Чтение онлайн

Ко­гда же На­та­лья Ни­ко­ла­ев­на по­втор­но вы­шла за­муж, его «воз­вы­шен­ная страсть» как тор­фя­ной по­жар уш­ла на глу­би­ну, со­хра­няя рев­ни­вое пла­мя. Вязем­ский не одер­жал лю­бов­ной по­бе­ды, но в его «вос­по­ми­на­ни­ях» тор­же­ст­во­вал дух оби­ды. Тон­ко, гра­мот­но, изы­скан­но анализируя собственные ощущения и убаюкивая совесть – та­ко­ва си­ла ли­те­ра­тур­но­го да­ра!
– он уни­зил же­ну дру­га, вы­ста­вив ее пус­той жен­щи­ной, не­дос­той­ной люб­ви. Его под­дер­жа­ла суп­ру­га, у ко­то­рой бы­ли свои ос­но­ва­ния не­до­люб­ли­вать кра­си­вую со­пер­ни­цу. А за ни­ми по­ко­ле­ния пуш­ки­ни­стов и про­стых чи­та­те­лей, с лег­кой ру­ки Вя­зем­ских, ста­ли по­вто­рять как ис­ти­ну то, что тре­бо­ва­ло самого кри­ти­че­ско­го внимания и разбора.

За­пу­тать­ся же бы­ло в чем. 22 де­каб­ря Ан­на Ни­ко­ла­ев­на Вульф, од­на из три­гор­ских ба­ры­шень, раннее уже упоминавщаяся, находясь в Пе­тер­бур­ге, сооб­ща­ла се­ст­ре Е.Н.Врев­ской о глав­ной го­род­ской но­во­сти снача­ла по-русски:

Про свадь­бу Гон­ча­ро­вой так мно­го раз­но­го рас­ска­зы­ва­ют и так мно­го, что я ду­маю лут­че те­бе ето рас­ска­зать при сви­да­нии.

А да­лее, переходя к пикантным подробностям, по-фран­цуз­ски:

Сре­ди про­че­го го­во­рят, что Пуш­кин по­лу­чил по го­род­ской поч­те ди­плом с зо­ло­ты­ми ро­га­ми, под­пи­сан­ный очень зна­чи­тель­ны­ми ли­ца­ми из выс­ше­го об­ще­ст­ва и при­знан­ны­ми чле­на­ми со­об­ще­ст­ва <ро­го­нос­цев>, ко­то­рые ему пи­шут, что они очень гор­ды иметь сво­им со­бра­том столь зна­ме­ни­то­го че­ло­ве­ка и что они спе­шат по­слать ему этот ди­плом как чле­ну их со­об­ще­ст­ва... и что вслед­ст­вие это­го уст­рои­лась свадь­ба м-ль Гон­ча­ро­вой. Что же ка­са­ет­ся дру­гих вер­сий, я их ос­тав­ляю, что­бы иметь что вам рас­ска­зать, ко­гда мы уви­дим­ся[288].

Как лю­бо­пыт­но мол­ва ис­ка­зи­ла фак­ты! Па­ск­виль пред­став­лял­ся в зло­ве­щем ви­де «с зо­ло­ты­ми ро­га­ми, под­пи­сан­ный очень зна­чи­тель­ны­ми ли­ца­ми из выс­ше­го об­ще­ст­ва». Ве­ро­ят­но, так вы­гля­де­ли шу­тов­ские ди­пло­мы, рас­про­стра­няе­мые в об­ще­ст­ве мо­ло­ды­ми по­ве­са­ми. По мне­нию боль­шин­ст­ва, имен­но, та­кая «бу­ма­га» долж­на бы­ла оби­деть по­эта. В све­те не зна­ли, что Пуш­кин по­лу­чил ку­да бо­лее скром­ный «до­ку­мент» - свое­об­раз­ное лин­гвис­ти­че­ское упраж­не­ние, без осо­бых ук­ра­ше­ний, под­пи­сан­ное ти­ту­ляр­ным со­вет­ни­ком Бор­хом - пе­ре­во­дчи­ком Де­пар­та­мен­та внеш­них сно­ше­ний Ми­ни­стер­ст­ва ино­стран­ных дел! Уз­на­ли - не­пре­мен­но скон­фу­зи­лись бы! И ни­че­го бы не по­ня­ли! Не за­хо­те­ли бы по­нять! На­рыш­кин, царь… – опас­ная те­ма! Но не уз­на­ли! Те не­мно­гие, кто ви­дел па­ск­виль, не имел вре­ме­ни тол­ком ра­зо­брать­ся в нем. Поэт бы­ст­ро изъ­ял из сво­бод­но­го об­ра­ще­ния все эк­зем­п­ля­ры ди­пло­ма. Как это ему уда­лось – од­на из са­мых не­раз­ре­ши­мых за­га­док ду­эль­ной ис­то­рии и вместе с тем факт, с ко­то­рым сле­ду­ет счи­тать­ся!

