Чтение онлайн

Наконец 20 февраля 1976 года состоялся предсъездовский Пленум ЦК, на котором были заслушаны доклады Л. И. Брежнева и А. Н. Косыгина и приняты соответствующие Постановления «Об отчете ЦК КПСС XXV съезду КПСС» и «О докладе XXV съезду КПСС "Основные направления развития народного хозяйства СССР на 1976–1980 гг."». Кроме того, на этом Пленуме ЦК были решены и чисто рабочие вопросы, связанные с организацией работы съезда и принятием необходимых документов [1009] .

Сам же XXV съезд КПСС, как и было запланировано, прошел в Москве в Кремлевском дворце 24 февраля — 5 марта 1976 года. Его делегатами стали почти 5000 членов партии со всех уголков необъятной страны. Никаких сенсаций на этом съезде, названном «важной вехой на пути к коммунизму», не прозвучало, если не считать того, что впервые с хрущевских времен каждый выступающий считал своим непременным долгом высказать приветствие и здравницу в адрес «дорогого Леонида Ильича», чуть ли не соревнуясь между собой в пустопорожнем словоблудии и подхалимстве. Но, безусловно, всех ораторов и краснобаев переплюнул Первый секретарь ЦК Компартии Грузии Эдуард Амвросиевич Шеварднадзе, заявивший, что на «примере лидера нашей партии мы должны воспитывать себя и других… трудиться по-ленински, мыслить по-ленински, жить по-ленински».

По традиции в последний день работы съезда состоялись выборы в ЦК и ЦРК. В состав ЦК вошли 287 членов и 139 кандидатов в члены, а в состав ЦРК были избраны 85 членов. Вечером того же дня прошел организационный Пленум ЦК [1010] , на котором был утвержден и весь персональный состав двух руководящих органов — Политбюро и Секретариата ЦК. Полноправными членами Политбюро стали 16 человек, из которых 14 являлись таковыми еще до проведения съезда: Л. И. Брежнев, Ю. В. Андропов, А. А. Гречко, В. В. Гришин, А. А. Громыко, А. П. Кириленко, А. Н. Косыгин, Ф. Д. Кулаков, Д. А. Кунаев, К. Т. Мазуров, А. Я. Пельше, Н. В. Подгорный, М. А. Суслов и В. В. Щербицкий. Этот состав кремлевских небожителей пополнили два видных представителя военно-промышленного комплекса страны — многолетний секретарь ЦК по оборонке Д. Ф. Устинов и Первый секретарь Ленинградского обкома партии Г. В. Романов, чья вотчина традиционно была одним из главных и крупнейших центров всего советского ВПК. При этом Д. С. Полянский — один из давних членов Политбюро (Президиума) ЦК, вошедший в его состав еще в июне 1958 года, — был не только отставлен с этого поста, но и лишился своей должности министра сельского хозяйства СССР, а уже в апреле 1976 года отбыл в Токио на должность полномочного и чрезвычайного посла. Формальной причиной этой опалы стало то, что при голосовании нового состава ЦК Д. С. Полянский, наряду с Н. В. Подгорным, получил наибольшее число «черных шаров». Но реальной причиной опалы стал его конфликт с Л. И. Брежневым во время традиционной завидовской охоты, когда Д. С. Полянский возмутился тем, что за обеденным столом рядом с генсеком уселась «какая-то девица», т. е. та самая медицинская сестра Н. А. Коровякова [1011] . Кроме того, Л. И. Брежнев был прекрасно осведомлен о том, что после своей отставки с поста первого заместителя главы союзного правительства обиженный Д. С. Полянский начал очень активно контактировать с рядом таких же «обиженных» бывших коллег по Политбюро, в частности П. Е. Шелестом и Г. И. Вороновым [1012] . Тогда же новым министром сельского хозяйства СССР был назначен второй секретарь ЦК Компартии Казахстана Валентин Карпович Месяц, который числился в рядах настоящих знатоков аграрного производства.

В состав кандидатов в члены Политбюро были избраны шесть человек, пятеро из которых, а именно П. Н. Демичев, П. М. Машеров, Б. Н. Пономарев, Ш. Р. Рашидов и М. С. Соломенцев, являлись таковыми еще до данного съезда. Единственным новичком в этой когорте стал Первый секретарь ЦК Компартии Азербайджана Г. А. Алиев. Что касается Секретариата ЦК, то его состав был увеличен до 11 членов, из которых Л. И. Брежнев, В. И. Долгих, И. В. Капитонов, К. Ф. Катушев, А. П. Кириленко, Ф. Д. Кулаков, Б. Н. Пономарев, М. А. Суслов и Д. Ф. Устинов уже входили в состав этого органа. Теперь же их ряды пополнили кадровый партийный работник и дипломат, многолетний главный редактор «Правды» Михаил Васильевич Зимянин и руководитель Общего отдела ЦК Константин Устинович Черненко, который сохранил за собой этот ключевой пост во всем аппарате ЦК. При этом, как свидетельствует Р. И. Косолапов, по инициативе М. А. Суслова была проведена рокировка в главных партийных изданиях: сам он пересел из кресла заместителя главного редактора «Правды» в кресло главного редактора журнала «Коммунист», а его предшественник на этом посту — профессор В. Г. Афанасьев, — напротив, вернулся в «Правду» и стал ее главным редактором, просидев в этом кресле более всех редакторов — до конца октября 1989 года [1013] . Причем на самом съезде их впервые избрали в состав ЦК: первого — в качестве кандидата, а второго — полноправного члена.

