Чтение онлайн

Наряду с налоговой реформой Диоклециан проводил и денежную. К моменту его прихода к власти, как уже говорилось, финансовое положение Империи было катастрофическим. Попытка Аврелиана выйти из этой ситуации хотя и несколько улучшила его, но в целом радикально проблему не решила. И при Каре инфляция только усилилась. Необходимо было принимать меры. Как и другие реформы Диоклециана, денежная тоже была направлена на укрепление централизации государства. Хотя выпуск золотой и серебряной монеты являлся государственной монополией, отдельные города, особенно восточные, могли выпускать собственную мелкую медную и бронзовую монету. Правда, к тому времени жестокий экономический кризис, сопровождавший «военную анархию», привел к почти полному прекращению чеканки местной монеты. Только Александрия еще продолжала выпускать свои тетрадрахмы.

В 294 г. Диоклециан принял решительные меры. Выпуск собственной монеты в Александрии, как и в любом другом городе, был запрещен. С финансовым сепаратизмом Египта было покончено. Монетный двор в Александрии сохранился, и узурпатор Домициан использовал его для выпуска своей монеты. Но после взятия Александрии армией Диоклециана старый порядок был восстановлен. Правда, монеты, чеканенные здесь, практически те же, что и во всей Империи, могли сохранять старые названия — драхмы. В то же время, нуждаясь в довольно большой денежной массе (особенно для армии), Диоклециан увеличил количество монетных дворов в Империи. Каждый из четырех тетрархов имел в своем распоряжении несколько монетных дворов, однако все они должны были выпускать монету по единому образцу. Это привело к восстановлению разрушенной в III в. единой денежной системы в рамках всей Римской империи.

Другим важным шагом Диоклециана стало изменение самой денежной системы. Узурпатор Караузий, располагавший весьма значительными ресурсами серебра, смог выпускать довольно полноценные серебряные монеты, которыми он расплачивался со своими солдатами и особенно моряками. И Диоклециан пошел на выпуск более полноценной монеты. Он ориентировался на серебряный денарий времен Нерона в 50–60-е гг. I в., когда ни о каком финансовом кризисе не было и речи. Но, разумеется, простое повторение нероновского денария было в новых условиях невозможно. Диоклециан стал выпускать серебряный аргентей (argentum — серебро) весом, как и во времена Нерона, в 1/96 фунта, т. е. 3,4 г, и содержавший более 92 % чистого серебра. Такой полноценной серебряной монеты Империя не видела со второго десятилетия II в. Стали выпускаться и мелкие монеты: фоллис (follis — кошелек), который называли также просто нуммус — монета, [61] и более легкий неоантониан. Самая маленькая биллоновая (а фактически медная) монета весила всего 1,3 г. Одновременно был установлен постоянный вес золотого аурея — 1/60 фунта, или 5,45 г. Поскольку аргентей заменил собой старинный денарий, [62] то и отношение между ним и ауреем было традиционно установлено 1:25. В свою очередь, аргентей составлял 8 фоллисов.

Однако создать стабильную финансовую базу Империи Диоклециану не удалось. Его стройная денежная система столкнулась с неумолимой реальностью. Долгие войны, необходимость содержать большую армию и все более увеличивавшиеся в своих размерах бюрократический аппарат и императорский двор (точнее — дворы), расходы на обширное строительство и раздачи населению, непреодоленные экономические трудности вели к новой инфляции и росту цен. Стоимость монеты уменьшалась. В фоллисе и неоантониане почти исчезло серебро. И вес фоллиса уменьшился, он уже стал весить не 1/32, а 1/40 фунта, и на этом его падение не прекратилось. Соотношение между золотой и серебряной монетами, несмотря на официальный курс, изменялось в пользу золота. За несколько лет стоимость золота выросла почти на 40 %, а к концу правления Диоклециана — вдвое. Между тем власти требовали при всех расчетах исходить из установленной ранее стоимости металла и, соответственно, монеты. Это делало использование золотой и даже серебряной монеты абсолютно невыгодным. В результате золото предпочитали собирать в клады. Стремясь не допустить утечки золота и серебра, императорская власть стала насильственно скупать или даже реквизировать драгоценные металлы. Так, в Египте с каждого участка в 100 арур (египетский эквивалент югера) надо было поставить 1 унцию золота и 12 унций серебра. Однако это не помогало. Реальная стоимость драгоценных металлов, особенно золота, резко возрастала. Этому способствовала постоянная нехватка металла для чеканки полноценных золотых и серебряных монет. Кроме того, в своих внешних сношениях имперское правительство было вынуждено использовать полноценную монету. Это еще более уменьшало количество драгоценных металлов внутри имперских границ, что также способствовало росту цены на них. В результате золото и серебро стали исчезать из обращения. Наиболее распространенной монетой становится неоантониан, а он был самого плохого качества из всех существовавших тогда монет.

