Чтение онлайн

Большую часть армии составляли легионы, расположенные на границах. Легион был теперь чисто пехотным войском и находился под командованием префекта всаднического ранга. Продолжая развивать принципы военной реформы Галлиена, Диоклециан создал отдельные кавалерийские вексилляции. Кроме них, существовали вспомогательные части (auxilia), состоявшие из пехотных когорт и кавалерийских ал. Все эти воины после эдикта Каракаллы были римскими гражданами. Но наряду с ними имелись самостоятельные воинские части из воинов-варваров, находившихся на службе римского императора. Они назывались чаще всего numeri. В основном это были военнопленные, взятые на римскую службу и переведенные в категорию летов. Они получали землю для поселения и за это были обязаны служить в римской армии. [70] Когортами командовали трибуны, а вексилляциями и numeri — препозиты (praepositi). Выше стояли дуксы (dux, duces), которые командовали войсками, стоявшими в одной или нескольких провинциях. Границы такого военного округа — дуката — чаще всего совпадали с границами провинции, но могли и не совпадать. Так, например, Валерий Конкорций, имея ранг дукса, командовал всеми пограничными частями, стоявшими на Рейне. Это еще раз подчеркивало полную независимость военного командования от провинциальных властей. Ранее в легионе служило от 5 до 6 тыс. воинов. Некоторые легионы, как кажется, и сейчас сохранили эту численность. Но большинство их было разделено на несколько, так что каждый легион состоял из одной тысячи солдат. Новые легионы, создаваемые тетрархами, сразу же имели именно эту сравнительно небольшую численность. [71] Формирование таких более мелких воинских частей позволяло лучше ими командовать, оперативнее их использовать и в то же время уменьшало опасность мятежа. Количество самих легионов было резко увеличено и дошло до 64, из которых 30 были заново созданы Диоклецианом. Из этого числа 28 легионов, т. е. почти 45 %, стояли в восточной части Римской империи и, следовательно, находились в распоряжении самого Диоклециана.

Организацией такой мощной армии Диоклециан не ограничился. Он создал своеобразный мобильный резерв, называемый comitatus, что само по себе не было новостью, так как в виде военной свиты императора он существовал и ранее. Тетрархи были вынуждены довольно часто перемещаться по территории Империи, и, соответственно, их свита тоже передвигалась вместе с ними. Уже одно это вело к появлению мобильной воинской силы. Разумеется, это обстоятельство явилось только толчком к созданию на основе свиты настоящей армии. В результате comitatus превращается в довольно значительную вооруженную силу, которая не связана с определенной территорией и может быть использована в самых различных целях — от поддержки действующей на границе армии до подавления мятежа внутри Империи. В состав этой мобильной армии вошли два заново сформированных легиона, названных по именам августов Иовианским и Геркулианским, [72] собранных из наиболее отличившихся воинов преимущественно иллирийского происхождения, [73] конные части и так называемые protectores — особый корпус, созданный на основе тех доместиков, которыми командовал будущий Диоклециан накануне своего провозглашения императором. Эти protectores в значительной степени рассматривались как «резервуар» назначения и офицеров, и чиновников из числа наиболее, на взгляд императора, способных, кого он явно знал лично. В состав comitatus входили и отдельные отряды варваров, находившихся на римской службе. Каждый император имел такой comitatus. При Диоклециане резкого отличия между полевой армией, стоявшей на границах, и мобильным comitatus, видимо, не было, и при необходимости и отдельные воины, и подразделения могли переходить из одной части вооруженных сил Империи в другую, однако, возможно, все же солдаты и офицеры comitatus занимали более привилегированное положение.

Мобильные части и, пожалуй, особенно protectores использовались и для охраны императоров, исполняя роль личных телохранителей. Это ставило под вопрос необходимость существования преторианской гвардии. Но, может быть, в силу своего консерватизма Диоклециан преторианские когорты не распускал, хотя и сократил их численность. Они по-прежнему считались самыми привилегированными подразделениями римской армии, однако реальной роли уже не играли, оставались в Риме и отныне составляли не более чем гарнизон города, в то время как императоры находились в армии или своих резиденциях, и реально подчинялись не префекту претория, а префекту Рима.

