Чтение онлайн

— Для этого мне нужно знать, почему ребенок назвал ваше имя.

Околоточный заерзал на жестком стуле. Никто никогда не говорил с ним о ребенке. Даже он сам избегал ворошить прошлое. Он запрятал воспоминания так глубоко, что, казалось, полностью от них избавился. Но ошибся. Простой вопрос — и жар вспыхнул в груди, терзая его сердце.

Довериться или отступить? Вот о чем сейчас думал Лаврентий Павлович, прекрасно понимая, что одним своим вопросом лишил себя положения околоточного надзирателя.

Мастер ждал. Торопить нужды не было. Он уже согласился открыть мистификатору свою душу, просто пока не понял об этом.

Спустя минуту, показавшуюся Лаврентию Павловичу вечностью, он заговорил.

— Когда мне было чуть больше двадцати, я обвенчался. — Он вздохнул. — В тот же год должен был стать отцом. Но в назначенный день случилась беда. — На последних словах голос захрипел. — Мне не показали ребенка. Уберегли меня, иначе сошел бы с ума…

— Значит, голос принадлежал вашей дочери, — сухо сказал Мастер. — Мы попробуем, но я не властен над духами, так что обещать ничего не могу.

— Конечно-конечно, — затараторил Лаврентий Павлович. — Я все понимаю.

— Только вы должны понимать, что вторжение в мир духов — невероятно опасное дело. Георгий Александрович допустил ошибку, ответил на зов покойной супруги…

— Вы считаете, его убили духи?

Мастер внимательно посмотрел на съежившегося человека на стуле. Первое впечатление оказалось ошибочным. Он полагал, что государственный служащий, пусть и в низшем чине, окажется куда более скептичным человеком. Но вот всего один факт из его прошлого, и человек готов поверить во что угодно.

— Не ожидал от вас такого вопроса…

Лаврентий Павлович стыдливо отвел глаза. Благо тени скрывали красные щеки.

— Я не это имел в виду, — замялся он. — Мне важно знать, верите ли вы в подобную чертовщину? — наконец выкрутился он.

Но вопрос прозвучал неубедительно. Мастер лишь усмехнулся, после чего отвесил поклон и оставил околоточного в гордом одиночестве. Через минуту явился Федор и проводил Лаврентия Павловича к выходу.

Фотоателье надзиратель покинул в смешанных чувствах. Убийство начальника почтовой службы его больше не беспокоило. В груди поселилось давно позабытое чувство, сродни тому, которое он когда-то ощущал в течение девяти месяцев. Правда, теперь к нему добавилась тоска.

Вечером у него назначена встреча с Фроловым, но видеть его не хотелось. Да и отчитаться не о чем. Что он расскажет? Как Мастер показал фотографию призрака и предложил его допросить?

— Да вы, Лаврентий Павлович, большой молодец, услужили государству, — высказал он сам себе и зашагал в противоположную от своей квартиры сторону.

Дышать. Такой совет Николас получил напоследок от врача. Но как дышать, когда каждый вдох цепляется за сухое горло, причиняя жуткую боль. Словно приходится дышать раскаленным песком в песчаную бурю.

В отличие от сухой глотки тело писателя утопало в собственном поту. Одежда промокла насквозь. Николас пожалел, что не снял ее в самом начале. Теперь же ему было все равно. Главное — пережить эту ночь.

Стальное кольцо, стиснувшее сердце, с каждой минутой сжималось сильней. Все это сопровождалось блуждающей острой болью, которая неожиданно, точно вспышка молнии, возникала в новом месте. В этот раз она подбиралась к шее. Сначала легкий укол будто игла портного, следом приступ боли, а за ней волны жара, из-за которых на лбу выступали испарины.

Каждый раз Николас сжимал кулаки и подтягивал к себе ноги, пока приступ не проходил. Он надеялся, что чем чаще они будут одолевать его, тем короче станут. Но все выходило в точности до наоборот. Последний приступ агонии, казалось, уже длится вечность.

Николас зажмурил глаза, так сильно, что из темноты выплывали цветные круги подобно разводам на воде.

Он не хотел поднимать веки, потому что знал, что тут же увидит перед собой девушку, ставшую призраком его приближающейся кончины. Дурная привычка убивала. Николас прекрасно это понимал, но ничего поделать с ней не мог. По крайней мере, она дарила облегчение.

Новый приступ боли заставил глаза открыться. Как и ожидал, прямо перед собой Николас увидел девичье лицо. Только на этот раз с двумя целыми глазами, которые лезли из орбит. Скулы призрака менялись, щеки обрастали щетиной. Призрачное существо вывалило распухший язык и запрокинуло голову. На шее медленно проступила красная полоса. А длинные девичьи косы обратились в короткие и непослушные волосы.

Николас узнал призрака. Он видел его днем на полу собственного кабинета. И теперь оказался в одной комнате с ним. Хуже всего то, что в его смерти винили писателя. И, казалось, сам дух пришел мстить именно за это.

В дверь постучали. Вмиг призрачный образ, точно дым, растворился в пространстве, оставив писателя наедине с болью.

— Николас! — прохрипел мужчина. — Вы спите?

Он снова постучал.

Каждый удар отзывался в больной голове писателя. Точно на него надели металлическое корыто и били по нему молотком.

— Николас Райт! Это я… Михаил Юрьевич… — С той стороны двери что-то зашуршало. Видимо, настырный гость приложил ухо к двери, стараясь уловить хоть один звук.

— Проснитесь же! — сказал он громче.

Михаил Юрьевич знает толк в издевательствах, подумал Николас. Сон бы послужил для него настоящим исцелением. И если бы ему удалось уснуть, то он бы не проснулся ради такого невоспитанного посетителя.

Но, к его удивлению, наглость гостя заставила приступ немного отступить. Возможно, хворь, терзавшая писателя, решила полюбопытствовать, что же нужно человеку по ту сторону запертой двери.

— Я не сплю, — прохрипел Николас и понял, что жутко хочет пить.

— Отлично. — Голос стал тише. — Я пытался вас предупредить, но вы не дали мне шанса…

— Вы знали об убийстве?

— Что вы?! — возмутился голос. — Я лишь догадывался, потому что это уже вторая смерть из-за Мастера!

Интерес к Михаилу Юрьевичу успокаивал приступ. Настолько, что писателю хватило сил подняться на локти.

— Вы считаете, что Георгия Александровича убил Мастер?

— Несомненно! — выкрикнул человек и осекся, затем перешел на шепот. — Ведь его игры с духами навлекают гибель на клиентов. К тому же я слышал, как покойный ругался с Яковом, требуя продолжить сеанс. Значит, он говорил с духами.