В 301 г. Диоклециан предпринял новую реформу, удвоив стоимость монет, [63] но это помогло мало. По-прежнему существовал разрыв между номинальной и действительной стоимостью денег. Реальная наполняемость государственного бюджета уменьшалась. Одновременно росла стоимость жизни. Так, в Египте за 90-е гг. цена на пшеницу выросла с 300 до 666 драхм за артабу, ячменя — со 100 до 400, вина — с 500 до 670. В целом цены выросли приблизительно на 50 %. Одновременно увеличивалась, хотя и не в такой пропорции, плата наемным работникам. Все это подрывало экономическую базу государства и, что для императора было еще важнее, наносило удар по поступлениям в казну и снабжению армии. И в 301 г. Диоклециан издал так называемый эдикт о максимуме.

Эдикт о максимуме, изданный от имени всех четырех императоров, представлял собой обширный документ, в котором тщательно перечислялись все имевшиеся в этот период в Римской империи продукты и товары, торговые операции и различные услуги и устанавливались на них максимальные цены или оплаты, [64] и нарушать их было нельзя под страхом смертной казни Диоклециан объяснил необходимость издания этого эдикта тем, что, в то время как в результате прекрасной и благодетельной деятельности тетрархов и с помощью бессмертных богов в Империи установилось спокойствие, враги разгромлены и возвращены римское достоинство и величие, отдельные спекулянты из-за своей алчности совершают преступления и ввергают население и особенно солдат в нищету, поэтому и установлена предельная стоимость и товаров, и услуг. Сами товары перечислялись со всей возможной тщательностью, включая различные сорта одного и того же товара, за которые, естественно, устанавливались и разные цены. Так, самый низший и самый лучший сорта льна различались по стоимости в 2,5 раза, а, если учесть самую грубую льняную пряжу, то и в 16 раз. Это же относилось и к оплате различных услуг, включая, например, стоимость бритья брадобреем или подачи жалобы юристом (эти услуги различались в 125 раз). Пшеница оценивалась в 100 денариев за модий, а ее перевозка из Александрии в Рим — 16 денариев. Доставка груза на осле стоила 4 денария за милю, на верблюде — 8 денариев, а в повозке — 20.

Во времена кризиса республики отдельные политические деятели своими законами устанавливали максимальную цену на хлеб, но это были чисто политические акции и касались только одного, хотя и очень важного для народа товара. Теперь же цель эдикта была скорее экономическая — сохранить приемлемый уровень жизни населения и в первую очередь солдат, а также обеспечить чиновничество и двор более дешевыми товарами. Перед нами — первое масштабное вмешательство государства в экономическую жизнь общества и попытка поставить всю хозяйственную жизнь Империи под государственный контроль. Независимо от субъективных целей, какие мог ставить перед собой Диоклециан, [65] издание этого эдикта шло в русле его стремления к централизации и установлению тотального контроля чуть ли не над всей жизнью государства. Эдикт должен был действовать во всей Империи, но сколь долго он реально применялся, сказать трудно. Во всяком случае, ни дальнейшее падение монеты, ни рост стоимости жизни он не остановил. Римская экономика продолжала развиваться по своим законам.

Военная реформа. Военные успехи Диоклециана и его соправителей и создание внутри Империи относительной стабильности в большой мере были обусловлены реформой римской армии. Все четыре тетрарха провели в ней большую часть своей жизни, пройдя практически все ступени воинской службы, начиная с рядового солдата; они знали армию изнутри и могли профессионально оценить ее сильные и слабые стороны. Во время «военной анархии» войска с трудом отбивали нападения внешних врагов и в то же время являлись постоянной угрозой для правящего императора. Надо было в значительной степени создавать новую армию и заново укреплять границы.