Резко увеличивавшаяся в своих размерах армия требовала, естественно, большого количества солдат. И перед тетрархами стал вопрос воинского набора. В период республики римская армия являлась гражданским ополчением, и каждый боеспособный гражданин был обязан воевать за свое государство. Считалось, что он должен был участвовать не менее чем в четырех кампаниях. После военной реформы Мария в конце II в. до н. э. началась профессионализация армии, которая завершилась реформой Августа, создавшего профессиональную армию, но формировавшуюся на добровольной основе. Лишь в крайних случаях проводился набор. Принцип добровольности не отменял и Диоклециан, и при нем находились люди, по своей инициативе вступавшие в армию, ибо только она предоставляла социальный и политический «лифт», позволявший, особенно после реформы Септимия Севера, подняться на верх общественной лестницы даже рядовым солдатам. Такой «лифт» вознес на самый верх государства, как уже говорилось, и самого Диоклециана, и его соправителей.

Однако одних добровольцев для резко увеличившейся армии катастрофически не хватало. И Диоклециан ввел наряду со старым порядком набора добровольцев новый. Во-первых, сыновья солдат и ветеранов тоже должны были становиться солдатами. Этим вводилась наследственность солдатской службы. Во-вторых, была введена система так называемой протостасии. Иногда она в чрезвычайных случаях использовалась и ранее, но Диоклециан сделал ее обычной и постоянной. Все землевладельцы в зависимости от размеров своих владений должны были поставить в армию одного или нескольких рекрутов. Единицей набора становился capitulum — участок земли, с которого направлялся в армию один солдат. [74] Это не означало, что должен был идти именно тот человек, кто был непосредственно связан с данным участком. Землевладелец мог нанять любого человека со стороны и направить его в армию от своего capitulum. Владения крупных землевладельцев могли включать несколько таких capitula. Зато крестьяне, владевшие участками меньшими, чем один capitulum, объединялись и сообща выставляли одного будущего солдата. Впрочем, от этой обязанности можно было откупиться, и в таком случае землевладельцы платили особый налог — aurum tiromum. Однако только власти решали, должны были они поставлять воина или выплачивать его денежный эквивалент. Точный размер этого налога неизвестен, но он был явно довольно значительным, и считается, что составлял примерно половину всех поступлений в императорскую казну. От набора и, следовательно, от уплаты aurum tiromum были освобождены некоторые высшие чиновники и дворцовые слуги. С какой периодичностью проводились воинские наборы, неизвестно, но, как кажется, довольно часто, особенно в предвидении или ходе войн. В результате каждый раз можно было набрать от 30 до 40 тыс. солдат. Этого было, конечно, в условиях почти постоянных войн немного, но наследственность воинской профессии и наем на различных условиях варваров компенсировали недостачу.

Диоклециану удалось создать боеспособную и дисциплинированную армию, надежно защищавшую имперские границы и не поднимавшую больше мятежей. Жалованье солдатам, по-видимому, увеличено не было, однако и Диоклециан, и его соправители использовали разные поводы, чтобы раздавать солдатам деньги и другие дары. Регулярное жалованье воинам теперь выплачивалось в основном не деньгами, а пайками. Такая система стала применяться еще раньше, во время «военной анархии», но Диоклециан ее обобщил и упорядочил. Создается целостная система annona militaris. На провинциальном или диоцезном уровне ее возглавлял специальный чиновник — примипил. [75] Он отвечал за поставку необходимого армии продовольствия. Транспорт для этих целей необходимо предоставляли города, что являлось одной из самых тяжелых их обязанностей по отношению к государству. Точные объемы поставок и транспортных расходов определялись ситуацией и географией: на районы, расположенные ближе к местам концентрации войск, были возложены и большие обязанности. Все это требовало огромных расходов, и вся тяжесть содержания резко увеличивавшейся армии ложилась на плечи населения Империи.

Идеологическая политика. Великое гонение. Диоклециан прекрасно понимал значение идеологии в укреплении императорской власти. В значительной степени он действовал в традиционном духе, следуя примеру своих предшественников, особенно Аврелиана, но в то же время вносил и новые элементы. Как и предшествующие правители, он всячески пропагандировал наступление счастливого времени, установление мира и спокойствия в государстве, и все это в результате активной деятельности его самого и соправителей. Сам он выступал как «отец золотого века» (aurei parens saeculi) и «непобедимый восстановитель вселенной» (invictus restitutor orbis).

