Чтение онлайн

– Бифуркационная?
– Инспектор улыбнулся.

– Именно!.. Да-да, я понял. Постараюсь проще. Бифуркация - это катастрофа. Малое воздействие - крупные последствия. Склонность к локальной структуризации и распаду... Еще проще? Да куда уж проще!.. Короче, личность - информационный процесс. Его можно условно разделить на два потока: созидательный и разрушительный. И вот, в момент аварии, когда я... ну, скажем отделился от своего тела, информационный процесс моей личности утратил связность... Ну, хорошо, цельность! Это-то понятно? Тела нет, вот она и... Связи ослабли. И часть подсознания реализовалось отдельно, причем именно та самая, несущая деструктивное начало. Более того, есть основания думать, что она сумела воплотиться, и теперь это почти самостоятельный индивидуум, который, возможно, обладает свободой воли и способен действовать самостоятельно. Он несет в себе колоссальный заряд зла, копившийся во мне с.., с тех самых пор.

– А что за зло такое? Чем оно характерно? И откуде ему было взяться?

– Я не могу объяснить понятнее, - раздраженно сказал свидетель.
– Скептецизм, деструктивная направленность мышления, цинизм, мстительность, вероломство... Что там еще?.. Да все, что угодно! Вы понимаете, в каждом человеке сидят, фактически, две личности. Иногда одна берет верх, иногда другая. Но я - существо иного порядка. В нормальном состоянии я подавляю свое разрушительное начало почти полностью И не выпускаю его на волю, хотя иной раз очень хочется, если посмотреть, что творится в мире... Я же не деревяшка!

– Так-так, - инспектор пристукнул ладонью по столу.
– С трудом, конечно, верится в эти ваши разделения и перевоплощения, но другой версии у меня пока нет.

– Я должен вас предупредить, - глухо сказал свидетель. Личность не сбалансированная диалектически, крайне неустойчива. Я могу в любой момент выкинуть что-нибудь.., истерику закатить или начать проповедовать какое-либо учение... и прочее. Я вас умоляю, не предпринимайте опрометчивых шагов! Самое лучшее в этом случае изолировать... Вы ведь человек уравновешенный и благоразумный. Не надо огласки, и шум поднимать на надо...

– Что же надо?

– Ну, не знаю... Интуиция вам подскажет. Надо как-то восстановить статус-кво.

– Что-что?

– То есть, меня в том состоянии, в каком я был до аварии.

– Хорошо бы, - согласился инспектор.
– Только вот как? Авария была? Была. Вы погибли? Погибли. Трагически? Еще бы!.. Все - официально вы не существуете.

– Официально я в этой стране уже давно не существую, буркнул свидетель.
– Но тогда кто же перед вами?

– Скажите, а какими свойствами обладает этот ваш внутренний оппонент? То есть, теперь уже наружный... Нельзя ли его как-нибудь изловить и обезопасить?

– Боже вас сохрани!
– вырвалось у свидетеля.

Инспектор поймал на себе взгляд собеседника и почти физически ощутил свою наивность. И смутился.

– Ну, я может быть неправильно выразился...

– Вероятно, вы не вполне отдаете себе отчет в том, что произошло. Поймите, это теперь вполне самостоятельное сознание. И оно эволюционирует. Но его эволюция носит очень односторонний характер. В известном смысле, это сознание похоже на сознание закоренелого преступника, отчаявшегося найти свое место в обществе, исполненного презрения к существующей этике и морали, и мстящего за свои неудачи всем подряд.

– Какие неудачи?

– Он - разрушитель, а удачи сопутствуют только созиданию. Отсутствие же признания - тяжкая ноша. И любой из нас старается переложить эту ношу на окружающих, хотя должен нести ее сам.

Произнеся эту загадочную фразу, свидетель умолк, посчитав, видимо, что сказал достаточно, и продоставив инспектору трактовать ее по своему усмотрению.

Инспектор уже приступил к размышлениям, но в это время в дверь постучали.

– Войдите, - крикнул он.

Дверь открылась, и в кабинет вошел дежурный сержант.

– В чем дело, Николай? Я веду допрос, - стого сказал инспектор.

Сержант помялся в растерянности.

– Владимир Борисович, тут позвонили из морга и сказали, что труп нашелся.

– Как нашелся?
– инспектор вскочил.
– Как это нашелся?! Они что там, совсем!.. Я тут, понимаешь... А они... Черт бы их всех побрал! Где он был?

– Да я не знаю - они не сказали. Но они говорят, что он живой.

– Кто живой? Труп?

– Нет, - сержант совсем растерялся.
– Я понял так, что он и не умирал... Или симулировал.

– Что симулировал? Смерть?

– Ну, в общем, не знаю... Позвоните сами и выясните.

– Так, - сказал инспектор.
– Это номер! Какой у них телефон?

– Не знаю. Там у меня на столе список есть - узнать?

– Не надо - у меня самого он есть.

– Так я могу идти?

– Да-да, иди, Я сам разберусь.

– А подследственный?

– Что - подследственный?

– Его забрать?

– Куда забрать?

– Ну, куда... В камеру. Или куда?

– В камеру?
– инспектор наморщил лоб.
– Нет, не надо. Пусть пока посидит. Иди Коля, не морочь мне голову!

Сержант вышел, а инспектор начал вызванивать по телефону районный морг. Удалось ему это не сразу, а когда удалось, из морга сообщили, что у них сроду никто не оживал, никуда по этому поводу они не звонили, а что касается трупа, то он как исчез, так с тех пор и не объявлялся. Получив эту информацию, инспектор машинально взглянул на часы, чертыхнулся и уставился в одну точку, расположенную где-то за горизонтом событий во вселенной.

Свидетель сидел тихо, понимая, что инспектору есть о чем подумать.

– Ну, так.., - произнес тот после минутного молчания. Кто-то позвонил. Кто? Но самое главное, зачем?.. На шутку это не тянет. А тогда что?

И тут на столе зазвонил телефон. Инспектор взял трубку:

– Алле... Вас слушают!

На другой стороне кто-то дышал в микрофон и молчал.

– Ну, долго вы там намерены еще играть в молчанку?

– Горобец сидит у вас?
– произнес на другом конце развязный голос.

– Вы куда звоните?
– повысил голос инспектор.

– Я знаю куда звоню. Отвечайте на вопрос.

– С кем я говорю?

– Если вам это не известно, то не имеет значения. А если известно, тогда незачем спрашивать. Я повторяю свой вопрос: Горобец у вас?

– Вы ошиблись номером, - сказал инспектор и ухмыльнулся.
– Это квартира.

Подобные звонки раздавались в его кабинете не в первый раз. В отличие от многих других инспекторов, наш инспектор знал, как на них реагировать. А именно: следует вести разговор таким образом, чтобы получить максимум информации о собеседнике. Что он и делал теперь.