Чтение онлайн

Я рискнул жизнью, переходя дорогу, чтобы зайти в «Супердраг» за туалетными принадлежностями и бритвой, затем пошёл по главной улице, чтобы купить что-нибудь поесть, держа руки в карманах и опустив глаза в тротуар, как подавленный подросток.

Я пробирался через коробки из-под «KFC», обёртки от кебабов и разбитые бутылки «Бакарди Бризер», которые не убрали с прошлой ночи. Как я обнаружил, когда въехал, здесь было непропорционально много пабов и клубов.

Камден-Хай-стрит и её рынки казались довольно туристической достопримечательностью. Было ещё до десяти утра, но большинство магазинов одежды уже выставили удивительный ассортимент товаров перед своими витринами — от психоделических клёшей до кожаных штанов-бондаж и разноцветных «Док Мартенс». Продавцы неустанно заманивали норвежцев или американцев с рюкзаками и картами в руках внутрь громкой музыкой и улыбками.

Я прошёл под строительными лесами, закрывавшими тротуар на углу Инвернесс-стрит, и кивнул боснийскому беженцу, торговавшему контрабандными сигаретами из спортивной сумки. Он протягивал пару блоков прохожим и в своей куртке-бомбере из кожзама под кожу и трениках выглядел так же, как я себя чувствовал, — уставшим от жизни. Мы знали друг друга в лицо, и я кивнул в ответ, прежде чем повернуть налево на рынок. Мой желудок был пуст до боли, добавляя страданий от побоев. Я с нетерпением ждал завтрака.

Кафе было полно строителей, отдыхающих от возведения нового «Гэпа» и «Старбакса». Их грязные жёлтые каски стояли в ряд у стены, как шлемы в пожарном депо, пока они набивали рты комплексным завтраком за три фунта. Комната была шумной и окутанной дымом от жареной еды и сигарет, вероятно, благодаря боснийцу. Я сделал заказ и слушал радио за стойкой, пока взял кружку растворимого кофе. В новостях «Кэпитал» сообщили только основные моменты о вчерашнем теракте.

Он уже уступил второе место новой причёске Пош Спайс.

Я устроился за четырёхместным садовым столиком из кованого железа с мраморной столешницей, отодвинул переполненную пепельницу и уставился на сахарницу. Онемение вернулось, я обнаружил, что мои локти на столе, а лицо зажато в ладонях. Почему-то я вспомнил, как мне было семь лет, слёзы текут по лицу, я пытаюсь объяснить отчиму, что боюсь темноты. Вместо утешительных объятий и оставленного на ночь света в спальне я получил пощёчину и приказ не быть таким нюней, иначе ночной монстр вылезет из-под кровати и съест меня. Он меня тогда сильно напугал, и я проводил ночи, свернувшись под одеялом, в ужасе, думая, что если не выглядывать, то ночной монстр меня не достанет.

Это чувство ужаса и беспомощности снова вернулось ко мне спустя столько лет.

Меня вывел из транса голос:

«Комплексный завтрак, с дополнительным яйцом?»

«Мне!»

Я снова сел и принялся за бекон, сосиску и яйцо, начиная думать о своём списке покупок. По крайней мере, для моей поездки в Центральную Америку много одежды не понадобится. Ну вот, может, всё не так плохо: по крайней мере, я еду в тёплое место.

Я никогда не был в Панаме, но работал на её границе с Колумбией против ФАРК, когда был в полку. Мы участвовали в операции по стратегии первого удара Великобритании в восьмидесятых, финансируемой американцами, чтобы бить по производителям наркотиков у источника. Это означало неделями торчать в джунглях, находить заводы по производству наркотиков и уничтожать их, чтобы замедлить поток наркотиков в Великобританию и США. Мы могли бы и не беспокоиться. Более 70 процентов кокаина, поступающего в Штаты, всё ещё происходило из Колумбии, и до 75 процентов героина, изъятого на восточном побережье США, было колумбийским.

ФАРК имели свои пальцы в значительной части этого пирога, и такие объёмы направлялись также сюда, в Великобританию.

