Чтение онлайн

— Солдаты стреляют! Убили четыреста человек!

Как выяснилось позднее, число убитых в этот день в столице официально составило примерно 35 человек, раненых было в десять раз больше, но данные эти неполные. Дело в том, что друзья и родственники погибших в последние дни сами доставляли тела на кладбище, минуя морги и больницы, где велся хоть какой-то учет. Волна самодеятельных похорон была вызвана слухами о том, что власти препятствуют получению тел и тайком вывозят их за город, закапывая в вырытых бульдозерами траншеях.

В сторону университета было не проехать. С третьей попытки кордонам молодежи удалось остановить мой «датсун», и в конце концов пришлось ехать обратно в корпункт и передавать оттуда в Москву срочную информацию о разгуле военных. По дороге — возле центра переливания крови на улице Вилла — путь преградили выскочившие на проезжую часть молодые люди: — Нужна кровь нулевой группы! У вас какая?

Выяснив, что моя группа крови им не подходит, добровольные помощники врачей извинились и пропустили машину.

По улицам всю ночь носились автомобили с наполовину высунувшимися в окна молодыми людьми, которые размахивали собранными в аптеках и у населения перевязочными материалами. Добровольное движение помощи раненым возникло только вчера вслед за призывом аятоллы Талегани начать сбор донорской крови и распространилось по стране практически за несколько часов. В каждой больнице пожертвованными бинтами и ватой забиты по две-три комнаты.

Тегеранское радио в вечернем выпуске новостей распространило версию, явно подготовленную военной администрацией города. Получалось, что группа террористов, вооруженная автоматами, напала на Главное управление жандармерии примерно в три часа дня. Эта группа, заняв позиции на крышах близлежащих домов, открыла огонь по охране управления, убив одного и ранив другого жандарма. После того как нападавшие подожгли автобус жандармерии, на место происшествия были направлены войска для подавления беспорядков.

О том, как осуществлялось это «подавление», рассказали очевидцы, и часть этих свидетельств попала наутро в газеты.

Как пишет Tehran Journal, солдаты применили особые боеприпасы, и следы на телах убитых похожи на раны от разрывных пуль. Большинство ран — в грудь и голову: стрелявшие получили приказ убивать, а не разгонять.

Иностранцы, оказавшиеся возле здания главного управления жандармерии и университета, опровергли официальную версию о выстрелах со стороны горожан. По свидетельству корреспондента газеты «Кейхан», инцидент спровоцировали сами солдаты, которые из военного автобуса обстреляли группу молодежи.

Окрестные улицы на какое-то время превратились в стрельбище для распоясавшихся военных. Отовсюду слышались крики раненых и новые выстрелы. Тремя пулями был ранен корреспондент итальянского L’Espresso Джан Чезаре Флеска. Люди, рядом с которыми падали их пораженные выстрелами товарищи, продолжали кричать на бегу: «Смерть Бахтияру!» и «Смерть шаху!»

Увидев на перекрестке двух мулл, молодежь принялась скандировать: «Дайте нам оружие!» Мулла помоложе ответил:

— Ну что же, если другого пути не останется, придет время взяться за оружие.

Раненая возле университета 20-летняя женщина, жена офицера, кричит с носилок:

— Почему меня не убили там, как других?!

Хладнокровие в этой обстановке сохраняли только убийцы. Корреспондент Reuters Фил Дейвисон видел, как за цепью стрелявших солдат один из офицеров смеялся и шутил с подчиненными.

Стычки в разных районах города продолжались в общей сложности шесть часов. С притоком раненых, которых подвозили заляпанные кровью внутри и снаружи машины, едва успевали справляться больницы. В морге клиники Пехлеви на полу рядом лежали трупы студента и солдата. Солдат, по рассказам нескольких очевидцев, был либо убит своими за то, что отказался стрелять в толпу, либо направил оружие на полковника и покончил с собой при виде происходящего.

Это не исключено. Разложение армейских рядов зашло уже далеко. Этому, надо сказать, в немалой степени содействуют обращения к военнослужащим со стороны духовенства. Так, только вчера аятолла Гольпаегани выступил с воззванием, объявив: «Всякий солдат, стреляющий в народ, стреляет в Коран».

Специальную декларацию опубликовали на днях ведущие богословы Наджафи-Мараши, Рухани и Шариатмадари. Они отвергли слухи о своем сотрудничестве с САВАК и официально отказались вступать в особый совет по наблюдению за соответствием конституции исламским нормам. (Такой совет полагалось создать по конституции 1906 года, но он никогда не действовал, и теперь предложение о его формировании стало новой уступкой народному движению со стороны монархистов и Бахтияра).

На верующую массу жесты и заявления духовенства производят сильное впечатление. Сегодня почти шесть тысяч вольнонаемных рабочих и техников пулеметных заводов Ирана провозгласили солидарность с народом и потребовали расторгнуть их трудовые договоры.

События поддаются, пожалуй, только эмоциональной оценке. Сколько-нибудь беспристрастного анализа обстановки сделать не получается. Вряд ли в Иране найдется сейчас сила, которая могла бы с уверенностью считать себя контролирующей положение. Слишком много всего происходит стихийно, и реалистического плана действий нет ни у Бахтияра, ни у сторонников Хомейни, ни у революционных групп всевозможного толка, вырастающих на иранской почве, как грибы после дождя.

Полная неразбериха заставляет делать такие выводы, к которым, например, пришло сегодня французское радио: «Положение в Иране вышло из-под контроля. Люди убивают бесцельно и люди погибают без причин в сумасшедшей обстановке».

По-прежнему много здесь рассуждают о возможном военном путче. Обилие таких слухов вызвало реакцию Хомейни, который в одном из посланий из-за границы написал: «К переворотам наш народ привык и не боится их».

Мне, однако, кажется, что для осуществления успешного заговора генералам уже не хватит сил. Армия распадается, народ рвется к решительным действиям, неоткуда взять новые лозунги, которые могли бы хоть както сплотить сторонников старого строя. В вожди не годятся ни шах, ни Бахтияр. Думаю, нынешняя вспышка бессмысленных расправ с демонстрантами — последние конвульсии проигравшего и умирающего режима.

29 января 1979 года

День начался с пресс-конференции Бахтияра. Развалившись в кресле в зале своей канцелярии, премьер отвечал на вопросы журналистов на любимом французском. Дошел и до непечатных выражений, когда его стали спрашивать о политических противниках.

За спиной Бахтияра — шахский портрет, стыдливо задернутый киноэкраном, спущенным с потолка. Сбоку — бюст шаха на небольшом постаменте. На столе барельеф — шахский герб. С монархией глава правительства порывать определенно не спешит.

Начал он с того, что объявил об отказе от поездки во Францию к Хомейни. Аятолла, по его словам, потребовал в качестве предварительного условия встречи уход премьера в отставку, и это оказалось неприемлемым. Вместе с тем Бахтияр подчеркнул, что двери для переговоров остаются открытыми.

Из его ответов на вопросы выяснилось, что идею диалога шахского премьера с лидером религиозной оппозиции вынашивали такие деятели, как Базарган. Понятно, что их целью было сбить революционный накал масс, обеспечить плавный переход к республиканской форме правления. Однако аятолла, для которого все связанное с шахом было табу, не пошел на поводу у посредников. Судя по всему, он чувствует за собой такую силу, с которой можно захватить власть и без коалиции с Бахтияром.