Чтение онлайн

Лея тоже взглянула на Фей'лиа - ей было интересно, не нарушит ли ботанец после этого замечания взятый на себя обет молчания. Фей'лиа, однако, оставался совершенно невозмутимым, на его кремовой шкурке не шевельнулся ни единый волосок. Ничего не говоря, никак не реагируя, ни о чем не думая...

Со временем он должен был обрести прежнюю смелость и верткость политика, в этом Лея нисколько не сомневалась. Сейчас же, когда история с доносом на Акбара была еще слишком свежа в памяти присутствующих, он предпочитал молчать.

Лея почувствовала тяжесть в животе. Вновь ботанский принцип "все или ничего" шел вразрез с интересами Новой Республики. Пару месяцев назад беспочвенные обвинения, сделанные Фей'лиа в адрес адмирала Акбара, стоили им много времени и сил, теперь, когда нужно было собрать воедино все силы Республики, он, Фей'лиа, изображал из себя безъязыкого мученика.

Случались дни и долгие темные ночи, когда Леей овладевало отчаяние, когда Новая Республика начинала казаться ей несбыточной мечтой...
– Да, адмирал, разумеется, вы правы, - сказала Мон Мотма со вздохом.
– Нам явно недостает информации. Она нужна нам как никогда...
– Лучше организации Тэйлона Каррда мы не найдем никого, - вставила Лея.
– У них масса контактов и на этой, и на той стороне. Согласно последнему сообщению Люка, Каррд проявил к идее такого сотрудничества определенный интерес.
– Нам не с руки возиться с какими-то там контрабандистами, - презрительно хмыкнул Акбар.
– Что вы думаете о кандидатуре генерала Бел Иблиса? Он вот уже много лет борется с Империей в одиночку.
– Все свои информационные каналы генерал нам уже передал, - сказала Мон Мотма.
– Они являются составной частью нашей системы.
– Я говорю не о контактах, - покачал головой Акбар.
– Я имею в виду самого генерала. Почему его здесь нет?

Лея бросила взгляд на Мон Мотму и тут же вновь почувствовала тяжесть в желудке. Гарм Бел Иблис был одним из лидеров сопротивления еще до того, как появился Альянс. Он, Мон Мотма и приемный отец Леи Бэйл Органа являлись ключевыми фигурами в стане республиканцев. Органа и его люди погибли, когда на Альтераан напала Звезда Смерти, и Мон Мотма стала тогда же негласным лидером Республики, поскольку Бел Иблис по собственному почину покинул Альянс. Он продолжал свою единоличную войну с Империей, пока однажды не столкнулся с кореллианцем Хэном Соло.

Настойчивые просьбы Хэна побудили Бел Иблиса, командовавшего шестеркой дредноутов, прийти на помощь Новой Республике во время битвы за "Катану". Мон Мотма, призывавшая забыть прежние разногласия, встретила его с распрос тертыми объятиями.

Едва ли не тут же она отослала генерала охранять внешние сектора Новой Республики, полностью выключив его из политической жизни. На Корусканте о нем тут же забыли...

Лея не хотела винить во всем Мон Мотму. В республиканской иерархии хватало деятелей, которым не давал покоя тактический гений генерала.
– Генералу место на поле боя, - спокойно заметила Мон Мотма.
– Его опыт пригодился бы и здесь, - ответил Акбар, однако голосу его явно не хватало твердости. Акбар только что вернулся с оборонительных рубежей Фарффина и Доломара, утром он должен был улететь на Таттуин. Теперь, когда имперская военная машина заработала во всю свою мощь, держать в тылу лучших боевых офицеров было бы непозволительной роскошью.
– Я вас прекрасно понимаю, - сказала Мон Мотма, несколько смягчившись.
– Когда ситуация стабилизируется, я верну генерала Бел Иблиса В центр и отдам в его руки все вопросы оперативного планирования.

"Если только она стабилизируется", - подумала про себя Лея, едва не застонав от боли в желудке. Пока инициатива принадлежала Империи. Соответственно... Неожиданная мысль пришла ей в голову. К желудку боли не имели ровным счетом никакого отношения.

Акбар хотел было что-то сказать, но тут его перебила Лея.
– Простите, сказала она, поднявшись на ноги.
– Мне не хотелось вам мешать, но мне нужно срочно спуститься в медицинское крыло.

Мон Мотма выпучила глаза: - Близнецы?

Лея кивнула.
– Кажется, началось.