23 де­каб­ря Тур­ге­нев с Пуш­ки­ным не ви­дел­ся. Но на­зав­тра, в чет­верг, друзья со­бра­лись в гос­ти­ни­це Де­му­та у Му­си­ной-Пуш­ки­ной. В днев­ни­ке Тур­ге­нев опи­сал со­бы­тия это­го дня, хо­тя и су­хо, но весь­ма под­роб­но:

24 де­каб­ря... Обе­дал в Де­му­те. У гр. Пуш­ки­ной с Жук. Вел­гур. Пуш­кин, гр. Рас­топч. Лан­ская. К. Волх. с Шерн­ва­лем, гр. Фер­зен. Я си­дел под­ле. Пуш­кин и дол­го и мно­го раз­го­ва­ри­вал. Вя­земск. по­ра­до­вал дей­ст­ви­ем, про­из­ве­ден­ным мо­ей Хро­ни­кою. Пушк. о Мей­ен­дор­фе: при­тво­ря­ет­ся сер­ди­тым на ме­ня за то что я хо­тел спа­сти его. Пушк. за­звал к се­бе; от­ту­да к к. Щер­бат, на Christbaum: за­го­во­рил их о В. Ско­те, о Коз­ло­ве, к Ка­рамз. К. А. ху­же. К гр. Ма­рье Ал. Пуш­ки­ной - с кн. Га­гар, и Вяз. о порт­ре­те: «мы не­до­воль­ны дру­гим». — И то прав­да! Чи­тал ро­ман Пуш­ки­на[289].

В пись­ме же к Бул­га­ко­ву Тур­ге­нев, как во­дит­ся, раз­от­кро­вен­ни­чал­ся и вы­ра­зил­ся столь жи­во и не­по­сред­ст­вен­но, что не­за­мет­но для се­бя, а мо­жет, и впол­не осоз­нан­но, ока­зал­ся в эпи­го­нах Дан­те­са, без­за­бот­но ка­лам­бу­ря:

пуш­кин­ский зав­трак пре­вра­тил­ся в лу­кул­лов­ский обед, и я, за­бол­тав­шись с со­бу­тыль­ни­ка­ми, ув­ле­чен был по­этом Пуш­ки­ным в трех­кра­сот­ное его се­мей­ст­во[290].

Трех­кра­сот­ное се­мей­ст­во – это, ко­неч­но же, па­ра­фра­за из­вест­ной ост­ро­ты ка­ва­лер­гар­да о се­мей­ных вы­хо­дах Пуш­ки­на - «трех­бун­чуж­ный па­ша»! На­до ду­мать, в ка­рам­зин­ской ком­па­нии она име­ла хо­ж­де­ние и Тур­ге­нев обыг­ры­вал, имен­но, ее. Впро­чем, срав­не­ние на­пра­ши­ва­лось са­мо со­бой - яв­ле­ние по­эта в ок­ру­же­нии трех мо­ло­дых особ бу­до­ра­жи­ло во­об­ра­же­ние. И пусть го­во­рят, что се­ст­ры На­та­льи Ни­ко­ла­ев­ны ус­ту­па­ли ей в кра­со­те, они все же бы­ли при­вле­ка­тель­ны­ми жен­щи­на­ми. Их по­сто­ян­ное при­сут­ст­вие ря­дом с Пуш­ки­ным вы­зы­ва­ло рев­ни­вые взгля­ды и пе­ре­су­ды - от доб­ро­душ­ной бол­тов­ни до ядо­ви­то­го зло­сло­вия.

