Когда в вечерний час схожу я в тихий сад,И мгла вокруг меня пьяна и ароматна,И на песке аллей причудливо горят,Разбросаны луной серебряные пятна, –Я отдаюсь во власть чарующим мечтам,И пусть моя судьба темна и безотрадна,Поэзия меня ведет, как Ариадна,Сквозь лабиринт скорбей в сияющий свой храмИ снится мне, что я и молод и любим.Любовь и молодость!
С вопросом на устах и с горечью во взоре,Как глупое дитя, обманутый тобой,Широкошумное, разгневанное море,Стоял я над твоей кипучей глубиной.Вокруг лежала ночь. Сплошною вереницейХолодный ветер гнал по небу облака;На мысе пристани подстреленною птицейМетался яркий свет на башне маяка;Усталый город спал, – лишь ты одно не спалоИ, грозно уходя в клубящийся туман,Отхлынув от скалы, зловеще замолкало,Прихлынув снова к ней, гудело, как орган.О, как я рвался к вам, полуденные воды,Как страстно рвался к вам из родины моейЗабыть мою печаль на празднике природы,Согреть больную грудь теплом ее лучей!..
На Крите жил чудак, по имени Икар.Для дерзких дум его земля казалась тесной.Он с завистью смотрел, как солнца яркий шарТоржественно плывет дорогою небеснойИ как в вечерний час, когда в борьбе со мглойСмежит усталый день лазоревые взоры,В эфирной вышине, как бисер золотой,Горят лучистых звезд далекие узоры…Был праздник. Критяне спеша сходились в храм.С утра алтарь богов увенчан был цветами,И пели арфы жриц, и синий фимиамС курильниц тихо плыл душистыми струями.Вдруг, голову склоня и с луком за спиной,Наперерез толпе сограждан суетливой,Бесцельно устремив свой взгляд перед собой,Скользнул Икар, как тень, как призрак молчаливый.Его окликнул жрец: «Куда ты в этот час,К чему ты взял твой лук? Убийство и охотаПреступны в день молитв!..» Но он не поднял глаз,Направя шаг за вал, чрез старые ворота.Пред ним сквозь чащу пальм, платанов и олив,В лазурном блеске дня волнуясь и сверкая,Синел и рокотал ушедший вдаль залив,Хрусталь прозрачных волн о скалы разбивая.Икар спешил туда. Там выбрал он стрелуИ снял с плеча свой лук. Запела, застоналаТугая тетива, и чайка на скалу,Пронзенная в крыло, к ногам его упала.И долго, наклонясь над птицей, он сидел,Строенье крыл ее прилежно изучая,И было тихо всё, – один залив шумел,Хрусталь прозрачных волн о скалы разбивая…Опять в волненьи Крит… По острову прошлаБезумная молва!.. Качают головами,Не верят, но спешат, – без счета, без числа,Как шумный вешний дождь, потоками, волнами!С вершин и до земли уступы желтых скалУнизаны толпой… По ветру шумно бьютсяКлочки цветных одежд и ткани покрывал.<. . . . . . . . . . . . . . .>Пусть это только миг, короткий, беглый миг, И после гибель без возврата,Но за него – так был он чуден и велик – И смерть – не дорогая плата!
Завтра вновь полумрак этой комнаты хмурой,Где так редко беспечная радость гостит,Тонкий абрис головки твоей белокурой,Точно ласковый солнечный луч, озарит.Ты войдешь – и, как фея ребяческой сказки,Всё вокруг оживишь ты: заблещет камин,Просветлеют мгновенно поблекшие краскиНа узорах ковра и полотнах картин;И на полках зашепчутся книги поэтов,И на скрипке приветный аккорд задрожит,И в бесстрастных глазах пробужденных портретовМолчаливый, но внятный восторг заблестит.После долгой, мучительно долгой разлукиЯ опять отдохну от печали моей,Я опять их услышу, знакомые звукиСеребристого смеха и звонких речей…
Гнетущая скорбь!.. Как кипучий поток Она в мою грудь приливает,Как волны потока качают челнок, Она мое сердце качает!Довольно, безумец, бороться с судьбой, Душа утомленьем объята…О демон неверья, отныне я твой, Я твой навсегда, без возврата!Пусть жизнь – эта старая лгунья – других, Довольных, тупых и бездушных,Прельщает игрою миражей своих И блеском их красок воздушных…
Наперекор грозе сомненийИ тяжким ранам без числа,Жизнь пестрой сменой впечатленийЕще покуда мне мила.Еще с любовью бесконечнойЯ рвусь из душной темнотыНа каждый оклик человечный,На каждый проблеск красоты.Чужие стоны, скорбь чужая[Еще мне близки, как свои…]
Итак, сомненья нет, – разлука решена,И легкий парус мой, обветренный ненастьем,Готова вновь умчать житейская волнаК безвестным берегам, на поиски за счастьем.Не странно ли?.. Любить спокойный уголок,Туманы севера и плач его метели,Заветный труд, друзей сплотившийся кружок, –И вечно странствовать без отдыха и цели,И вечно чувствовать, что всюду ты чужой,Что нету у тебя ни очага, ни крова…
Тихая ночь в жемчуг росы нарядилась…Спите, тревожные думы, в сердце моем!..Тихая ночь в жемчуг росы нарядилась…Вон одинокая звездочка с неба скатилась…В темных кустах дрогнула птица крылом…Спите, тревожные думы! Покоя, покоя!Полосы лунного света лежат на пруду…Спите, тревожные думы.
