Чтение онлайн

– Хорошо, - голос высказал признаки раздражения у его владельца.
– Передайте ему трубку.

– Повторяю: вы ошиблись номером. Перезвоните.

– Минуточку! Не кладите трубку, - тон голоса несколько смягчился.
– Мне нужна справка.

– Справок не даем, - строго сказал инспектор.
– Я полагаю, вы должны извиниться и сообщить кто вы такой.

– Хорошо, я извиняюсь. Я звоню участковому инспектору райотдела милиции.

– Что ему передать, если вдруг появиться?

– Я хочу сообщить вашему подследственному, что я существую.

– Рад за вас.

– Его, вероятно, это тоже обрадует.

– А он вас знает?

– Да, мы с ним когда-то были очень близки.

– Ну, так вы бы ему самому и звонили - зачем же милицию зря беспокоить?

– Есть сведения, что в данный момент у него нет телефона, - насмешливо произнес голос. Поэтому уж будьте так любезны, передайте от меня привет и наилучшие пожелания. И обратите внимание на бутылку. Вы меня слышите?

– Спасибо, но я не пью. Телефон придушенно хрюкнул и залился монотонными гудками. Инспектор положил трубку и вопросительно посмотрел на свидетеля.

– Интересуются вами, Сергей Кузьмич. Приветы шлют.

Свидетель вымученно улыбнулся:

– Знаете, я совершенно измотан. Обстоятельства изменились радикальным образом - мне нужно подумать. Отправьте меня в камеру, или... куда-нибудь.

– А как же наш разговор?

– Этот разговор бесконечен. Он совершенно беспредметен, и вы очень скоро в этом убедитесь. Вы придете к выводу, что самое лучшее - отпустить меня на все четыре стороны, сочинив какую-нибудь правдоподобную историю.

– Да, похоже на то, - согласился инспектор.
– Но я, собственно, и пытаюсь выудить из вас эту самую правдоподобную историю. Пока, правда, без особого успеха.

Он задумчиво поводил пальцем по столу, повертел в руках шариковую ручку, не нашедшую иного применения, и задумчиво повторил:

– Да, похоже на то... Очень на то похоже... Ну, хорошо, я готов вас отпустить на все четыре стороны. А что делать с этим абонентом? Он ведь не с того света звонит, не из преисподней?

– Преисподняя - в нашей душе, - сказал свидетель каким-то обреченным голосом.

– Что он может предпринять? Он вообще может что-нибудь предпринять? Как отразится его.., - инспектор поискал подходящее слово, но отыскал только одно: - наличие на делах мирских.

– Вообще говоря, ничего сверхъестественного без меня он сотворить не может. Все же, Бог - я, а не он, при том, что и я не... всесилен!.. Однако, в духовной сфере, то есть в сфере политики, культуры... Я это могу охарактеризовать, как массовый психоз, или нечто подобное.

– А разве у нас сейчас на психоз? Плюнь, и в суверенитет попадешь! Страна разваливается на глазах...

– Пустяки. Совершенно естественный процесс развала империи. В исторических масштабах это достаточно безобидное явление.

– И это вы называете безобидным явлением?! Государство,существовавшее тысячу лет, разваливается на мельчайшие куски!

– Что касается России, то за тысячу лет ее пытались развалить уже тысячу раз, и ни разу не смогли. А что касается, скажем, Армении, то к России она имеет слабое отношение. Там своя культура, и свой менталитет. Не надо путать божий дар с яичницей! Одно дело - нация, а другое государство. Почему вы не сожалеете о развале Британской Империи на Великобританию и далеко ей не сопредельную Индию?

Инспектор покрутил носом, соображая, а потом воскликнул:

– Но мы-то живем не в Индии и не в исторических масштабах! И кушать хотим каждый день. А на почве всех этих размежеваний скоро уже с голоду начнем пухнуть, потому что никто толком не работает.

Свидетель мягко улыбнулся:

– Не волнуйтесь. То, что сейчас происходит, процесс, в общем, позитивный. Сознание каждого человека освобождается от религиозных догм, утрачиваются жизненные идеалы и ориентиры, но это ненадолго. Постепенно каждый осознает,что прежде всего нужно надеяться на себя, а сумма частных интересов, в конечном итоге, даст положительный импульс развитию всего общества. Самое главное, что общественное сознание не захвачено сейчас какой-то одной идеей религиозного толка. Вот когда это случается - действительно страшно.

– Например?

– Например, начало нынешнего столетия.

– А какая там была религиозная идея?

– То есть? Коммунизм, естественно?

– Как коммунизм?! Да там же атеист на атеисте сидит!

– Коммунизм, Владимир Борисович, - это типичная религиозная доктрина, причем, одна из самых ярких и притягательных, ибо под нее была подведена якобы научная база. Истоки - в раннем христианстве, и здесь я, каюсь приложил руку. Намеренья были самые благие: всеобщее равенство, братство и прочая общественная гармония. Результат налицо. Фанатизм, порожденный этими намерениями, только России обошелся примерно в семьдесят миллионов жизней. Стремление к равенству обернулось нивелированием личности, братство - круговой порукой. А во что обошлась общественная гармония! Не гармонируешь - на Колыме загармонируешь!.. Мифологизация общественного сознания достигла своего предела. Даже когда до победы коммунизма оставалось всего два года, в него верили. Рассказывали анекдоты, но верили. Вот ведь какая штука!

– Зато уж теперь ни во что не верим, - мрачно сказал инспектор.
– Только в очереди, талоны и повышение цен.

– И правильно делаете. Потому, что рост цен - это р е а л ь н о с т ь, природа которой в естественной переоценке каждым результатов своего труда. И ничто, кроме падения спроса на товар, не сможет остановить рост цены предложения. Но прогнозы сбываются, значит они возможны, а значит надо их делать и пытаться организовать свое поведение в соответствии с ними. Действия людей становятся рациональными - это главное.

– А в противоположном случае?

– Иррациональными. Например, во времена крестовых походов люди шли в Палестину отвоевывать гроб господень. Спрашивается, зачем им нужен был этот несчастный гроб?

– А он существовал в реальности?

– Это зависит от того, кого считать Господом. В принципе, гробы есть везде.

Подследственный сделал многозначительную паузу, и инспектор понял намек.

– А!
– произнес он, - в том смысле, что... Труп в морге, а вы-то здесь. Н-нда... И это лишний раз подтверждает... Ну, вы меня убедили. Почти.

– Я, собственно, все это говорю к тому, что ваш абонент усиливает иррациональную сферу бытия в некоторой своей окрестности. И тут ему нет равных. Теперь главное: что вам делать? Ничего! Нужно делать вид, что ничего не случилось. Понимаете?

– Момент!
– инспектор был огорошен таким поворотом дела.
– Что значит "ничего"? Вообще ничего?

– Поймите, - с жаром воскликнул подследственный, - ему как хлеб нужна атмосфера ажиотажа. То есть, шум до небес. Слухи. Он питается энергией сумасшествия. Существует некоторое коллективное биополе, и чем выше его потенциал, тем большими возможностями он располагает. Его кредо разрушение. Я созидаю, а он разрушает!