Чуть позже, в конце апреля 1976 года, на заседании Политбюро между всеми секретарями ЦК будут расписаны их прямые обязанности: Генеральный секретарь ЦК Л. И. Брежнев, как и прежде, был председательствующим на заседаниях Политбюро, М. А. Суслов, который по факту был уже не первый год вторым секретарем ЦК и главным идеологом партии, вел все заседания Секретариата ЦК и в случае отсутствия генсека и заседания Политбюро, А. П. Кириленко, который в негласной табели о рангах значился «третьим» секретарем, стал отвечать за работу отделов машиностроения, строительства, транспорта и связи, плановых и финансовых органов, а также торговли и бытового обслуживания, Ф. Д. Кулаков, продолжая шефствовать над аграрным комплексом страны, стал непосредственно курировать легкую и пищевую промышленность, Д. Ф. Устинов, как и прежде, был главным куратором всего военно-промышленного комплекса, а также трех отделов ЦК (оборонного, химической промышленности и административных органов), В. И. Долгих стал вести вопросы тяжелой промышленности, Б. Н. Пономарев и К. Ф. Катушев как руководители двух Международных отделов ЦК отвечали за все рабочее и коммунистическое движение, И. В. Капитонов по-прежнему вел все кадровые вопросы, М. В. Зимянин вместо П. Н. Демичева был теперь переброшен на идеологический фронт, где стал отвечать за работу Агитпропа и Отделов культуры, науки и учебных заведений, а К. У. Черненко, сохранив за собой пост заведующего Общим отделом ЦК, стал ответственным за работу со всей документацией, а также за вопросы организационно-технической подготовки заседаний Политбюро и Секретариата ЦК.

Как считают многие историки и советологи, анализ обновленного состава высшего советского руководства дает все основания утверждать, что генсеку наконец-то удалось создать в главных партийных органах очевидный перевес своих сторонников и в составе Политбюро ЦК фактически остались только три персоны, которые могли представлять для генсека какую-либо угрозу: председатель Президиума Верховного Совета СССР Н. В. Подгорный, глава Совета Министров СССР А. Н. Косыгин и его первый заместитель К. Т. Мазуров. Но с этими коллегами Л. И. Брежнев и Ко разберутся значительно проще, чем с их предшественниками.

Между тем утром 26 апреля 1976 года в результате острого сердечного приступа совершенно неожиданно для всех скончался министр обороны СССР маршал Советского Союза Андрей Антонович Гречко. Столь неожиданная смерть главы военного ведомства, который, как уверяют ряд мемуаристов [1014] , в последнее время часто конфликтовал с Л. И. Брежневым и особенно с Д. Ф. Устиновым, конечно, вызвала ряд законных вопросов. Так, генерал армии В. И. Варенников утверждает, что маршал А. А. Гречко был, по сути, затравлен Д. Ф. Устиновым, который давно мечтал сесть в его кресло. Их постоянные и крайне острые конфликты, в том числе на заседании Политбюро, подточили здоровье министра обороны и привели к столь печальному концу.

Практически весь командный состав Вооруженных сил предполагал, что новым главой военного ведомства станет один из трех первых заместителей министра обороны СССР: либо главком ОВС ОВД маршал Советского Союза Иван Игнатьевич Якубовский, либо начальник Генерального штаба генерал армии Виктор Георгиевич Куликов, либо, на худой конец, генерал армии Сергей Леонидович Соколов. Однако совершенно неожиданно для всех новым министром обороны стал многолетний друг генсека, фактический глава всего военно-промышленного комплекса страны Дмитрий Федорович Устинов, который уже 27 апреля 1976 года на заседании Политбюро ЦК был утвержден в новой должности и произведен в генералы армии, а в июле того же года и в маршалы Советского Союза. Причем на том же заседании Политбюро ЦК по предложению Д. Ф. Устинова было принято решение присвоить звание маршала Советского Союза самому Л. И. Брежневу, который уже стал терять чувство реальности и временами впадать в старческий маразм. Хотя, как уверяют В. И. Варенников и В. Г. Куликов, сам Л. И. Брежнев до последнего колебался в своем выборе, но все же принял это решение и лично представил нового главу военного ведомства страны на заседании коллегии Министерства обороны СССР [1015] . Отныне маршал Д. Ф. Устинов стал, пожалуй, самым влиятельным членом высшего советского руководства, подотчетным только генсеку.