Ты разбила мне сердце, как куклу ребенок,И права, и горда, и довольна собой!Резвый смех твой, как прежде, задорен и звонок,И как ясное небо – твой взгляд голубой.Но постой, – этот праздник любви и свободыСкоро тучи душевной грозы омрачат:За меня отомстят беспощадные годы, –Беспощадные годы так быстро летят!Как змея, подползет к тебе старость с клюкою,Чернь волос серебром перевьет седина,И проснешься ты вдруг с безысходной тоскоюОт минувшего счастья, как будто от сна.Что вернешь ты тогда из блаженных свиданий,Из душистых ночей, из чарующих грез?Кто поможет забыть тебе в неге лобзанийГоречь старческих дум и мучительных слез?Чем наполнишь ты дни? Как дерзнешь, не бледнея,Наступающей смерти в глаза заглянуть?Он угас, – обольстительный взгляд твой, Цирцея,И поблекла твоя сладострастная грудь!Я же всё сберегу, ничего не растрачуИз сокровищ любви, схороненных во мне:Пусть сегодня в тоске как ребенок я плачу, –Завтра я запою сладкозвучней вдвойне.Из отрады и горя разбитого чувства,Сколько в нем ни сияло лучей красоты,Всё смиренно внесу я в обитель искусства,Всё в созвучья стихов я вплету, как цветы!И когда о тебе навсегда позабудут,Может быть, над твоею могильной плитойЛюди петь мои песни по-прежнему будут,И любя, и страдая, и плача со мной!..
Еще издалека, из-за косматых скал,Дымящихся в клубах багряного тумана,Там, где-то впереди, я смутно услыхалОднообразный плеск и рокот океана…Стрелою я взбежал на острый перелом –И замер, онемев, без мысли и без слова:Во всем торжественном величии своемГудел он подо мной, как отдаленный гром,В сверкающих лучах рассвета золотого!..И руки я к нему в порыве протянул,И грудь стеснили мне восторженные слезы,Но буйных волн его неутихавший гулНе ласки полон был, а гнева и угрозы…Он на заветный труд меня не ободрял,Он воли не будил в душе моей смущенной:Нет, он как реквием мечтам моим звучал,И гибель мне сулил с враждою непреклонной.Он пел: «Я помню дни, когда твоя нога –О дерзкий человек! – еще не попиралаМои пустынные, глухие берега,Где только волк бродил да серна пробегала…Безлюден и суров был синий мой простор, И дики были надо мноюУщелья и хребты лесистых этих гор,Загромоздивших даль гранитною стеною.Но ты пришел сюда и мир мой возмутил,И внес с собой борьбу, и смерть, и разрушенье;В дремучей мгле лесов пути ты проложил,В долинах выстроил цветущие селенья;От очагов своих искусно ты отвелЗубчатую стрелу громовой непогоды,И вот слепых стихий окован произволИ взнуздан мощный зверь природы.И на моих волнах, где только небеса,Да тучи вольные, да звезды отражались,Отважных кораблей косые паруса Победоносно закачались!..Гордись! Ты – царь всего, что взором и умомТы можешь охватить, природу изучая;Гордись, слепец, своим минутным торжеством,Обетованный рай в грядущем прозревая!..»
Весна, весна идет!.. Как ожила с весною, Как расцвела, как загорела ты!..Ты целый день в саду, где робкой красотоюБлеснули первые весенние цветы…Вчера ты принесла мне ландыш. Ты сиялаТакою радостью, что даже у меняЗабытая струна на сердце задрожала,В заманчивую даль усталого маня…А между тем, дитя, я жил, и жизнь я знаю,Я вижу многое, чего не видишь ты:Встречая ясный май, я вместе с ним встречаюНе только соловьев, и песни, и цветы, –Я знаю, что весной и змеи оживают И из своих подземных норВ залитый солнцем сад погреться выползают, На мягкий воздух и простор;И если ландыш твой так пышно развернулся, Обрызган влагой теплых рос,Знай – и червяк зато в корнях его проснулся Под шумный ливень вешних гроз.Верь жизни и весне! Пусть верует кто может, Но я им верить не могу:Неугомонный червь живет в моем мозгу,И грудь мою змея неутомимо гложет!..