Чтение онлайн

— А может, ты колдунья? — вдруг процедила она, подозрительно глядя на меня прищуренными глазами. — Многобожница, принёсшая своих идолов в наш дом! А может, ты шайтан или злой джинн, околдовавший моего сына? В тебе нет и доли той красоты, которой славится твоя сестра Пари. Нет той изящной грации, что пленяет взор, или сияния, что привлекает сердца. Но ты уже украла разум падишаха!

Я даже бровью не повела. Мой взгляд оставался таким же ясным и спокойным.

— Падшах-бегум, вы, несомненно, женщина глубокого ума и проницательности. Но неужели вы всерьёз полагаете, что Повелителя можно околдовать? Разве его разум так слаб, а воля так ничтожна?

Лицо Махд-и-Муаззамы вспыхнуло от ярости, а руки сжались в кулаки. Она безуспешно пыталась справиться с бурлящим внутри негодованием.

— Что?! Ты считаешь мои слова глупостью?! Я обращусь к мулле, чтобы он посмотрел на тебя! Чтобы он проверил, не одержима ли ты злым духом, не шепчет ли тебе шайтан на ухо свои нечестивые речи! Мы узнаем, что за сила движет тобой, раджпутка!

— Как вам будет угодно, Падшах-бегум. Могу ли я идти? — я склонила голову в лёгком поклоне.

Мать падишаха бросила на меня злобный взгляд и демонстративно отвернулась. С высоко поднятой головой я вышла из комнат Махд-и-Муаззамы и вернулась в свои покои.

Спокойствие моё было показным. На самом деле я нервничала и не могла предугадать, какие ещё козни будет строить мать мужа. Из-за невесёлых мыслей ужасно хотелось чего-нибудь выпить. Пытаясь отвлечься, я взяла свитки, чтобы изучить лучше планы земель. Но, промучившись над картами целый час, так и не смогла сосредоточиться и отложила их в сторону. Мои мысли были заняты другим.

— Что-то случилось, госпожа? — настороженно поинтересовалась Майя, глядя на моё задумчивое лицо.

— Как мулла проверяет, одержим ли человек злым духом? — спросила я, и служанки удивлённо переглянулись. — Расскажите мне всё, что знаете.

— Сначала мулла просто смотрит на человека, ищет признаки… говорят, одержимые часто бледны, а глаза их мутны. Они могут быть очень возбуждены или, наоборот, впадать в глубокую тоску без видимой причины. Бывает, что одержимый человек начинает себя странно вести, избегать света или общества. Затем мулла читает священные слова из Корана, аяты, которые отгоняют злых духов. Если в человеке сидит джинн, то он может начать кричать, корчиться от боли, падать в обморок. Иногда даже сам джинн говорит через человека, пытаясь обмануть муллу или просить оставить его в покое… Но почему вы спрашиваете, госпожа?

Ответить я не успела. В дверь постучали, и в комнату вошла Зарнигар-ханум.

— Следуйте за мной, Нала-бегум, — с почтительностью произнесла распорядительница гарема, но я не могла не заметить торжество, пляшущее в глубине её глаз. — Сейчас придёт мулла.

Быстро, однако, работает змеиный клубок! Я вскинула голову, готовая отказаться, но тут же подавила в себе это импульсивное желание. Не-е-ет… Так просто вам меня не утопить. Моё положение ещё очень хрупкое. Падишаха нет рядом, чтобы защитить меня. А его мать является самой влиятельной женщиной в гареме. Открытый отказ повиноваться Махд-и-Муаззаме мог истолковаться как косвенное признание вины. А ещё это могли воспринять как неуважение к религии и её служителям. Причём сам Повелитель проявлял удивительную толерантность в отношении вероисповедания своих жён. Так что не дождётся свекровушка моей кровушки!

— Пойдёмте, Зарнигар-Ханум, — с улыбкой ответила я.

Выражение лица распорядительницы гарема мгновенно изменилось. Тонкие брови женщины слегка нахмурились: она явно ожидала совсем другой реакции. Зарнигар-ханум вышла в коридор, а я подмигнула служанкам и с царственной невозмутимостью последовала за распорядительницей гарема.