Сам по­эт, пе­ред тем, как пой­ти к Де­му­ту, на­пи­сал пись­мо П.А.Оси­по­вой – сво­ему близ­ко­му дру­гу, ма­те­ри три­гор­ских ба­ры­шень. В по­сла­нии есть стро­ки, вро­де бы сви­де­тель­ст­вую­щие об от­ка­зе по­эта пе­ре­се­лить­ся в де­рев­ню:

Лишь с боль­шим со­жа­ле­ни­ем вы­ну­ж­ден я был от­ка­зать­ся от то­го, что­бы быть ва­шим со­се­дом… и я все еще на­де­юсь не по­те­рять это­го мес­та, ко­то­рое пред­по­чи­таю мно­гим дру­гим (выделено мною – А.Л.)[291].

Вряд ли Пуш­кин со­гла­шал­ся с мыс­лью о по­те­ре Ми­хай­лов­ско­го. Он за­тя­ги­вал пе­ре­го­во­ры с Пав­ли­ще­вым в на­де­ж­де, что про­изой­дет чу­до – поя­вят­ся день­ги – и про­па­дет не­об­хо­ди­мость про­да­вать име­ние. И, на­ко­нец, свое же­ла­ние он вы­ра­зил в кон­крет­ном пред­ло­же­нии:

Хо­ти­те знать, че­го бы я хо­тел? Я же­лал бы, что­бы вы бы­ли вла­де­ли­цей Ми­хай­лов­ско­го, а я - я ос­та­вил бы за со­бой усадь­бу с са­дом и де­сят­ком дво­ро­вых. У ме­ня боль­шое же­ла­ние прие­хать этой зи­мой не­на­дол­го в Три­гор­ское. Мы пе­ре­го­во­рим обо всем этом[292].

Ста­ло быть, Пуш­кин со­би­рал­ся вы­ехать из сто­ли­цы, хо­тя бы не­на­дол­го, но ведь не за пор­ци­ей по­эти­че­ско­го вдох­но­ве­ния, а как раз по де­лу?! Мысль про­дать боль­шую часть име­ния для вы­пла­ты на­след­ной до­ли бра­ту и се­ст­ре, ос­та­вив за со­бой лишь усадь­бу - вот то ме­ро­прия­тие, ко­то­рое Пуш­кин за­ду­мал и со­би­рал­ся осу­ще­ст­вить этой зи­мой. Оси­по­ва бы­ла пер­вым кан­ди­да­том, но, ве­ро­ят­но, не един­ст­вен­ным. О серь­ез­но­сти на­ме­ре­ний по­эта го­во­рит тот факт, что он го­тов был вез­ти с со­бой и На­та­лью Ни­ко­ла­ев­ну:

Же­на бла­го­да­рит вас за па­мять. Не при­вез­ти ли мне вам ее? 293.

Во­прос воз­ник не слу­чай­но - по­эт да­вал по­нять сво­ей зна­ко­мой, что речь идет о важ­ном се­мей­ном ре­ше­нии, а за­од­но под­тал­ки­вал к по­лу­шут­ли­во­му, но не­об­хо­ди­мо­му вы­во­ду: хо­ти­те по­бы­ст­рей уви­деть пер­вую кра­са­ви­цу Пе­тер­бур­га и мою же­ну – по­спе­ши­те с по­ло­жи­тель­ным от­ве­том! В про­тив­ном слу­чае Пуш­ки­ну пред­стоя­ло ос­та­вить На­та­лью Ни­ко­ла­ев­ну до­ма и сосредоточиться на по­ис­ках дру­го­го по­ку­па­те­ля.