Проработав в регионе более года, я всё ещё интересовался ситуацией, особенно потому, что большинство колумбийцев, которые были мне небезразличны, были убиты на войне. Чтобы сохранить мир с ФАРК, колумбийское правительство отдало им под контроль территорию размером со Швейцарию, и они управляли всеми своими операциями оттуда. Надеялись, что ситуация изменится, когда «План Колумбия» вступит в полную силу. Клинтон выделил колумбийскому правительству пакет военной помощи в размере 1,3 миллиарда долларов для борьбы с наркотрафиком, включая более шестидесяти драгоценных для «Мистера Да» вертолётов «Хьюи» и «Блэк Хок», а также другую военную помощь. Но я не задерживал дыхание. Это будет долгая и грязная война.

Я также знал, что большую часть двадцатого века США платили за Панамский канал, управляли им и защищали его, а также размещали в стране ЮЖНОЕ КОМАНДОВАНИЕ — американское командование, которое руководило всеми военными и разведывательными операциями от южной границы Мексики до мыса Горн во время моего пребывания в Колумбии. Тысячи американских солдат и самолётов, базировавшихся в Панаме, отвечали за все антинаркотические операции в Центральной и Южной Америке, но это прекратилось в полночь 31 декабря 1999 года, когда США вернули контроль над каналом местным властям, и ЮЖНОЕ КОМАНДОВАНИЕ вместе со всем американским присутствием было выведено. Теперь оно было раздроблено, разбросано по базам по всей Центральной Америке и Карибам, и нигде не было так эффективно для ведения каких-либо войн, как раньше.

Из того, что я читал, передача канала как-то незаметно подкралась к американской общественности. И когда они обнаружили, что контракт на управление портами на обоих концах канала и на эксплуатацию некоторых старых американских военных объектов получила китайская компания, а не американская, правые взбесились. Я не видел в этом проблемы: китайские компании управляют портами по всему миру, включая Дувр и другие в этой стране. Я не подумал об этом тогда, но, возможно, поэтому китаец был в делегации — как часть нового порядка в Центральной Америке.

Я почувствовал себя немного лучше после смертельного холестерина и вышел из кафе, вытирая остатки яйца с пальцев о джинсы, на которые, впрочем, и так уже изрядно накапало.

Пятнадцатиминутная лихорадочная закупка на рынке принесла мне новые поддельные «Левайс» за шестнадцать фунтов, синюю спортивную куртку за семь, пару боксёров и упаковку из трёх пар носков ещё за пять.

Я продолжил идти мимо фруктовых и овощных лотков, пока не дошёл до Арлингтон-роуд, и повернул направо у паба «Гуд Миксер», чудовищного здания шестидесятых, нуждавшегося в покраске. Обычные подозреваемые сидели у стены паба — трое стариков, небритых и немытых, потягивающих «Стронгбоу Супер», очевидно, специальное предложение этой недели в «Оддбинс». Все трое протягивали грязные ладони за деньгами, даже не поднимая глаз на тех, у кого просили.

Я был всего в нескольких минутах от горячего душа. Метрах в ста передо мной, у моего внушительного викторианского краснокирпичного дома, я увидел, как кого-то заталкивают в заднюю часть машины скорой помощи. Здесь это было обычным делом, и никто из проходящих не обращал внимания.

Пройдя мимо стен, покрытых граффити, обветшалых, закопчённых зданий, я подошёл к главному входу, когда скорая уехала. За ней стоял белый фургон «Транзит».

У его открытых задних дверей собралась группа восточноевропейцев, все с рюкзаками или спортивными сумками. Конечно же, понедельник: парни из Манчестера раздавали контрабандные сигареты и табак для самокруток, чтобы те продавали их на рынке и в пабах.

Две потрёпанные каменные ступеньки привели меня к большим остеклённым деревянным дверям, которые я толкнул. Я нажал кнопку звонка, чтобы меня пропустили через вторую дверь с охраной, и прижался лицом к стеклу, чтобы дежурная могла меня опознать.

Дверь зажужжала, и я вошёл. Я улыбнулся Морин на ресепшене, огромной пятидесятилетней женщине, любившей платья размером с палатку в цветочек, с лицом, похожим на бульдога с запором. Она никому не позволяла себя надуть. Она окинула меня взглядом с приподнятой бровью.