Как уверяет тот же В. И. Варенников, «поначалу все шло по инерции», новый министр «был полностью поглощен кадровыми вопросами», и в первую очередь тем, кого «поставить на Генштаб». В тот период новым начальником «мозга армии» мог быть только заместитель министра обороны, председатель Гостехкомиссии генерал армии Николай Васильевич Огарков, с которым «он сблизился по делам службы», поскольку отвечал за защиту от зарубежной разведки всей военно-технической информации. Однако во главе Генштаба тогда находился генерал армии В. Г. Куликов, который не только был моложе Н. В. Огаркова, но и являлся личной креатурой Л. И. Брежнева. В этой ситуации Д. Ф. Устинов и два его давних и верных помощника, пришедших из аппарата ЦК, контр-адмирал С. С. Турунов и генерал-майор И. В. Илларионов, стали «копать» под маршала И. И. Якубовского, чтобы убрать его с поста главкома ОВД и освободить место для В. Г. Куликова. В результате всей этой закулисной возни прославленный военный танкист слег на госпитальную койку и в самом конце ноября 1976 года из-за обострившихся болезней ушел из жизни. А уже в январе 1977 года была проведена ранее задуманная рокировка: Н. В. Огарков был назначен начальником Генерального штаба, а В. Г. Куликов перемещен на должность главкома ОВС ОВД. При этом обоим генералам армии, с которыми Л. И. Брежнев встретился лично, было присвоено очередное воинское звание — маршал Советского Союза. При этом генерал армии В. И. Варенников, неплохо знавший И. В. Илларионова и С. С. Турунова, в своих подробнейших мемуарах написал, что, работая с Д. Ф. Устиновым «многие десятки лет», они «были ему преданы до мозга костей и отлично разбирались в технических вопросах, т. е. в том, что являлось для самого Устинова главной специальностью». Что же касается военного дела, то «со временем, будучи опытными и развитыми людьми», они серьезно «повысили свои познания в военной области», которые у них «были значительно выше, чем у их шефа» [1016] .

Тем временем в самом начале августа 1976 года произошел несчастный случай с главой советского правительства А. Н. Косыгиным, который едва не стоил ему жизни. Катаясь по Москве-реке на байдарке-одиночке, он внезапно потерял равновесие и перевернулся вместе с лодкой, здорово нахлебавшись воды. Охрана еле-еле успела вытащить его из реки и препроводить в военный госпиталь в Архангельском, где находилась его загородная дача. Как позднее установили медицинские светила академики Е. В. Шмидт и А. Н. Коновалов, во время гребли у него произошло резкое нарушение мозгового кровообращения, в результате чего глава правительства потерял сознание и перевернулся в воду [1017] . К счастью для него, кровеносный сосуд разорвался не в самой мозговой ткани, а в оболочке мозга, что позволило через пару месяцев поставить его на ноги. Хотя, как уверяет академик Е. И. Чазов, это был «уже не тот Косыгин», от его прежней хватки и смелости в принятии решений не осталось и следа, да и заседания правительства уже стали проходить куда как менее оперативно и результативно.

А тем временем в начале сентября 1976 года у А. Н. Косыгина появился еще один первый заместитель, которым стал давний брежневский приятель и член «днепропетровского клана» Николай Александрович Тихонов, который уже с начала октября 1965 года занимал пост «рядового» заместителя председателя Совета Министров СССР и курировал металлургическую промышленность. Понятно, что это назначение имело далеко идущие планы. С одной стороны, оно стало явной «шпилькой» в адрес К. Т. Мазурова, который более трех лет после отставки Д. С. Полянского оставался единственным первым заместителем А. Н. Косыгина. А с другой стороны, это назначение стало явным «звонком» самому главе советского правительства, поскольку именно Н. А. Тихонов, не будучи еще даже кандидатом в члены Политбюро, стал вести заседания Совета Министров СССР во время болезни своего шефа. Хотя надо сказать, что многолетний Управделами Совмина СССР М. С. Смиртюков, проработавший в этой должности ровно четверть века, уверял, что Н. А. Тихонов «был, наверное, единственным зампредом Совмина, который одинаково хорошо ладил и с Брежневым, и с Косыгиным». Причем «генсек ценил Тихонова прежде всего за прямоту и честность», сам же называл его «мой критик» и «внимательно выслушивал его замечания по всем крупным вопросам, которые готовилось рассматривать Политбюро». Но точно так же Н. А. Тихонов «относился и к Косыгину», и если он в чем-то был не согласен с ним, то «говорил ему об этом прямо в лицо, никогда не говоря за глаза ничего плохого. Поэтому, когда в 1976 году с Косыгиным случилось несчастье, едва придя в себя, он позвонил мне» и дал поручение подготовить «записку для Политбюро, что исполнять мои обязанности на время болезни будет Тихонов» [1018] .