В это же день се­ст­ра Пуш­ки­на пи­са­ла пись­мо к от­цу Сер­гею Льво­ви­чу, где ме­ж­ду про­чим со­об­ща­ла о слу­хах рас­про­стра­нив­ших­ся в сто­ли­це во­круг се­мьи бра­та:

Те­перь, ми­лый па­па, от­ве­чу вам по по­во­ду но­во­сти, о ко­то­рой вы мне со­об­щае­те,— о том, что Ка­те­ри­на Гон­ча­ро­ва вы­хо­дит за ба­ро­на д'Антеса, ны­не Экер­на. По сло­вам г-жи Паш­ко­вой, ко­то­рая пи­шет об этом сво­ему бра­ту, это вы­зы­ва­ет удив­ле­ние и в го­ро­де, и в све­те. Удив­ля­ют­ся не то­му, что один из са­мых бле­стя­щих ка­ва­лер­гар­дов и самых мод­ных ка­ва­ле­ров, имею­щий семь­де­сят ты­сяч рен­ты, же­нит­ся на ма­де­муа­зель Гон­ча­ро­вой — она не так уж дур­на со­бой и по­лу­чи­ла до­воль­но при­лич­ное вос­пи­та­ние, а то­му, что ни для ко­го не бы­ла сек­ре­том его страсть к На­та­ли. Я хо­ро­шо зна­ла об этом, ко­гда бы­ла в Пе­тер­бур­ге, и час­то под­шу­чи­ва­ла по это­му по­во­ду; так что, по­верь­те мне, в этом что-то со­мни­тель­ное или про­сто не­до­ра­зу­ме­ние, и впол­не мо­жет слу­чить­ся, что же­нить­ба эта не со­сто­ит­ся.[294]

Оль­га Сер­ге­ев­на с бра­том не пе­ре­пи­сы­ва­лась, его мне­ния не зна­ла, но при­ни­мая его сто­ро­ну, она не­воль­но при­хо­ди­ла к мыс­ли, что свадь­ба долж­на рас­стро­ить­ся. Се­ст­ра по­эта пы­та­лась объ­яс­нить си­туа­цию, но, по­хо­же, что-то не до­го­ва­ри­ва­ла. Ей страш­но бы­ло да­же по­мыс­лить, ка­кие по­след­ст­вия по­вле­чет за со­бой эта свадь­ба!

Но слу­хи уже дос­тиг­ли Вар­ша­вы. И в ка­ком ви­де: об­ще­ст­во воз­бу­ж­ден­но об­су­ж­да­ло тай­ну сва­тов­ст­ва Дан­те­са! Сам брак, его ус­ло­вия ни у ко­го не вы­зы­ва­ли во­про­сов, но свет яв­но не уст­раи­ва­ло столь бес­цвет­ное за­вер­ше­ние ин­три­ги ка­ва­лер­гар­да во­круг са­мой по­эти­че­ской кра­са­ви­цы Пе­тер­бур­га. Ни­кто не ве­рил, что Дан­тес со­гла­сил­ся с по­ра­же­ни­ем и смог так лег­ко от­ка­зать­ся от удо­воль­ст­вий стра­сти, а, зна­чит, ис­то­рия тре­бо­ва­ла про­дол­же­ния, а сва­тов­ст­во рас­смат­ри­ва­лось, как вре­мен­ное при­кры­тие. Вот толь­ко че­го - рас­пут­ст­ва или воз­вы­шен­ных чувств? Роль «бле­стя­ще­го ка­ва­лер­гар­да и са­мо­го мод­но­го ка­ва­ле­ра» пред­по­ла­га­ла по­след­нее. А раз так, то об­ще­ст­во ре­ши­ло, что Дан­те­са при­ну­ди­ли. Но кто и с ка­кой це­лью? В пись­ме Паш­ко­вой ни­че­го не го­во­ри­лось об ано­ним­ке - во­зоб­ла­да­ло мне­ние, что ка­ва­лер­гард не столь­ко спа­сал се­бя, сколь­ко ко­го-то вы­го­ра­жи­вал. И этим «кем-то», ко­неч­но, же бы­ла На­та­лья Ни­ко­ла­ев­на.