Чтение онлайн

— Госпожа, нянька шахзаде сказала, что сама Махд-и-Муаззама запретила ваши встречи. Что всё это обучение — глупости. И если Аллах создал Амира таким, значит, он должен расти, как цветок в саду. Шахзаде все любят, и этого достаточно.

Как цветок в саду? Это был не просто запрет, это было открытое издевательство над мальчиком, над его разумом, над его будущим! Сердце сжалось от боли за Амира, и в то же время во мне закипело такое негодование, какого я давно не испытывала. Но с этим я разберусь позже.

— Фатима, у меня к тебе важное дело. Моё письмо Повелителю подменили, — я внимательно посмотрела на служанку. — И теперь мне нужно немедленно отправить падишаху ещё одно послание, чтобы он узнал правду. Ты не знаешь, кто бы мог помочь мне?

Глаза Фатимы стали огромными. Она даже охнула и тут же прикрыла рот рукой.

— Ох… Госпожа! Это ужасно! — прошептала девушка, а потом резко бросилась к двери. — Я сейчас вернусь! Я быстро!

Залина поднялась с дивана и тихо сказала:

— Мне нужно идти, Нала. Иначе матушка станет гневаться. Всё будет хорошо. Я стану молить Всевышнего о тебе.

— Спасибо тебе, Залина, — я обняла принцессу. Её взгляд согревал теплом. — За твою смелость и честность.

Она тоже сжала меня в порывистых объятиях, после чего ушла, оставив в тревожном ожидании.

Фатима вернулась не одна. С ней были Зейнаб и Майя, которые до этого выбивали во внутреннем дворике подушки.

— Госпожа, брат Зейнаб служит во дворце! Он сможет отправиться в Западные земли и доставить ваше послание! — возбуждённо заговорила служанка. — Мы можем устроить вашу встречу!

— Где? — я понимала, что это опасно, но выбора не было. Здесь «или пан или пропал».

— На балконе, в саду Тысячи Роз! — тихо сказала Фатима, и я кивнула Зейнаб. Девушка тут же выскользнула в коридор.

Я же поспешила к столу, взяла лист бумаги и чернила. Новое послание для падишаха было готово через минуту. К нему я, само собой, приложила и первое письмо.

Уже смеркалось, когда я в сопровождении служанок вышла в сад. Стараясь держаться в тени раскидистых кустов, мы поднялись на тот самый балкон, откуда я совсем недавно с восторгом любовалась пейзажами. Вскоре послышались торопливые шаги и из темноты показались две фигуры. Это была Зейнаб и высокий молодой человек, одетый в простой, но чистый кафтан и небольшую чалму. Он низко поклонился, стоя на почтительном расстоянии.

— Говорите быстро, госпожа! Нельзя, чтобы Карима увидели здесь! — взволнованно прошептала служанка, оглядываясь по сторонам.

— Карим, помоги мне. Меня хотят оклеветать в глазах Повелителя. Я не могу позволить этому случиться. Я же, в свою очередь, обещаю, что сделаю всё, что в моих силах для тебя и твоей семьи.

Я протянула ему письма и несколько золотых монет.

— Не люблю лжи и бесчестных поступков, госпожа. Мне не нужно ваше золото, — спокойно произнёс молодой человек, принимая письма. — Единственная просьба… У нас с Зейнаб есть младший брат Джафар. Он особенный юноша. С самого детства он разбирается в числах. С лёгкостью запоминает огромные ряды цифр, находит ошибки в сложных расчётах. У Джафара удивительный талант к математике. Но он никогда не сможет получить достойное образование. Дайте ему шанс, госпожа.

— Я обещаю, что сделаю всё возможное, чтобы Джафар получил образование и смог проявить свой талант при дворе, — ответила я, чувствуя расположение к парню, заботящемуся о своём брате.

— Я не подведу вас, госпожа, — прошептал он, и его фигура растворилась в ночной темноте, унося с собой мою надежду.

Прежде чем вернуться в свои покои, я повернулась к Зейнаб и распорядилась:

— Позови ко мне няньку шахзаде Амира. Скажи, что я желаю видеть её без промедления.

Когда Зара вошла в мои комнаты, я уже восседала на диване с грозным выражением лица. Она поклонилась и замерла, не зная, куда от волнения деть руки.

— Зара, посмотри на меня и скажи, с каких пор ты перестала выполнять приказы Повелителя?

Нянька вздрогнула, подняла голову и побледнела ещё сильнее.

— Я… Я… — пролепетала она, пытаясь подобрать слова, но они застряли у неё в горле.

Мой взгляд, острый и пронзительный, буравил её насквозь, не позволяя отвести глаза.

— Почему шахзаде Амира не приводят ко мне? — потребовала я ответа. — Кто дал тебе право нарушать установленный порядок, зная, что я, как жена падишаха, имею право видеться с ним?

Зара сжалась и едва слышно произнесла:

— Махд-и-Муаззама приказала, чтобы шахзаде не водили к вам, Нала-бегум. Я не могла ослушаться…

Я медленно поднялась с дивана и приблизилась к ней.

— А Повелителя, значит, могла? — мой голос стал угрожающе тихим. — Как ты думаешь, что он скажет, когда вернётся и узнает, что его приказы не выполняются, а сын лишён общения с женой, которая стремится о нём заботиться? Как ты объяснишь ему свою дерзость?

— Госпожа, но что же мне делать? Как избежать гнева Махд-и-Муаззамы? — нянька чуть не плакала.

Я добилась нужного эффекта. Её страх перед матерью падишаха был реален, но мой авторитет тоже рос.

— Я поговорю с ней. Иди. Завтра я жду шахзаде у себя.

— Благодарю вас, госпожа! После обеда шахзаде будет у вас, я обещаю!

Она попятилась к двери и, не поворачиваясь ко мне спиной, вышла.

Итак, предстояло ещё одно противостояние с падшах-бегум. Наши клинки уже и так звенели, но борьба становилась всё ожесточённее. Каждое моё действие вызывало ответную реакцию. Я понимала, что вскоре настанет момент, когда отступать будет некуда. Нужно было быть готовой к любому исходу.

Ночь не принесла покоя, но укрепила меня в мысли, что отступать нельзя. Я позавтракала и, не дожидаясь приглашения, направилась прямиком в покои Махд-и-Муаззамы. Однако матери падишаха там не оказалась. Служанка сообщила, что её госпожа изволит прогуливаться в саду Тысячи Роз. Не раздумывая, я пошла туда.

Воздух в саду был пропитан сладким терпким ароматом цветущих растений, жужжали пчёлы, слышался детский смех. Махд-и-Муаззама расположилась в ажурной беседке, увитой плющом и диким виноградом. Она восседала на шёлковых подушках, словно на троне. Рядом с ней что-то вышивала Шади-бегум. У ног женщин играли маленькие принцессы.

Я приблизилась к беседке и, остановившись у входа, поклонилась.

— Доброе утро, падшах-бегум, Шади-бегум.

Махд-и-Муаззама медленно повернула голову. Солнечный свет почти зловеще блеснул в драгоценных камнях, украшающих её тюрбан. Мать падишаха окинула меня холодным высокомерным взглядом, словно я была назойливой мухой, нарушившей её покой.

— Мне нужно поговорить с вами, — сказала я. Мне даже не предложили войти и присесть.

— Говори, — она сделала едва заметный пренебрежительный жест рукой. — Я слушаю тебя.