Чтение онлайн

Стеллаж с пишущими приборами на торце был крайним в помещении. Между ним и несущей стеной раскинулся просторный, раза в три шире, чем между стеллажами, проход. Здесь было очень светло: все прямоугольники на потолке — лампы! — горели. На полу лежали ровными рядами тонкие пачки бумажных листов. Ряды образовывали прямоугольник, больше половины прохода в ширину, больше десятка шагов в длину. На каждом листе в каждой пачке красовалось по слову. Ближайшими к нему оказались слова: "дверь", "город", "земля", "стол", "машина", "мир", "старый", "война", "главный", "опять". На месте стопки листов, которая должна была бы завершить ряд, валялись фломастеры и почти полная пачка бумаги; под фломастерами лежал лист со словом: "правда". Чуть дальше, у середины прямоугольника, были, среди прочих, такие слова: "мочь", "человек", "только", "еще", "уже", "рука".

Человек с красным шнуром на голове легонько подтолкнул его в спину, и он пошел дальше. В дальнем конце прямоугольника, рядом с которым валялась груда сумок с ремнями, как у Момента, он разглядел листы со словами: "и", "в", "он", "на", "я", "что", "тот", "быть", "с", "весь". Наконец, по другую сторону от сумок, отделенные от остальных, лежали восемнадцать тонких, по паре листов в каждой, пачек, с надписями, часть из которых уже была ему знакома: "да", "не", "глина", "лепить", "предатели", "начало", "конец", "лежать", "голова", "домой", "писцы", "книжники", "вещисты", "лепщики", "Провод", "Скотч", "Момент" и "Шнурки".

За грудой сумок был квадратный белый столб опоры потолка, за ним стояли столик и стул. Поверхность столика и лежащую на ней тетрадь ярко освещала серебристая настольная лампа. Тетрадь была раскрыта, строки левой страницы почти до низу заполняли ровные ряды каллиграфически выведенных букв. Посередине страницы заглавными буквами было написано слово "ГОНЧАРЫ". Человек закрыл тетрадь, отложил на край стола. Взял с пола сумку, извлек из нее стопку карточек, ловко разделил на небольшие пачки и разложил на столе в несколько рядов: "А", "Б", "В" ... Последними легли на стол: "Да", "Нет" и "?". Закончил и, молниеносно двигая руками, выхватил несколько карточек, выложил их в ряд: "П О Н И М А Е Ш Ь_С Л О В А?"

Поняв надпись, он покивал. Человек отрицательно покачал головой и показал пальцем на карточки.

Когда он взял карточку "Да", человек покивал утвердительно, быстро вернул карточки на места и выложил новую строку: ""М О Е_И М Я_П Р О В О Д". Ниже: "П О М Н И Ш Ь_Т В О Е_И М Я ?" — и большой лист с вопросительным знаком. Некоторое время он сидел неподвижно, ошарашенный самой постановкой вопроса, но потом вдруг в его голове вспыхнул ответ. Он стал выкладывать в строку буквы: "Э Л А С ...". Провод стал помогать ему, быстро находя следующие карточки и подавая: Т", "И", "Ч", "Н", "Ы". Поняв вдруг, что ему подают именно те буквы, которые нужны, он остановился и поднял взгляд на Провода. Тот глядел на него, не двигаясь.

Он взял две карточки "К" и одну "А", хотел разложить их на столе, но Провод остановил его руку и покивал головой. Он быстро выложил: "И М Е Н А_П О В Т О Р Я Ю Т С Я". Убрал надпись, забрал у него из рук и положил на место буквы "К" и "А", указал на недописанное имя и больше не помогал завершать надпись, не подавал буквы: "Й", "Б", "И", "Н", "Т".

Когда имя было готов, Провод убрал несколько букв из середины, сдвинул оставшиеся. Получилось: "Э Л А Б И Н Т". Рядом он выложил. "Э Т О_Т В О Е_И М Я" и "З А П О М Н И Л ?". Получив подтверждение, Провод выложил "Ж Д И" и ушел.

