Чтение онлайн

— Слушай, я знаю, приятель, извини, я правда не могу.

В трубке раздался рык:

— Почему ты не можешь наладить свою жизнь? Мы договорились на этот вторник, то есть на завтра, чувак. Она настроилась. Она тебя так любит, так сильно — ты не понимаешь? Ты не можешь просто врываться и—

Я знал, что он скажет дальше, и перебил, почти умоляя:

— Знаю, знаю. Прости...

Я знал, куда клонится разговор, и знал, что он прав.

— Пожалуйста, Джош, можно с ней поговорить?

Он потерял самообладание и взбесился.

— Нет!

— Я...

Было поздно; он повесил трубку.

Я рухнул на пластиковый стул, уставившись на одну из досок объявлений, где было написано, что можно и что нельзя, и как это делать.

— Ты в порядке, дорогой?

Я посмотрел на Морин, с другой стороны ресепшена. Она поманила меня, звуча как старшая сестра, наверное.

— Ты выглядишь расстроенным. Иди, поговорим, давай, дорогой.

Мои мысли были где-то далеко, когда я подошёл к окошку, дававшему ей доступ к её столу. Оно было на уровне головы. Будь оно больше и ниже, у неё не было бы защиты от пьяных и обдолбанных, у которых были проблемы с правилами общежития.

— Плохой звонок той маленькой девочке?

— Что?

— Ты держишься особняком, но я из этой норы многое вижу, знаешь. Я слышала тебя по телефону, ты выходил более подавленным, чем заходил. Я не просто нажимаю на кнопку двери, знаешь ли! — Она издала громкий смех, и я улыбнулся, признавая её попытку меня приободрить.

— Было тяжело? Ты в порядке?

— Всё нормально.

— Это хорошо, я рада. Знаешь, я смотрела, как ты приходишь и уходишь, такой грустный. Я думала, развод — я обычно вижу. Наверное, тяжело не видеть свою малышку. Я просто волновалась за тебя, вот и всё, дорогой.

— Не стоит, Морин, всё в порядке, правда.

Она согласно цокнула.

— Хорошо... хорошо, но, знаешь, обычно—

Её внимание ненадолго привлекла лестница. Косовары или кто там начали громко ругаться на одной из верхних площадок. Она пожала плечами и усмехнулась.

— Ну, скажем так, всё как-то само устраивается. Я видела здесь это выражение лица. И всем им говорю одно и то же, и я всегда права. Всё может стать только лучше, вот увидишь.

В этот момент наверху началась драка, и с лестницы слетела спортивная сумка «Найк», вскоре за ней последовал её владелец — торговец табаком в коричневом свитере с V-образным вырезом и белых носках. Морин потянулась к своей рации, когда несколько парней спрыгнули вниз и начали его пинать. Морин говорила в рацию с таким спокойствием, которое приходит только с годами опыта.

Я прислонился к стене, когда появились ещё пара торговцев табаком и попытались остановить драку.

Через несколько минут вдалеке завыли сирены, становясь всё громче. Морин нажала кнопку открытия двери, и торговцы табаком, как бомбы, разлетелись обратно в общежитие, думая, что их накрывают, побежали в свои комнаты прятать запасы, оставив парней из Манчестера разбираться самим.

Сразу за ними внутрь ворвались четверо полицейских, чтобы разобраться с потасовкой.

Я посмотрел на Baby-G, новые чёрные с фиолетовой подсветкой. Оставалось более трёх часов до того, как меня заберут, а делать было совершенно нечего. Я не хотел есть, не хотел пить, не хотел даже просто сидеть, и уж точно не хотел, чтобы Морин заглядывала мне в душу, как бы она ни старалась помочь. Она уже знала слишком много. Поэтому я начал выходить на улицу, кивнув на прощание. Даже в момент кризиса она уделила мне секунду своего времени.

— Тебе нужно перестать волноваться, Ник. Слишком много волнуешься — это влияет вот на что, понимаешь. — Она постучала указательным пальцем по своему лбу. — Я здесь видела достаточно, чтобы знать, дорогой.

