Чтение онлайн

Работу Грегория продолжил другой юрист — Гермогениан, занимавший важные посты и при Диоклециане, и при Максимиане. Он собрал более поздние законы. [51] Кроме того, Гермогениан написал специальное сочинение «Сокращение права» («luris Epitomae»), которое позволяло легче ориентироваться во всем многообразии римских законов.

Независимо от того, явились эти труды личной инициативой юристов или были выполнены по заказу либо приказу императора, они давали возможность требовать, чтобы на местах судьи руководствовались имперскими законами, не ссылаясь на их незнание. Диоклециан не отрицал существования местных законов и обычаев, но требовал признания первенства общеимперского законодательства над местным. Для того чтобы не только судьи, но и все граждане могли действовать на основании имперских законов, их копии в виде надписей на бронзе или камне выставлялись во всех провинциях, по крайней мере в центрах.

Третьим видным юристом того времени был Аврелий Аркадий Харистий, написавший специальную монографию об обязанностях (munera) и внесший в юриспруденцию риторику, столь излюбленную в III–IV вв.

Во всем этом деле огромную роль играла императорская канцелярия, [52] в которой и работали Грегорий и Гермогениан. Она же осуществляла также практическую администрацию на вершине государства и связь верховной власти с более низкими уровнями управления. Императорская канцелярия существовала давно, однако в период «военной анархии» ее роль оказалась весьма незначительной. Диоклециан реорганизовал этот важный орган управления государством. Отделения канцелярии теперь получили название скриний (scrinium — ларец для книг или различных бумаг, в том числе документов). [53] Каждый скриний занимался строго определенными делами, и во главе его стоял magister, ему помогал adiutor или proximus. Число чиновников, работавших в канцелярии, неизвестно, но ясно, что оно сильно увеличилось по сравнению с более ранним временем, что определялось объемом работы, неизбежно очень выросшим в абсолютистском государстве. Чиновники канцелярии, называемые скринариями, были профессиональными бюрократами, довольно хорошо юридически образованными и пригодными именно для такой канцелярской работы. Кроме них, в скриниях работали писцы, счетоводы, различные подручные, занимавшие более низкое положение. Будучи профессионалами, работники канцелярии, естественно, жили на свое жалованье. Так, адьютор отдела a studiis получал 60 тыс. сестерциев в год. [54]

Канцелярия и ее отделы были организованы на военный манер. Чиновники даже носили нечто вроде военной формы. Бюро называлось когортой (cohors), а сама чиновничья служба — militia. Эти слова пришли из военной сферы. Когорта являлась воинской единицей, a militia обозначала войну, поход, военное дело, военную службу. Если это слово иногда использовали ораторы, как, например, Цицерон, или поэты, такие как Овидий, то в качестве метафоры. Теперь им стала обозначаться всякая государственная служба. И это не случайно. Диоклециан, всю свою сознательную жизнь до трона проведший в армии, именно в ней видел образец дисциплинированного служения, точного и неуклонного исполнения спущенных сверху приказов, разумно организованной иерархии. В свое время Север стремился привлечь к государственной службе военных, также надеясь на их дисциплинированность. Диоклециан же решил всю государственную машину строить наподобие армии.

При всем возвеличивании себя и персон своих соправителей Диоклециан ясно понимал, что править совершенно без всякого совета невозможно. К тому же римляне традиционно принимали любые важные решения после совета с близкими, и это вошло в их сознание. Будучи субъективно консервативным человеком, Диоклециан и здесь действовал в русле традиций. В его правление этот совещательный орган продолжал называться советом, но теперь он стал «священным советом» — consilium sacrum. Это показывает его тесную связь со священной особой императора. Поскольку августов было двое, то создано было и два совета. Среди членов этих советов при Диоклециане неизвестен ни один сенатор. Их членами явно были только всадники. Они назывались a consiliis sacris, что являлось обозначением их ранга. Главой совета официально был император, но он далеко не всегда мог или по каким-либо причинам не желал присутствовать на его заседаниях. Ранее в таком случае председателем совета являлся префект претория. Теперь же создается специальная должность викария совета — vicarius a consiliis sacris. Это был довольно высокий пост, о чем свидетельствует жалованье — 200 тыс. сестерциев. При Диоклециане его занимал, в частности, Г. Цецилий Сатурнин. Он был юристом и свою карьеру начинал как адвокат фиска, защищая в судах интересы казны, позже стал помощником главы скриния a studiis, после чего перешел в совет. Затем он возглавлял последовательно еще два скриния, прежде чем стать викарием совета, а потом продолжить свою карьеру на императорской службе. Среди членов совета установилась своя иерархия, закрепленная разницей в жалованье. Так, когда Сатурнин был простым a consiliis, он получал 60 тыс. сестерциев, а, став викарием, перешел в ранг дуценариев, уже 200 тыс. Все это показывает, что члены совета являлись простыми чиновниками, хотя и весьма высокого ранга. Совет, таким образом, становился лишь одним из элементов бюрократической системы.

