Чтение онлайн

От нашей поездки в полицейскую часть толку не вышло. Лаврентий Павлович пусть и был всеми мыслями на нашей стороне, но поступиться принципами не смог. Я его не виню. Однако обязательно попрошу его помощи в одном противном деле. Вы представьте себе, что какие-то негодяи вторглись в квартиру писателя и приставали к бедной девушке. Благо Савелий, человек мною весьма уважаемый, успел ей прийти на помощь. И в такое-то время, когда по темным улицам Петербурга разгуливает мстительный дух, что душит и пытает своих жертв.

Вы можете считать, что я, будучи человеком творческим, многое себе надумываю, но нет. Поздним вечером, когда я покинул квартиру Николаса, я отчетливо ощущал, как за мной следят. И поверьте, моей внимательности хватило бы, чтобы выяснить, что за человек тайно сопровождает меня. Но тут все обстояло иначе.

Куда бы я ни свернул, везде меня преследовал тяжелый взгляд, от которого внутри все сжималось. Нигде, даже на оживленной улице, полной случайных прохожих, я не чувствовал себя в безопасности. Что уж говорить о темных закоулках и дворах, коими наполнен Санкт-Петербург. Уж, имея столько земель в запасе, можно было возводить дома с большим размахом. Но не мне судить решения государя. Но именно мне с ними и жить.

Дважды я чуть было не попал в беду. В первый раз я настолько хотел запутать преследующего меня призрака, что запутался сам. Блуждая во дворах, за очередным поворотом я набрел на тупик. Признаюсь, в этот момент моя уверенность пошатнулась, потому как я понимал, что с единственной возможной стороны на меня приближается нечто. Благо лабиринты домов оказались не под силу и призраку. Так что я благополучно вернулся на главную улицу и отправился домой.

Во второй раз я чуть было не угодил в лапы мстительного духа в арке доходного дома, где я снял себе квартиру. Я остановился, чтобы перевести дыхание, когда услышал шаги. Понимаю, шагающий призрак звучит глупо, но поверьте, в той ситуации я так не думал. Призрак шел тяжело, шоркая ногами. Конечно, разум твердил мне, что стоит дождаться и взглянуть страху в глаза. Но за последние пару дней я достаточно в них насмотрелся. Так что, не оглядываясь, я продолжил свой путь.

Уже дома, окруженный светом газовых светильников, я похвалил себя за свою предусмотрительность. Думаю, и Вы рады знать, что я не пострадал из-за глупого человеческого любопытства.

Знаете, Елизавета Марковна, я с тревогой думаю о завтрашнем дне, но мысль о Вас заставляет тревогу отступить. За это, и за то, что тридцать лет назад Вы согласились объединить наши жизни, я Вам благодарен.

Люблю и скучаю!

Ваш Петр Алексеевич

Петр Алексеевич отложил ручку и глазами пробежался по тексту. Письмо получилось хорошим, даже слегка художественным. Все в нем сложилось гармонично: и тревожность, и смелость, и тоска, и влюбленность. Может, стоит самому стать писателем?

От такой мысли главный редактор хихикнул. Он аккуратно сложил пополам листок и убрал его в конверт. Писателем. Ну-ну. Таким же непутевым, как Николас Райт. Да и вообще, что хорошего в писательской судьбе? Живешь впроголодь, годы тратишь на одну книгу, которую могут за один день изничтожить редакторы. Вот где настоящая власть. Даже если тебе повезет и твоя книга дойдет до читателя, кому вообще интересен тот бред, что ты пишешь? Ты что, Федор Михайлович или Лев Николаевич? Сомневаюсь. Удача улыбается единицам. И свой шанс Николас Райт упустил.

Он встал из-за стола, потянулся так, что в спине что-то хрустнуло, и немного покачал бедрами. Покончив с разминкой, он разделся, умылся и лег в кровать.

Сон никак не шел. Петр Алексеевич ворочался с боку на бок, отчего под ним скрипела пружинная сетка. Иногда он проваливался в мимолетный сон, но даже не замечал этого. Наконец, сдавшись, он поднялся и сел на край кровати. Настольные часы показывали седьмой час.

Редактор прокрутил в своей памяти начало дня и убедился в том, что точно их заводил. А значит, наступило утро и ему все-таки удалось хоть немного вздремнуть. Хотя не отдохнул. Петр Алексеевич осторожно встал — от частой ходьбы ныли колени, — накинул на себя халат и открыл дверь спальни. Он хотел сделать шаг и замер. Там, в соседней комнате, кто-то шуршал.

Худшие страхи воплотились в жизнь, и теперь мстительный дух блуждал по комнате, ожидая свою жертву. Почему дух не мог попасть в спальню, Петр Алексеевич не знал, возможно, не мог открыть дверь. А может быть, просто из вежливости не стал тревожить сон редактора.

Просто я все еще сплю, подумал редактор, и выглянул из комнаты.

За его столом кто-то сидел. Чтобы не закричать, Петр Алексеевич прикрыл рукой рот и спрятался за дверью. Он точно не спал, а за столом кто-то точно сидел. Можно было спастись через окно — Петр Алексеевич взглянул на него и тут же отмел эту мысль. Во-первых, третий этаж, а во-вторых, ширина окна была уже, чем ширина его собственных боков. Вариантов для побега не осталось, разве что прикинуться спящим до тех пор, пока гость не исчезнет.

Скверный план. Тогда, прихватив для защиты подсвечник, Петр Алексеевич вышел из комнаты. Гость обернулся.

— Петр Алексеевич, как здорово, что вы рано встаете!

— Николай… — Он выдохнул и пошатнулся от головокружения. — Вы меня напугали.

— Простите, не знал, куда пойти.

Вопросы один за другим возникали в голове редактора.

— Вы в порядке? Вас отпустили? Вы как сюда попали? Вы написали главу?

Петр Алексеевич понимал, что последний вопрос звучит неуместно, но ничего с профессиональной привычкой поделать не мог.

Николас улыбнулся, хотя и выглядел с такой улыбкой как бежавший душевнобольной. Бледная кожа, синяки под глазами, красные пятна на шее.

— Я в порядке.

Сомнительный ответ, подумал Петр Алексеевич.

— И нет, меня не отпустили — я сбежал.

Ответ напугал редактора.

— Вы не заперли дверь.

Теперь же редактор ужаснулся, ведь кто угодно мог войти ночью в квартиру и… Он решил не заканчивать эту мысль. Она выходила жуткой.

— Пока не писал, но обещаю, что, как только все решится, сяду за работу.

В этот ответ редактор поверил. Ну, хоть что-то приятное с утра пораньше.

— Что же вы собираетесь делать?

— Я придумал план, как доказать свою невиновность. — Николас поднял один палец.

— Найти преступника. — Второй палец.

— И разрешить загадку призрачных фотокарточек. — Третий палец.

— Как вы со всем этим справитесь?

— Вы мне поможете, — Глаза блеснули на уставшем лице.

— К-как? Я н-не могу… Я сегодня занят, представляете, вчера телеграфировали из Москвы… — На этом моменте редактор замолк, ничего не шло в голову.

— Поверьте, никакой опасности вам не грозит. Хочу в очередной раз прибегнуть к вашему удивительному умению располагать к себе людей.

Слова польстили Петру Алексеевичу.

— Ну и что же от меня требуется? — сказал он с важным видом.

— Сейчас вы отправитесь к Лаврентию Павловичу, чтобы просить его о моем освобождении.

— В этом нет смысла!

— В том то и дело. Так мы избавим вас от подозрений, пусть и на время. Ведь зачем вам обращаться к нему, если я уже на свободе?