Большое внимание уделяли Диоклециан и его соправители совершенствованию военной инфраструктуры. Были восстановлены и созданы новые укрепления. В основном они располагались вдоль дорог, рек, иногда на морском побережье. Там располагались гарнизоны, состоявшие из двух-трех когорт или других единиц. Они соединялись специальными дорогами, по которым можно было легко перебросить необходимое подкрепление. Такой заново созданной укрепленной линией была так называемая уже упоминавшаяся strata Diocletiana в Сирии. Она включала в себя дорогу, идущую от Аравии до Евфрата через Пальмиру, и сеть укреплений вдоль нее. Среди последних важное место занимал военный лагерь, созданный в Пальмире. После уничтожения Пальмирского царства и значительных разрушений, произведенных армией Аврелиана, этот город потерял всякое экономическое, а тем более политическое значение, но полностью сохранил свое прекрасное стратегическое положение, и Диоклециан не мог его не использовать. Восточные укрепления должны были защитить Сирию и другие восточные провинции от вторжений персов. Глубина оборонительной линии здесь доходила до 200 км. Некоторые из них были построены за Тигром, чтобы защитить новые римские владения. После подавления египетского восстания и очищения самой южной части Египта была укреплена новая граница. В Африке довольно серьезными врагами оставались кочевые берберские племена, и там тоже была создана сеть укреплений. В Британии на старом вале Адриана, защищавшем римские провинции от нападений оставшихся независимыми пиктов, были восстановлены заброшенные ранее форты, а кроме того, построены специальные прибрежные укрепления с целью защиты побережья от пиратских рейдов. [66] Подобные форты создавались также вдоль рейнской и дунайской границ. Более того, укрепления строились и на противоположных берегах этих рек, с одной стороны, давая дополнительную защиту приграничным городам, а с другой — демонстрируя германцам и сарматам мощь Империи. [67] Именно такие сравнительно небольшие по размерам, но хорошо укрепленные крепости, а нс прежние большие лагеря и лагерные города, в которых сосредоточивалось несколько легионов, должны были стать основой обороны имперских границ. Кроме того, такое рассредоточение сил уменьшало возможность узурпации. Одновременно императоры всячески способствовали постройке новых или реставрации старых городских стен. Они воздвигались самими горожанами и за счет города, но тетрархи их в этом поощряли.

Другим аспектом деятельности Диоклециана стало создание совершенно новой системы изготовления оружия и снабжения им армии. Старая, основанная на существовании многочисленных мелких мастерских, продукция которых покупалась легионерами, в условиях «военной анархии» развалилась. Правда, имелись мастерские и в самих легионах, но удовлетворить все нужды армии они не могли; к тому же в условиях постоянного передвижения легионов, что было обычным делом во времена «военной анархии», они и сохраниться не могли, поэтому Диоклециан создал государственные оружейные мастерские, так называемые фабрики (fabricae). [68] Они располагались поближе к местам расположения легионов, чтобы максимально сократить пути доставки продукции, а также там, где имелись более благоприятные условия для работы. Всего было создано 35 фабрик, из которых 20 располагались в западной части Империи, а 15 — в восточной. Часть их (по-видимому, большая) специализировалась на каком-то одном виде вооружения (щиты, копья, доспехи и т. п.), а часть изготовляла самое разное вооружение. Работники этих фабрик — fabricenses — были (по крайней мере, в своем большинстве) свободными людьми, а не рабами. Объединены они были на военный манер и покидать фабрику не имели права. Их работа, как чиновничья и военная служба, определялась как militia. И организованы фабрики были на военный манер. Как и солдаты, fabricenses получали государственное довольствие. Фабрики были распределены по различным рангам, и во главе каждой стоял praepositus. Такое приравнивание к военным давало работникам и определенные привилегии. Они образовывали особый союз, членство в котором считалось почетным. Возможно, для организации вещевого довольствия армии уже Диоклециан создал и ткацкие мастерские (gynaecei), организованные таким же образом. Работа в государственных мастерских была наследственной. Наряду с чиновниками и солдатами эти работники являлись частью государственного аппарата, создаваемого Диоклецианом.

Одновременно совершенствованием, а во многих случаях созданием заново военной инфраструктуры реорганизовывалась и сама армия. В первую очередь была увеличена ее численность. По некоторым данным, она составила 435 236 человек, из которых 45 562 служили на флоте, а остальные — в сухопутной армии. По другим подсчетам, общая численность войск составляла приблизительно полмиллиона воинов или даже 600 тыс. [69] Это означало увеличение на 1/4 или даже 1/3 по сравнению с началом III в. и практически в 2 раза по сравнению с временем Августа и его преемников. Теперь профессиональные солдаты составляли приблизительно 1 % населения Империи. Это довольно значительная цифра для того времени.