Стены и потолок родильной палаты были выкрашены в теплый желтовато-коричне - вый цвет. Освещенность все время менялась, ее уровень определялся ритмом мозга Леи. Теоретически это должно было успокаивать и сосредотачивать ее. На практике же после десяти часов, проведенных Леей в палате, техника эта утратила всякий смысл.

Началась новая схватка, самая сильная из всех. Лея вызвала Силу, вспомнив о советах Люка, учившего ее снимать боль, вызванную мышечными судорогами. Процесс родов помимо прочего давал ей возможность поработать над искусством Джедаев.

Она училась не только справляться с болью. "Все хорошо, - говорила она поселившимся в ней маленьким разумам.
– Все хорошо. Мама с вами". Особого успеха ее увещевания не имели. Неподвластные слабеньким тельцам этих маленьких существ силы выталкивали их за пределы ведомого им мира, и потому они трепетали от ужаса.

В скверной форме был и их отец.
– Как ты?
– спросил неведомо какой раз Хэн, крепко сжав ее руку.
– Пока все хорошо, - успокоила его Лея, чувствуя, что схватка прошла.
– А вот ты выглядишь как-то не очень...

Хэн скорчил ей рожу.
– Просто спать хочется, - ответил он.
– Ничего удивительного в этом нет, - вздохнула Лея. Хэн был рядом с нею с самого начала родов и нервничал, похоже, сильнее, чем она сама.
– Ты уж меня прости.
– О чем ты говоришь...
– Хэн посмотрел на врача и медицинских дройдов, склонившихся над кроватью.
– Похоже, дело идет к концу, милая.
– Будем надеяться, - кивнула Лея и тут же застонала. Началась новая схватка.

Хэн вновь крепко сжал ее руку и испуганным голосом спросил.
– Как ты? Нормально? Лея утвердительно кивнула, не в силах вымолвить ни слова. Когда к ней вернулся дар речи, она пробормотала: - Не отпускай меня, Хэн... Слышишь? Не отпускай...
– Я здесь, не бойся, - ответил он тихо. Она уже не слышала его. Маленькие жизни, сотворенные ею и Хэном, пытались противостоять надвигающемуся ужасу...

"Не бойтесь, - мысленно обратилась к ним она.
– Не бойтесь. Я с вами. Все будет хорошо". Она не ждала от них какой-то определенной реакции - для этого их сознание было слишком неразвито, для них не существовало ни слов, ни будущего. Она же не умолкала ни на мгновение, пытаясь защитить их своей любовью, своей заботой, своим вниманием...

И тут к несказанной радости Леи один из крошечных разумов потянулся к ней и как-то по-новому коснулся ее сознания. Страх его стал утихать, Лее же вдруг представился младенец, схватившийся своей крохотной ручкой за ее палец. "Да, ответила она младенцу.
– Я - твоя мама, я с тобой".

Крошечный разум, казалось, принял это во внимание. Он заметно успокоился и даже позволил себе отвлечься. Лея решила, что это хороший знак. Тут, к ее изумлению, успокоился и второй разум, который, как ей казалось, даже не подозревал о ее существовании.

Впоследствии, когда она вспоминала об этом событии, оно казалось ей вполне естественным и заурядным. Но в этот миг оно потрясло Лею до глубины души. Двойня, выросшая в ней, была связана таинственными, неведомыми ей нитями... Это был один из самых радостных и одновременно один из самых горьких моментов в ее жизни. Она вдруг ясно увидела будущность своих детей, взрослеющих, исполняющихся Силы... Что-то в их душах останется закрытым для нее, она никогда не сможет до конца понять их... Боль немного ослабла. Лее вдруг стало стыдно за себя - она думала только о себе, но ведь Хэн будет знать их куда хуже...

Она стала проваливаться в полуобморочное состояние, и вдруг вспыхнул яркий свет. Она сжала руку Хэна.
– Что случилось?
– Слушай... Совсем немного, и... Лея тут же вспомнила о детях. Ведь они еще никогда в жизни не видели света...
– Надо приглушить свет, - пробормотала она.
– Он слишком ярок. Детские глаза...
– Все в порядке, - успокоил ее медик.
– Их глаза мгновенно приспособятся к новым условиям... Ну, поднатужьтесь еще разок...
– Один есть, - воскликнул Хэн севшим голосом.
– Это...
– Он склонил голову набок.
– Это наша дочка. Джайна. Лея согласно кивнула.
– Джайна, - прошептала она.
– А как там Джесин?
– Спешит вслед за сестричкой, - ответил ей врач.
– Приготовьтесь. Сейчас будем тужиться. Ну... Поехали.