Большое внимание уделялось строительству, которое должно было увековечить славу тетрархов. Карфаген, Медиолан, Никомедия украшались новыми зданиями, при этом они должны были быть как можно более грандиозными, превосходя своим величием сооружения прежних императоров. Любимая Диоклецианом Никомедия почти целиком перестраивается, там возводятся новые базилики, цирк, дворцы. Пышные дворцы строятся в резиденциях тетрархов, даже временных — Августе Треверов, Кордубе, Сирмии, Фессалонике. В антиохийском предместье Дафне на фундаменте ранее недостроенного дворца был воздвигнут новый, гораздо более пышный, чем планировалось когда-то.

Скорее всего, еще во время своего правления Диоклециан создал великолепный дворец в родной Салоне, соединивший в себе черты пышного жилища государя и мощной крепости. Огромное пространство размером 215x180 м окружено мощными стенами с башнями и крепостными воротами. Только стена, выходившая к морю, была сверху скромно украшена аркадами, напоминавшими, что это все-таки дворец, а не крепость. Внутри четыре широкие улицы, пересекавшиеся под прямым углом и украшенные портиками, делили это пространство на участки. Один из них был занят собственно дворцом, на других располагались казармы стражи, провиантские склады, храмы и мавзолей, занимавший в этом пространстве то место, какое в лагере принадлежало помещению командира и его штаба, что подчеркивало его значение в общем комплексе. Внешне похожий на военные сооружения, дворец не только отвечал «солдатскому вкусу» Диоклециана, но и наглядно демонстрировал несокрушимость императорской власти и недоступность ее обладателя для реальных или потенциальных врагов. Подобный дворец построил себе Галерий в городе, названном им в честь своей матери Ромулы Ромулианой. Он должен был быть и его жилищем, и его с матерью мавзолеем.

И Диоклециан, и Максимиан во время своего правления бывали в Риме лишь дважды, а их цезари всего лишь один раз. Тем не менее он оставался официальной столицей Империи, и Диоклециан уделял ему большое внимание. Он полностью восстановил форум, сгоревший во время гигантского пожара при Карине, в том числе курию, в которой заседал сенат. Это, несомненно, было демонстративным актом: Диоклециан показывал, что он не только победил Карина в бою, но и восстановил то, что погибло при его сопернике. А возрождая курию, он выказывал свое уважение к такому традиционному институту власти, как сенат. И неважно, что фактически этот орган не играл уже никакой роли в управлении государством, главным было то, что он по-прежнему будет заседать в центре римского мира — на форуме. Построенные Диоклецианом термы должны были только своим размером затмить все подобные сооружения, созданные ранее. Огромный комплекс вмещал одновременно 3200 человек, в то время как самые до этого большие термы Каракаллы были рассчитаны на 1600.

И восстановление форума, особенно курии, и строительство грандиозных терм должны были подчеркнуть приверженность императора традиционным ценностям Рима, что играло большую роль в идеологической политике Диоклециана. Как и Август, он позиционировал себя как восстановитель старых ценностей, обычаев, культов. Всячески пропагандировалось, что Диоклециан и его соправители не создают ничего нового, а лишь восстанавливают старое, утраченное или поврежденное за время предшествовавшего хаоса. Издаваемые от имени всех четырех тетрархов законы были наполнены ссылками на старые правовые и религиозные принципы. Следование последним обеспечивало покровительство богов, принесших мир и благополучие государству под властью благочестивых и религиозных императоров. По отношению к людям благочестие тетрархов выражалось в их заботе о нравах, моральной чистоте, об исполнении всеми подданными традиционных ритуалов и почитании ими отеческих богов. Подчеркнутая традиционность выражалась и в том, что все свои акты тетрархи издавали только на латыни, хотя издавна в восточной части Империи использовался греческий язык. Особенно все это касалось семейных отношений. В годы кризиса и «военной анархии» семейные устои оказались весьма расшатанными. И Диоклециан стремился их возродить. Так, например, в законах подчеркивалось сохранение отцовской власти (знаменитая patria potestas) внутри фамилии. Основой семьи, как и в древности, должно было быть благочестивое отношение между (pietas) родителями и детьми. Сурово осуждались нечестивые и незаконные браки, в том числе между римлянами и варварами. Правда, прочно укрепить традиционную семью Диоклециану не удалось, ибо новые времена решительно ее разрушали. Да и сам император, предоставляя сыновьям солдат возможность самостоятельно вступать в армию или государственный аппарат, тем самым изымал их из-под отцовской власти, разрушая этим традиционный базис римской фамилии.