Чтение онлайн

Момент, взглянув коротко на дверь, повернулся, запустил руку в сумку, извлек камушек размером с полкулака, несильно размахнулся и швырнул в спину Скотча. Камень попал ровно посередине спины, Скотч остановился, обернулся. Момент поманил его рукой, и пока тот подходил, извлек из сумки и показал лист бумаги. На листе не было написано ничего, кроме знака "?".

Он стал показывать рукой на дверь подъезда. Двое долго смотрели и кивали головами, потом перестали кивать. Он выхватил у Момента лист со знаком "?" и стал махать им перед лицами двоих. Они продолжали глядеть в направлении двери и не обращали внимания. Он потрогал их за плечи — никакой реакции. Решив, что из того входа прямо сейчас выползает что-то чудовищное, а двое парализованы ужасом, он быстро обернулся. И увидел, что дверь уже полностью серая, и что выправляются у него на глазах последние неровности лицевой стены вокруг нее, и проступает ровно очерченная рамка из прямоугольной плитки восхитительного красно-коричневого цвета.

Его тронули за плечо. Он повернулся. Момент забрал из его рук лист со знаком "?", убрал в сумку. Вторую руку он выставил перед собой, показывая поднятый вверх большой палец. Вынул два листа и показал их, держа один возле другого. На левом было написано: "ЛЕПИТЬ", на правом: "ДА". Скотч кивал, потом махнул рукой по направлению вдоль улицы, повернулся и пошел, не оглядываясь. Момент убрал листы и пошел за ним, заметно вздрагивая от холода.

Следом, путаясь в складках шубы, поплелся он. Ему было хорошо: он согревался. Кроме того, что-то еще, намного более приятное, чем тепло, наполняло его. Такое чувство бывает весной, когда солнце светит ярко и согревающе, снег тает, обращаясь в ручьи, и звонко капает с крыш. Ему казалось, будто в мире что-то происходит, что-то неуловимое, но всеобщее: ощущение, будто мир незаметно улучшается с каждой минутой. Он шел за новыми товарищами, почти не глядя по сторонам, на мрачные недоделанные глыбы, и возвращался мыслями снова и снова к двери, стремительно обретшей восхитительную прямоугольную форму под их взглядами. Мысль о придании формы бесформенному дарила громадное удовольствие.

На пересечении с другой большой улицей они повернули и остановились возле двери невиданной красоты: насыщенно зеленой, с серебристыми вставками, отражающими предметы. Двое направились к двери, сделали жест рукой, приглашая его, и скрылись внутри.

Он задержался разглядеть отражение. Приблизил лицо к тускло поблескивающей поверхности; увидел цилиндрическую пористую голову с тремя неровными черными отверстиями, стянутую многократно обернутым, серым от грязи эластичным бинтом. Приблизился еще, почти прижался головой к поверхности, и она стала полупрозрачной, так что отражение исчезло.

Внутри стоял сказочный запах, запах порядка! Просторный зал был разделен стенками высотой в человеческий рост, почти ровными, идущими параллельно одна другой. У входа стояли четыре огромных пакета, в двух лежали валенки и шуба. Момент был уже в шубе и трясущимися руками надевал валенки. Скотч дождался, пока Момент наденет одни из них, и снова пошел вглубь зала, указав жестом, чтобы шли за ним.

Они остановились возле просвета в одной из черных стенок. Просвет был шириной около метра и разрывал стенку полностью, только горизонтальный цилиндрический штырь вверху соединял ее блоки. На нем висели треугольные предметы, зацепленные за штырь крючками, повторяющими его округлость. Вешалки, так они назывались.

Спутники указали ему на край просвета, один из них вынул бумажку с надписью "ЛЕПИТЬ". Они склонили головы, их тела стали покачиваться. Угол стенки начал испаряться, отступать вглубь. Скорость процесса стала неравномерной, быстрее всего испарение шло вглубь и вниз. В глубине возникло треугольное препятствие, острие которого приходилось на уровень цилиндрического штыря. Материя испарялась вокруг, но треугольник оставался неизменным. И вдруг грубый, еще полностью не вычлененный из монолита стенки колоколообразный предмет с плоской треугольной вершиной заслонила картина из его воображения: пушистая рыжая шуба, висящая на вешалке. Образ стягивал на себя все внимание. Вокруг не стало ничего, кроме шубы... Когда он очнулся, шуба действительно была перед ним, и руки его товарища снимали ее. Просвет расширился, а на штыре в верхней части стенки образовалась еще одна вешалка.