По одному префекту претория было и у каждого августа. Положение этих префектов тоже изменилось. Хотя официально они оставались главными помощниками императоров, на деле их роль в управлении государством существенно уменьшилась. Поскольку преторианские когорты оставались в Риме, а префекты находились при императорах, то они фактически лишились последних военных функций, превратившись в гражданских чиновников. Правда, в случае необходимости префекту претория можно было поручить и военное командование. Так, будучи, вероятнее всего, таким префектом при Максимиане, Констанций Хлор принимал активное участие в войнах с германцами. А когда он стал цезарем, то префект претория Юлий Асклепиодот помогал ему в борьбе с Караузием, командуя отдельной армией, поэтому говорить о полном отлучении префектов претория от армии нельзя. И все же в основном они занимались хозяйственными (заботились о снабжении армии, дорогах, сборе налогов) и юридическими вопросами. В юридической области префектура претория являлась важной апелляционной инстанцией. Контролировали префекты и деятельность провинциальных наместников.

Положение префектов претория в государственной системе было довольно высоким. Недаром префекты Асклепиодот и Афраний Ганнибалиан в 292 г. являлись ординарными консулами. Жена последнего Евтропия стала затем супругой Максимиана, что, однако, не повлияло на положение ее первого мужа, а их дочь Феодора являлась падчерицей августа — женой Констанция, так что и сам Ганнибалиан оказался родственником цезаря. Но в целом роль префектов претория уменьшилась по сравнению с более ранним временем. Они уже не являлись заместителями императора, заменяя его в столице и совете в случае его отсутствия.

Бюрократическая система, выстраиваемая Диоклецианом в значительной степени по военной модели, включала в себя и другие чиновничьи должности, в том числе rationalis rei rationum, возглавлявшего финансовую систему государства и контролировавшего работу монетных дворов и сбор налогов в денежной форме. Собственными императорскими владениями, а также сбором налогов в натуральном виде (annona) управлял magisrer rei summae privatae, тоже важный правительственный чиновник. Императорские владения в это время достигли огромных размеров. Например, в плодородных африканских провинциях Проконсульской Африке и Бизацене они составляли 18 % всей площади. Уже один этот факт определял большое значение чиновника, управлявшего этим имуществом, хотя официально подчинявшегося рационалису.

Значительное место в этой системе заняла созданная Диоклецианом секретная полиция — agentes in rebus. В Римской империи уже существовали так называемые фрументарии, исполнявшие, в частности, роль военной и тайной полиции. Однако в новых условиях они оказались неэффективными, и вместо них Диоклециан создал новую организацию — agentes in rebus. Ее главной задачей являлось разузнавание подлинного положения на местах и доклад об этом центральной власти, контроль над чиновниками всех рангов, пресечение коррупции и произвола и по возможности предупреждение проявлений недовольства и открытого мятежа. С этой целью такие агенты могли тайно направляться в ту или иную местность, и их доклады, о содержании которых заинтересованные лица могли и не знать, часто имели важные последствия. Во времена тетрархии таких агентов было не так много, но эта служба имела большие перспективы в дальнейшем.

Таким образом, в Римской империи завершалось создание бюрократической системы. В нее включены были чиновники разного ранга. Диоклециан установил твердые правила их назначения и увольнения. Ни один руководитель центрального или местного звена имперской администрации отныне не мог формировать свой штат по собственному выбору, как это было раньше, но к нему уже приставлялись соответственные функционеры. Руководящее положение в новом государственном аппарате занимает служилая знать. В этой бюрократической системе места для сената и его магистратур фактически не было. Это, однако, не означает, что сенат как орган и сенаторы как сословие исчезли.

Диоклециан, как говорилось выше, был человеком консервативным и субъективно не стремился разрушать старые порядки. Скорее наоборот, он позиционировал себя как восстановителя доброго старого времени. И такая позиция императора была не лицемерием, а искренним выражением его субъективных стремлений. Это сказалось, в частности, и на отношении Диоклециана к Риму, по-прежнему остававшемуся официальной столицей, главой вселенной, светочем мира. Уже отмеченный выше факт, что он никому из тетрархов не позволил иметь резиденцию в Риме, говорит о признании Города центром, стоявшим выше других городов, где и Диоклециан, и его соправители обитали. И хотя сам император в Риме почти не бывал, он очень внимательно относился к Городу и занимался там строительством. В частности, по его приказу на форуме была восстановлена сгоревшая курия, в которой заседал сенат.

Этот орган, действительно, проводил свои заседания и принимал те или иные решения, издавал сенатусконсульты, но последние становились действенными только после одобрения их императором. По тем или иным основаниям тетрархи включали в состав сената угодных им лиц, но в целом он сохранял свой традиционный характер. Большинство сенаторов являлись потомками сенаторских фамилий, и только 18 %, по имеющимся, конечно, неполным данным, были «новыми людьми». Однако число сенаторских магистратур сократилось. В это время исчезли (или были официально ликвидированы) эдилитет и народный (плебейский) трибунат. Должности квесторов и преторов свелись к формальностям и организации различных игр, но консульство сохраняло свой престиж. И то, что Диоклециан и Максимиан восемь раз становились ординарными консулами, подчеркивает престиж этой магистратуры. Было установлено, что частный человек должен сначала стать консулом-суффектом, а лишь потом, будучи консулом вторично, занять пост ординарного консула. Впрочем, людей, достигших этого поста, было очень немного. И все же, как и с другими магистратурами, дело в большой степени ограничивалось почетом без каких-либо реальных функций.