Чтение онлайн

Под мандейские песнопения Хасана - для него грустные, а для нас смешные - мы въехали в зону эпидемии. Согласно законам природы, весенний паводок как раз достиг кульминации, и по сторонам от дороги виднелись крыши полузатопленных-полуплавающих деревень. Их мы проследовали без остановки, а якоря бросили только в селении, где можно было уже прогуляться по грязи в высоких сапогах. Для подкрепления нас сопровождал на своем "козле" человек из районной администрации - нахии.

Заляпанная болотной жижей толпа сразу окружила наш караван: где, мол, американские доктора? А как узнали, что американцев нет и в помине, то в стекла наших машин полетели куски, так сказать, аллювиальной почвы, комья осадочных пород и какое-то откровенное говно. Тут Хася дал несколько очередей поверх дурных голов из своей машинки "Ингрэм М10", которая до сей поры аккуратно висела у него под плащом. Отчего головы, желая сохранить свои скудные мысли от пуль сорок пятого калибра, въехали в плечи. А Колесников, желая поиграть силушкой, столкнул лбами двух особо недовольных граждан. Затем поднялся на крышу вездехода в аккуратном слегка забрызганном костюмчике представитель районных властей и произнес горячую вразумляющую речь - дескать, приехали советские врачи, которые не хуже, а лучше американских. За хорошую психомоторику господину-товарищу из "нахии" мы уже сунули сотню баксов и ныне он их старательно отрабатывал.

Толпа, жалобно смотрящая красными конъюнктивитными глазами, принялась выстраивать очередь к автобусу. Причем мужчины в расцвете лет отгоняли молодежь в самый ее конец бесцеремонными пинками и тумаками, однако старичков, скрипя зубами, пропускали вперед. Правда, старейшины тоже сквернословно спорили, кто из них древнее, мудрее и кому больше надо, пока Хася не прошелся со своим "Ингрэмом" и не выстроил дедулек - кажется, по росту. С крыши вездехода я наблюдал быстрое движение очереди внутри залепленного грязью автобуса.

Процедура выглядела просто. Толстый доктор беглым скучным взглядом озирал арабские "помидоры с морковками". Тут же посетители автобуса становились, как при досмотре, к борту - руки на него, ноги расставлены. В одну "булку" дюжий фельдшер закачивал, кажется, кубиков десять анальгина, во вторую другой медработник оперативно вдувал что-то еще. Работа спорилась. Но с последним уколом водитель стал резво заводить мотор.

Несмотря на слова и жесты благодарности от иракской общественности, оставление деревни советскими людьми слишком напоминало бегство.

– Удираем на всякий случай, - пояснил Остапенко, когда Хася вышел разрядить мочевой пузырь.
– Если у наших есть эффективная вакцина, то ее вряд ли пустят в ход сразу - тут и Хуссейн может заподозрить, что мы всю эпидемию собственноручно организовали. Хорошие вакцины с ходу не появляются. Наверняка наши доктора кололи аборигенам такое, что результат "бабушка надвое гадала", ну и добавляли обезболивающее для поднятия настроения.

Так же мы сработали еще в паре деревень. В третьем селении нас даже встречали с песнями оптимистического содержания - похоже, что предыдущим пациентам мы не слишком навредили. Однако аборигены американцев по-прежнему уважали и желали заполучить их поскорее как самый первосортный товар.

В дальнейшем пути нашей Василисы и автобуса с советскими докторами расходились. Мы по разлившимся водам Евфрата устремлялись на поиски штатников, у которых теперь по агентурным сведениям тоже имелась амфибийная машина, "Икарус" же должен был мотаться по более сухим местам и дожидаться общего спада воды.

Благодаря разгулу каких-то природных и космических сил паводок в этом году был крутой на радость рыбкам и улиткам. Имелось и нам, где поплавать да пошлепать бортами на залитых водой просторах. Порой, при отрешении от логики, нам представлялось, что мы очутились на самой середине моря.

– А ведь до Персидского залива еще сто двадцать километров, - заметил я в одну из остановок.