Она привела меня к неприметной двери, за которой оказалась небольшая комната с довольно скромной обстановкой. Мягкий ковёр на полу, пара невысоких диванов и столик. На нём стоял поднос с серебряным кувшином и единственный стакан.

— Присядьте, Нала-бегум, — произнесла Зарнигар-Ханум и, когда я опустилась на один из диванов, добавила: — Выпейте воду, над которой были прочитаны суры из Корана. Так всегда делают перед тем, как мулла начнёт читать священные тексты. Она очищает душу и помогает выявить истину.

По этому поводу у меня имелись некоторые сомнения, но высказывать я их не могла, так как не обладала знаниями. А распорядительница гарема не сводила с меня глаз. Они точно что-то задумали…

— Выпейте, Нала-бегум, — снова повторила Зарнигар-ханум и мне ничего не оставалось делать, как налить воду из кувшина в стакан и выпить. Странный привкус я ощутила сразу. Он был едва заметен, но этого хватило, чтобы насторожиться. В воду точно добавили что-то, что призвано было вызвать определенную реакцию моего организма.

— Хорошо. Мулла сейчас придёт, — удовлетворённо кивнула женщина и, немного понаблюдав за мной, вышла, плотно прикрыв дверь.

Сразу бросившись к окну, я с трудом распахнула тяжёлые деревянные ставни, наклонилась и всунула пальцы глубоко в горло. Вот когда с благодарностью вспомнились студенческие гулянки. Результат не замедлил сказаться: я вывернула содержимое желудка прямо на пышные кусты под окном. Потом выпрямилась и вытерла рот тыльной стороной ладони.

— Ну что, Зарнигар-ханум. Не на ту напали?

В коридоре послышались шаги. Я быстро закрыла ставни и вернулась на диван. Дверь отворилась, и в комнату вошёл мужчина средних лет в белоснежном кафтане и такой же чалме. В его руках была толстая книга, обтянутая зелёным бархатом. За ним следовал помощник, неся складной столик. С муллой явились Махд-и-Муаззама с Шади-бегум. Женщины встали у дальней стены, с любопытством поглядывая в мою сторону.

Мулла подошел ближе, и я ощутила на себе его взгляд: внимательный, изучающий, но при этом удивительно спокойный, без тени осуждения.

— Ассаляму алейкум, Нала-бегум. Мир вам и благословение Аллаха. Разрешите представиться, меня зовут Халид-эфенди.

— Для меня большая честь познакомиться с вами, — поднимаясь, ответила я с такой же тёплой интонацией.

Завоевать доверие этого человека — значит превратить испытание в свою победу.

Помощник муллы установил столик напротив меня, и священнослужитель тихо помолился, прежде чем устроиться за ним, скрестив ноги.

Раскрыв книгу, мулла начал читать. Его голос, поначалу тихий и негромкий, постепенно набирал силу. Я даже заслушалась, отмечая красоту и мелодичность молитвы. Но внезапно мир вокруг покачнулся. Внизу живота разлилось странное щекочущее ощущение. Появилось желание рассмеяться. Это было так неожиданно и нелогично, что я тут же поняла: немного «зелья» всё-таки попало в кровь. Так вот чего добивалась Махд-и-Муаззама… чтобы под воздействием одурманивающего средства я начала вести себя неадекватно: хохотать, метаться, бесчинствовать, как одержимая. Чтобы мулла не имел ни малейшего сомнения: Нала-бегум действительно под властью злых духов. Это был бы их бесспорный триумф — моё падение в яму, откуда уже не выбраться.

Но с неприятным ощущением я могла легко справиться. Что ж… мать падишаха настроена решительно. Вот только и я не из слабых женщин, которые сдаются при первых трудностях.

В течение всего обряда Махд-и-Муаззама не отрывала от меня взгляда. Её глаза, полные жадного ожидания, то и дело скользили по мне, пытаясь уловить малейший признак сумасшествия, истерики или хоть какого-то неадекватного поведения. Время шло, и по мере того как мулла читал священные суры, выражение лица Махд-и-Муаззамы становилось всё более и более разочарованным. Когда Халид-эфенди закончил чтение и закрыл Коран, в комнате воцарилась тишина. Священнослужитель поднялся и медленно подошел ко мне.