Наконец его охватило изумление, недоумение: откуда в его уме есть картины идеальных вещей и слова для их обозначения? Откуда, если совсем недавно он, кажется, не существовал? Пытаясь вспомнить, что было до того, как он увидел человеческую голову, и его подняли на ноги, он сталкивался с непроницаемой завесой.

Его потянули за локоть, провели через несколько секций к другой стенке, в нижней части которой было неровное углубление. Здесь они быстро — он не успел увидеть конечный образ в воображении — слепили из части стенки громадные валенки. Не теряя времени, вернулись ко входу и упаковали добытое в два пустых пакета.

Свежий, исходящий от новых вещей аромат, приятно жег в глубине ноздрей. Его спутники вышли на улицу, он следом за ними. В нос ударила стылая вонь. Только теперь, когда было, с чем сравнить, он ясно обонял ее. Двое, забросив пакеты за спину, пошли по улице.

Прежде чем пуститься за ними, он взглянул на углубление окна рядом с зеленой дверью. Ему показалось, что линии стали чуть более ровными. Самую малость. Или ему показалось?

Скоро он вновь обвыкся с затхлостью улицы, и приятное чувство нарастающей гармонии вернулось к нему.

Новую красивую дверь он заметил издалека. Она была похожа на зеленую, только чуть меньше и еще более приятная по цвету: сине-красная, косыми полосами. Его спутники подошли к двери, встали напротив и стали ждать. Дверь открылась, и в нос ударила мощная, головокружительная струя свежего запаха. Им открыл дрожащий человек с головой, скрепленной множеством черных, белых, коричневых веревочек, связанных между собой узелками. На нем было кожаное пальто, потрескавшееся, мешковатое, и черные брюки, разодранные на коленях. Сквозь дырки видно было что-то бежевое. Из дверного просвета лился приятный желтый свет. Человек осмотрел его, проведя головой сверху вниз, и уставился на двух других. Увидев бумажку с надписью "НАЧАЛО", человек подошел к нему, расстегнул несколько пуговиц на его шубе, раздвинул края, внимательно посмотрел, пощупал. Вновь застегнул шубу, покивал головой и ушел внутрь.

Толкнув его внутрь, двое вошли следом, поставили пакеты на землю, закрыли дверь и заперли на щеколду. Оранжеый свет лился с потолка, а точнее из квадрата, врезанного в потолок. Это был один из множества квадратов в потолке, расположенных с одинаковыми промежутками. Остальные, из гладкого светло-серого материала, не светились.

Мужчина в пальто, дрожа, подпрыгивая с ноги на ногу, стал надевать шубу и валенки. Надев, подхватил оставшиеся два пакета, убежал вглубь зала. Зал был чем-то похож на тот, где они взяли одежду. Его тоже разделяли стенки-перегородки, только они были выше и уже. Черный материал одной из них уже подвергся лепке: в монолите было несколько углублений, одно над другим, разделенных белыми плоскостями, в два пальца толщиной каждая. Две нижние были пусты, на верхней лежали прямоугольные упаковки, и на торце каждой было красиво — не так, как на листках его товарищей — написано: "бумага для офиса".

Момент толкнул Скотча в плечо и показал на прямоугольники в потолке. Тот кивнул. Они наклонили головы и через несколько мгновений стали мерно раскачиваться. Вдруг в помещении стало светлее: еще один прямоугольник зажегся, а следом за ним еще один. Посветлело и посвежело.

Его захлестнула эйфория; он хотел как-то выразить свое чувство, но не знал как, мучительно пытался что-то придумать. Наконец он стал прыгать и махать руками.

В проходе между стенками вновь появился человек, встретивший их. Следом шел еще один, застегивая на ходу шубу. Его голова, сверху, снизу и посередине — между глазами и носом — была обмотана красным шнуром толщиной с большой палец, завязанным в узел на лбу. Из коников шнура торчали тонкие черные усики.

Человек похлопал Момента и Скотча по плечам. Они вышли из транса и посмотрели на него. Он указал на потолок и перекрестил руки, после этого указал на преобразованную часть стенки. Те кивнули головами.

Человек взял его за руку и повел в глубину помещения. Они дошли до конца стенки, повернули направо, прошли мимо торцов двух других стенок. Один из торцов был вылеплен в каскад тонких полочек, уставленных пестрыми, разноцветными предметами, в основном, имеющими форму стержней. В уме возник вдруг целый рой слов: карандаш, ручка, фломастер, маркер, замазка, ластик. И вдруг вспыхнуло слово, которым должны обозначаться эти параллельные узкие стенки: стеллажи.