Элабинт — так его звали! — оглянулся. Провод скрылся за стеллажом. Кто-то из его новых товарищей ползал по полу за квадратной опорой и набирал в руку листы со словами. Элабинт подтянул рукав шубы, чтобы не задеть карточки с буквами, и пальцем откинул обложку тетради. Заголовок на первой странице гласил: "УСТРОЙСТВО МИРА". Строки аккуратных крупных букв читались легко:

"Мир состоит из глины, а люди — нет. В начале цикла у глины нет формы, наверху цикла у нее абсолютная форма, в конце нет формы. Когда у нее мало формы, это невыносимо. Поэтому люди замирают и впадают в беспамятство во время фазы распада и просыпаются от небытия ума во время фазы лепки. Пока спят, люди видят страшные видения. Люди делятся на гончаров и предателей. Гончары борются с бесформенностью, а предателям все равно. Поэтому гончары не спят пока могут вынести, а предатели спешат заснуть после вершины цикла".

"УСТРОЙСТВО ЛЮДЕЙ. Циклы не действуют на тела людей. Тела людей ни в чем не нуждаются. Но люди конечны. Они приходят из ниоткуда и уходят в никуда, но голова остается. Ее можно одеть на свою и продлить жизнь. Вся жизнь человека — в его голове. Голову можно разорвать на человеке, сорвать крепление, чтобы голова размоталась, проделать в голове дыру сбоку, и от всего этого человек тут же исчезает. Кроме этого, голова крошится и трескается от времени. Когда разрушается даже один бок головы на уровне между глазами и носом, человек исчезает. За 3 тысячи циклов крошится любая голова. Но многие люди исчезают быстрее от плохого крепления их голов. Головы у всех похожи, а крепление разное. Имя человека и крепление связаны. Это значит, что люди и слова сотворены разумно и свыше. Потому нельзя менять имена и значения слов, но сокращать можно, иначе трудно. Люди с именами Бинт, Нитка, Тряпка, Полотенце (Пенце), Рубашка живут совсем недолго, и головы их никому не нужны. Люди с именами Шнурки, Эластичный Бинт (Элабинт) и Шпагат живут дольше. У них рвется крепление и голова разматывается. Люди с именами Проволока и Леска живут примерно столько же, но исчезают не от того, что рвется крепление, а оттого, что голова под креплением быстро крошится. Люди с именами Провод, Кабель, Канат живут долго. Люди с именами Момент и Резиновый клей (Резклей) могут прожить долго, а могут и меньше, чем Тряпка. Был один по имени Сеть. Вся голова была обмотана, даже на человека не был похож. Прожил 4 тысячи циклов, в последние циклы пытался разорвать себе голову, долго не мог, а потом догадался, как размотать сеть. Никто не жил дольше, чем он, даже если надевал чужие головы".

Элабинт дошел до заголовка "ГОНЧАРЫ" на четвертой странице, и решил оглянуться. Четыре человека в шубах стояли позади него. Их глаза были устремлены, кажется, тоже на страницы. Элабинт испугался, что нарушил какое-то их правило, и они убьют его. Разорвут ему голову. Но он ошибся, они пришли не за этим. Каждый, когда он повернулся к ним голову, поднял перед собой надпись: "ПРОВОД", "ШНУРКИ", "СКОТЧ", "МОМЕНТ". Провод протянул ему лист с его именем. Элабинт не удержался и понюхал лист — запах фломастера еще не выветрился. Провод показал ему на Шнурки и сделал жест рукой. Элабинт пошел за Шнурки, вместе со Скотчем и Моментом. Шнурки вручил Скотчу и Моменту по толстой пачке листов, на верхнем листе в обеих пачках было написано слово "ПРАВДА". Скотч и Момент извлекли из-под шуб сумки, и каждый положил пачку в главное отделение. Шнурки протянул им еще по одному листу, с надписью "ЭЛАБИНТ", и они убрали эти листы в боковые карманы, туда, откуда Момент доставал слова при знакомстве. Они спрятали свои сумки под шубы, Скотч принял еще одну сумку из рук Шнурки, и двое пошли к выходу. Шнурки указал Элабинту на разложенные рядами листы бумаги, опустился на четвереньки и стал собирать надписи в новую пачку. Начиная с "и", сквозь "в", "он", "на" и далее. Элабинт постоял в растерянности, тоже опустился на колени и тоже стал собирать пачку. Он положил "и" сверху, под него "в", а под него "он". Шнурки остановил его, крепко схватив за руку, отрицательно покачал головой, перетасовал их так, чтобы "и" было снизу. Элабинт понял и больше не повторял ошибки. Когда они дошли до конца, у них в руках было по толстой пачке листов со словом "правда" наверху. Шнурки стал теребить один угол пачки, до тех пор, пока уголки листов не отделились как следует друг от друга. Тогда он убрал пачку в главное отделение одной из сумок, отставил сумку в сторону и принялся набирать новую пачку. Элабинт повторял все точь-в-точь. Прежде чем снова опуститься на четвереньки, он посмотрел на потолок. Ему показалось, что лампы стали светить ярче. Ощущение благодати не покидало его.

