. И. Чануквадзе, который был по сути вторым человеком в грузинском ЦК, сделать ставку на молодого и перспективного министра. Именно его руками он и собрался убрать В. П. Мжаванадзе даже несмотря на то, что его старший брат, Гипократ Амвросиевич Шеварднадзе, бывший в то время секретарем Тбилисского горкома партии, давно дружил с главой республики семьями.

Операция по устранению В. П. Мжаванадзе вступила в решающую стадию, когда в конце января 1972 года от обширного инфаркта скончался старший брат Э. А. Шеварднадзе. А буквально через месяц, 22 февраля 1972 года, было принято Постановление ЦК «Об организаторской и политической работе Тбилисского горкома партии», которое тогдашний заместитель заведующего Международным отделом ЦК Анатолий Сергеевич Черняев в своем дневнике назвал «жутким», поскольку в его закрытой части речь шла о «взяточничестве, семейственности, грабежах и распаде всякой законности» [962] . Естественно, после выхода такого «жуткого» Постановления прежнее руководство столичного горкома было сразу отправлено в отставку и первым секретарем Тбилисского горкома партии был назначен Э. А. Шеварднадзе с сохранением за ним поста министра внутренних дел Грузинской ССР.

Как это ни странно, но этот документ стал полной неожиданностью для Первого секретаря грузинского ЦК, однако предлогом для его отстранения от власти стал все же не он, а роковая связь его супруги с главой грузинских «цеховиков», подпольным миллионером Отари Лазишвили, который за пару месяцев до этого одарил «царицу Викторию» дорогим антикварным перстнем с большим бриллиантом, находившимся в розыске Интерпола [963] . Уже через месяц после выхода этого Постановления по отмашке Москвы в Грузии была проведена масштабная милицейско-чекистская операция по разгрому обувных и швейных фабрик всех «цеховиков», аресту О. М. Лазишвили и ряда его подельников и изъятию у «царицы Виктории» того самого антикварного перстня.

А завершающая стадия смены власти в Грузии произошла уже в начале августа, когда, во-первых, новым главой грузинского МВД был назначен Константин Еремеевич Кетиладзе; во-вторых, на партийную работу в Тбилиси был переведен глава абхазского правительства Павел Георгиевич Гилашвили, который должен был сменить Э. А. Шеварднадзе на посту Первого секретаря столичного горкома; а в-третьих, сам В. П. Мжаванадзе был срочно вызван в Москву для приватного разговора с Л. И. Брежневым. В ходе состоявшейся беседы генсек, выложив все карты на стол, посоветовал ему добровольно подать в отставку и уйти на покой. Понятно, что в этой ситуации Василий Павлович покорился судьбе и заверил его, что исполнит пожелание «боевого соратника и друга».

29 сентября 1972 года в Тбилиси состоялся организационный Пленум ЦК Компартии Грузии, на котором Э. А. Шеварднадзе был избран Первым секретарем ЦК, а его предшественник, чисто формально пока сохранивший свое членство в Политбюро ЦК, ушел на покой и вскоре переехал на новое местожительство в Москву. Сразу после его отъезда «белый лис» начнет масштабную чистку всего партийного и государственного аппарата на всех уровнях и всего за один год снимет с насиженных постов 20 республиканских министров, более 100 секретарей районных комитетов партии и ряд высших должностных лиц, в том числе и своего «крестного отца» Ш. И. Чануквадзе, который в конце февраля 1973 года на IX Пленуме ЦК Компартии Грузии будет отправлен в отставку с поста секретаря республиканского ЦК. Причем вся его дальнейшая судьба, в том числе место и дата смерти, так и остались неизвестны до сих пор.

Под занавес уходящего 1972 года прошел декабрьский Пленум ЦК, где по традиции были обсуждены доклады председателя Госплана Н. К. Байбакова и министра финансов В. Ф. Гарбузова и принято привычное Постановление ЦК «О проектах Государственного плана развития народного хозяйства СССР и Государственного бюджета СССР на 1973 г.» [964] А в конце работы Пленума был решен и кадровый вопрос. Во-первых, как и ожидалось, В. П. Мжаванадзе был выведен из состава Политбюро, однако Э. А. Шеварднадзе не сменил его на этом посту, поскольку в тот момент он даже не был кандидатом в члены ЦК, а принцип кооптации, существовавший в довоенный период, уже давно не практиковался. Во-вторых, новым секретарем ЦК, которому теперь надлежало отвечать за тяжелую промышленность, энергетику и нефтегазовый комплекс, был избран первый секретарь Красноярского крайкома Владимир Иванович Долгих, пробывший в этой должности всего три с половиной года. Существует представление, что столь стремительный карьерный рост В. И. Долгих был напрямую связан с личностью А. Н. Косыгина, который еще в январе 1968 года, посещая с рабочим визитом Норильский горно-металлургический комбинат, сразу проникся особым уважением к его директору. Однако сам В. И. Долгих отрицает этот факт и уверяет, что вопрос о его переезде в Москву решался в аппарате И. В. Капитонова, а затем и в личном разговоре с Л. И. Брежневым [965] . Хотя, конечно, вопрос о работе В. И. Долгих в Секретариате ЦК не мог не обсуждаться с главой советского правительства, поскольку ему предстояло курировать важнейшие отрасли народного хозяйства страны.