Один из телефонов зазвонил у неё за спиной, пока драка внизу лестницы продолжалась.

— Мне нужно идти, дорогой. Надеюсь, у тебя всё наладится — они обычно налаживаются, знаешь. Удачи, дорогой.

Выйдя наружу, я услышал, как шум стройки заглушил крики. Я сел на ступеньки, уставившись на тротуарные плиты, пока дерущихся вытаскивали, их злые голоса терялись в грохоте пневматических молотков.

Ровно в три часа дня «Мерс» проехал мимо и нашёл место дальше по улице. За рулём был Кроссовки, рядом с ним Санданс. Двигатель они не глушили.

Я отлепил онемевшую задницу от ступенек и потащился к ним. Они были одеты в ту же одежду, что и утром, и пили кофе из бумажных стаканчиков. Я мешкал не для того, чтобы заставить их ждать, а потому что моё тело просто не могло двигаться быстрее, как и мысли.

Они не обратили на меня внимания, когда я сел назад, и пристегнулись.

Санданс бросил через плечо коричневый конверт, когда мы тронулись.

— Я уже снял пятьсот со счёта, так что не пытайся снова сегодня. Это покрывает восемьдесят пять фунтов плюс проценты.

Они ухмыльнулись друг другу. У работы были свои преимущества.

Мой новый паспорт и кредитная карта были только что напечатаны, но выглядели подобающе состаренными, вместе с новым ПИН-кодом и открытым обратным авиабилетом: вылет из Майами в Панама-сити завтра в 7.05 утра. Как я попаду в Майами к тому времени — меня не волновало, мне скоро скажут.

Я пролистал визы, чтобы узнать, что я был в двухнедельном отпуске в Марокко в июле. Штампы были привязаны к реальности — я там был, просто не так недавно. Но, по крайней мере, это означало, что я смогу пройти рутинную проверку в иммиграционной и таможенной службе. Остальная часть моей легенды будет как всегда — просто путешественник после скучной жизни продавца страховок; я объездил почти всю Европу, теперь хочу посмотреть остальной мир.

Меня всё ещё не впечатляло моё новое имя, хотя. Хофф — почему Хофф? Звучит неправильно. Ник Хофф, Ник Хофф. Оно даже не начиналось с той же буквы, что моя настоящая фамилия, поэтому трудно было не запутаться и не замяться, подписывая документы. Хофф звучит неестественно: если твоя фамилия Хофф, ты не назовёшь сына Николасом, если не хочешь, чтобы его дразнили в школе — Ник Хофф звучит так, словно человек с дефектом речи пытается выговорить «knickers off» (снимай трусы).

Санданс не попросил расписаться, и это меня беспокоило. Меня бесила хрень, когда она была официальной, но ещё больше, когда нет.

— Как насчёт моей адресной легенды? — спросил я. — Могу я им позвонить?

Санданс не потрудился обернуться, пока мы тряслись в пробке.

— Уже сделано. — Он порылся в джинсах и достал клочок бумаги. — Новую кольцевую развязку наконец построили, но все ещё ждут решения по объездной дороге. Оно должно быть в следующем месяце.

Я кивнул; это было обновление местных новостей от того, что «Мистер Да» переименовал в Адресную легенду. Джеймс и Розмари любили меня как сына с тех пор, как я жил у них несколько лет назад, такова была легенда. У меня там даже была комната и немного одежды в шкафу.

Эти люди должны были подтвердить мою легенду и быть её частью. Они никогда не будут действовать от моего имени, но подтвердят, если понадобится.

— Это место, где я живу, — мог сказать я тому, кто меня допрашивает. — Позвоните им, спросите.

Я навещал Джеймса и Розмари, когда мог, так что моя легенда со временем становилась всё прочнее. Они ничего не знали об операциях и не хотели знать; мы просто говорили о том, что происходит в местном клубе, и о других местных и личных делах. Мне нужно было это знать, потому что я бы знал, если бы жил там постоянно. Я не хотел использовать их для снайперской работы, потому что это означало бы, что Контора знает имя, под которым я путешествую, и куда.