Когда на полу не осталось бумаги, Шнурки взял пять сумок, показал Элабинту взять оставшиеся четыре и повел его за собой. Они подошли к двери, ведущей на улицу. Шнурки составил сумки у порога, открыл дверь, вышел на крыльцо.

Улица преобразилась! Стылый запах не был уже так силен. Стены некоторых домов шли уже почти вертикально до самого верха, многие окна приобрели форму правильных овалов. А каплевидные образования вдоль улицы приподнялись как будто и приобрели разные оттенки. Одни были темно-темно-синими, темно-темно-красными, темно-темно-серфыми. Нижние части некоторых теперь не полностью сливались с землей. По бокам их, спереди и сзади, проступили канавки, очерчивающие круги. Возвышения в половину человеческого роста, разбросанные там и здесь по улице, и казавшиеся раньше единым целым с землей, теперь приобрели светло-серый цвет, и граница их смыкания с землей четко просматривалась.

Элабинт думал, что Шнурки вышел полюбоваться изменениями вокруг. Он стоял рядом, не пытаясь задавать вопросов. Попробовал бы общаться, если бы это не было связано с такими сложностями. Ему подумалось, что раз одинаковые слова сразу находятся в уме разных людей и раз они так удобны для выражения мыслей, то должен быть более быстрый и легкий способ обмениваться ими, без карточек со словами и буквами. Но какой? Наконец он утомился просто стоять, подошел к ближайшему каплевидному предмету, сел на корточки и стал разглядывать круговую канавку. Долго ему казалось, что ничего не происходит. Потом он смог уловить ход изменения. Медленный и равномерный, оттого почти незаметный. Канавка все больше углублялась и расширялась, отделяя диск, опирающийся на землю, от основной части предмета. Тем временем, поверхность диска неравномерно растворялась, так что видны стали отдельно внешняя часть, выступающая, провал ближе к центру и новый выступ в центре.

Вспышка озарения высветила вдруг перед ним форму, к которой стремился диск...

...Он очнулся оттого, что Шнурки тряс его за плечо. Элабинт поднял голову, и Шнурки отпустил руку и показал пальцем. Элабинт проследовал взглядом. Под уходящей в глубину аркой покоился диск шириной в две ладони с восхитительной сетью пересекающихся канавок по черному ободу и с серебристым сердечником сложного рельефа. Колесо!

Обзор загородил лист бумаги со словом: "ЛИШНЕЕ". Элабинт встал, повернулся к Шнурки. Шнурки убрал лист в сумку, торчащую из щели между пуговицами пальто, несколько раз провел пальцами туда и сюда по пачке бумаг в ее главном отделении и извлек три листа. Предъявил их Элабинту одновременно, два в одной руке, один — в другой: "НЕ" "ЛЕПИТЬ" "АВТОМОБИЛЬ". Взял листы в одну руку, другой потеребил пачку листов в сумке, раздвинул ее в одном месте и вставил туда первый лист, раздвинул в другом — и вставил второй...