Чтение онлайн

Я тогда сидела напротив нее и спрашивала, когда она поняла, что муж ей изменяет.

И она, почти шепотом, ответила:

— Лет пятнадцать назад.

Пятнадцать. Я тогда внутри аж замерла. Потому что даже мне, насмотревшейся на всякое, это казалось чем-то за гранью. Пятнадцать лет жить рядом с мужиком, который тебе изменяет. Пятнадцать лет просыпаться с ним, ложиться, рожать, стареть, вести дом, растить детей, улыбаться людям, ездить в отпуск — и все это время знать, что он ходит налево.

Я тогда спросила ее, почему она не ушла. Да, грубо.

Но мне нужен был портрет ее мужа.

Мне нужно было понять, почему он дошел до убийства любовницы.

И она тогда смотрела на меня заплаканными глазами и говорила: —А что мне надо было делать? У нас дети. Общий бизнес. Семья. Позор ведь. Когда муж гуляет — стыдно. А когда разводишься — еще хуже. Сразу все вокруг знают: не удержала. Плохая жена.

Я помню, как тогда сидела и жалела ее. По-женски. По-человечески. И в то же время где-то внутри думала, что я бы так не смогла.

Что со мной такого не будет и что я не стану себя хоронить рядом с гулящим мужиком.

И вот теперь я сидела уже не напротив такой женщины, а внутри нее.

Не за столом с папкой.

А на чужом диване, с ледяными пальцами, с трясущимися руками, с мужем в наручниках в голове и с этой страшной, унизительной мыслью: я сама оказалась по другую сторону.

— Когда вы поняли, что муж вам изменяет? — я смотрела в глаза женщине лет пятидесяти.

Лариса Степановна уже не пыталась скрывать своего горя.

Теперь я на ее месте.

И от этого стало так стыдно, что мне захотелось закрыть лицо ладонями. Не потому что я виновата. А потому что жизнь так выворачивает человека, что ты в один день оказываешься именно там, где вчера задавал вопросы другим.

Я села на его диван, и все вокруг было как сквозь пелену. Б

Большая гостиная. Темный диван. Светильник у стены.

Мозг цеплялся за предметы, чтобы не утонуть окончательно.

Руслан ушел на кухню, а я сидела и смотрела в одну точку.

И в голове все шло кусками, обрывками, как сломанный фильм. Лариса Степановна с платком.

Несколько дней ранее.

(Продолжение событий 45 главы)

Андрей

Рыжуля открыла дверь, забрала у меня торт, поставила его на тумбу в прихожей и сразу прильнула ближе, как будто я не после дерьмового дня к ней пришел, а как минимум после месячной командировки.

Рыжая всегда умела вот это — создать у мужика ощущение, что его здесь ждали, что его здесь рады видеть, что он тут не лишний. И вроде бы мне сейчас именно этого и не хватало. Любому нормальному мужику в таком состоянии этого бы хватило, чтобы хотя бы на время отпустил

Она посмотрела мне в лицо, прищурилась, будто считывала по глазам, в каком я сегодня состоянии, и первой же фразой ткнула туда, куда и так болело.

— Ты чего такой? — протянула она, проводя ладонью по моей щеке. — Опять с женой что-то?

Я усмехнулся, но это даже усмешкой назвать нельзя было. Так, кривое движение рта. Потому что ну а что тут скрывать?

По мне, наверное, и без слов было видно, что я приехал не на легком ходу. Снова в себе весь.

— А чего не приезжал-то? Я думала, ты там решил в хорошего мужа поиграть.

Я сел на диван, расстегнул пиджак, с силой провел ладонью по лицу и выдохнул.

— Хотел помириться с женой, ты права, — сказал прямо. — Да только понял, что Алле я уже нахрен не нужен.

И вот как только это сорвалось с языка, внутри меня будто что-то еще сильнее провалилось.

Потому что одно дело — думать это по дороге. Злиться. Накручивать. Обзываться мысленно. Говорить себе, что она ледышка, что она сама уже давно все похоронила.

А другое произнести вслух.

Это была правда. Голая и унизительная.

Рыжая тут же устроилась рядом, прижалась бедром, ладонью прошлась по моей груди, потом по шее, пальцами в волосы полезла.

— Ну что ты так, — мурлыкнула она с улыбкой. — Зато ты мне нужен.

Вот вроде бы простые слова.

Любому другому на моем месте, наверное, сразу бы полегчало. Внутри бы щелкнуло что-то примитивное.

А у меня от этих слов не стало легче. Вообще.

Она мне не она была нужна. Не конкретно она. Мне нужно было заткнуть внутри эту дыру.

Хоть на двадцать минут, чтобы перестать видеть перед глазами Аллу с ее этим лицом и с этим холодом, от которого меня уже натурально трясло.

Рыжая села ко мне почти вплотную, подтянула ногу на диван, халатик разошелся сильнее, и под ним мелькнуло белье.

Красивое.

Подготовилась для меня.

— За маленький бонус в виде похода на массаж, — усмехнулась она, заглядывая мне в лицо, — я тебе делаю вообще все.

Как будто дразнит и уже знает, что я сегодня не из тех, кого надо долго уговаривать.

И, наверное, была права. Потому что я сидел, смотрел на нее и чувствовал, как тело отзывается.

Как бы я ни был злой, как бы ни был вымотанный, как бы ни бесился на Аллу, как бы ни ненавидел сам себя за эту поездку — тело на женское тепло отзывалось всегда проще, чем голова.

Оно не разбиралось, кто прав, кто виноват, кто кого предал, кто кому что предложил.

Оно просто чувствовало близость. Запах. Тепло кожи. Этот взгляд. Это женское «ты мне нужен».

А душа молчала.

Вот что было самое мерзкое.

Тело включалось.

А внутри — пусто.

Она провела ладонями по моей рубашке, ниже, к ремню, и начала расстегивать брюки, не сводя с меня глаз. Сжала мой член.

Я смотрел на нее сверху вниз и вдруг поймал себя на том, что злюсь еще сильнее.

Потому что я ведь реально сюда приехал за этим. За тем, чтобы доказать себе, что я еще могу. Что я еще нужен. Что не все потеряно. Что не одна Алла на свете.

А доказательство какое-то дохлое получалось.

Рыжая скользнула ниже, пальцами прошлась по мне через ткань, и я резко схватил ее за волосы, притянул обратно к себе и впился в губы.

Грубо. Жадно… от желания ее распробовать.

Она ахнула мне в рот, сразу подстроилась, руками в плечи вцепилась, прижалась сильнее.