Мы прибились к тому, что напоминало коралловый островок - пальмы, несколько хижин - а на самом деле было незатопленными остатками деревни.

– У моих предков морской берег проходил именно здесь, - гордо высказался Хася.
– Во времена Вавилонии не было еще никакой реки Шатт-эль-Араб. Благословенный Евфрат, и мощный Тигр, не сливаясь, несли свои полные воды прямо в Нижнее Море. Тут поблизости шумел пол ста веков назад город-порт Эриду, где находилось святилище всеведущего бога мудрости Энки, а чуть подальше - Урук, владение светлой Иштар, управляемое царем Гильгамешем. Рядом с ним Ур, там высилась башня-зиккурат лунного бога Сина. Из Ура родом Ибрахим...

– Ага, Абрам, по-нашему, - подключился Серега.

– От его чресел пошли два народа - все евреи и все арабы, от его мудрости и благочестия родились четыре веры - иудейская, христианская, ислам и субба, мандейская. Велик Аллах тем, что открывается рабам своим, освятило Аллаха милосердие Его.

– Воистину, - поддержал я.

– Ой, Глеб Анатольевич, сейчас прямо "аллилуйя" запоете, издевательски заметил Серега.

– Кажется, попу не просили высказаться, - откликнулся я и зыркнул на старлея свирепым глазом, мол, раз бестолочь не можешь сам работать, так хоть не мешай.

В это время через верхний люк спустились поначалу грязные сапоги, а потом и подполковник Остапенко в целом.

– Товарищ Хасан, там несколько старых людей интересуются, скоро ли придет лодка с солью и керосином. Я хотел объяснить им, что после дождичка в четверг, но моего арабского мне не хватило.

Хася вылез успокоительно пообщаться со своими, а Илья Петрович, наконец, смог обратиться ко мне и Колесникову.

– Здесь видели вчера американцев на красивой синей амфибии, они провели медобслуживание и ушли на северо-запад, причем на большой скорости... Что-то не удается нам догнать их или даже засечь несмотря на все маневры в этой луже.

– Товарищ подполковник, они ведь тоже не лыком шиты и не из полена вытесаны. Что их неприятности связаны с нами, штатники догадались еще в прошлую нашу поездку. После чего им осталось только организовать за нами слежку. Алаверды, так сказать, - тонко намекнул я на толстые обстоятельства.

– Я вот думаю, какая-такая слежка, если тут не проехать не пройти? бестолково возмутился Серега.

– Вы не думайте, Сережа, если не умеете. Но все-таки в Долгопрудном вас учили не только мух на лету ловить, - вставил я.

– Вам что снова пять лет исполнилось, старший лейтенант Колесников? пристыдил подчиненного Остапенко.
– Людей на лодках мы не раз встречали, всякие там рыбаки-мудаки, среди них нет что ли агентов вражеских с передатчиками? Да через одного шпионы, понимаешь. И в деревнях может быть агентура. Сейчас уже кто-нибудь наяривает на рации вот даже в этом полузатопленном сортире.

– А чего ж ничего такого не пеленгуем? Мы ведь во всех диапазонах автоматически прослушиваем, - мужественно засопротивлялся старлей.
– Между прочим, никакой болтовни в тех местах, которые мы навещали, переговоры иракских армейцев и то лишь пару раз засекали. А сейчас вообще на пятьдесят километров вокруг не фурычит ни один передатчик.

– Допустим, Колесников, что следит за нами спутник-шпион, - стал объяснять я, удивляясь своего позднему прозрению.
– И с него хорошо различимы даже наши прекрасные одухотворенные физиономии. Так что ваш образ, товарищ старший лейтенант, давно уже знаком американскому Агентству Национальной Безопасности. И наверняка там на доске почета висит в виде глянцевой фотокарточки, а каждый проходящий реакционер ей честь отдает. Короче, бостонцы в курсе наших передвижений.

Выкладывая спутниковую теорию, я попутно размышлял о том, что вдруг американцам пособляет какое-нибудь аномальное явление вроде моей краснознаменной кляксы.