Чтение онлайн

— Дочь, невестки, выбирайте любую ткань, какая вам по сердцу. Это мой подарок в честь скорого возвращения Повелителя, — сказала Махд-и-Муаззама, обращаясь к нам. — Залина, что тебе по душе?

Принцесса выбрала воздушный полупрозрачный муслин цвета утренней зари, расшитый тонкими золотыми нитями. А старшая невестка с хищной жадностью сразу протянула руку к самому яркому, самому броскому отрезу. Это был тяжёлый плотный шёлк красного цвета, который при каждом движении переливался, будто живое пламя.

Изогнув бровь, мать падишаха с лёгкой насмешкой спросила:

— Почему именно этот цвет, Шади-бегум? У тебя ведь уже есть платье из такой же ткани, я не ошибаюсь?

Женщина мгновенно отдёрнула руку, и на её лице отразилось секундное замешательство.

— Ох, я совершенно забыла о нём! — воскликнула она, поспешно хватая другой отрез, на этот раз зелёный батист. — Хорошо, что вы напомнили мне, Великая госпожа!

Я мгновенно насторожилась. Шёлк, который старшая жена схватила первым, был удивительно похож на клочок ткани, найденный мною в колодце. Значит, у первой жены Повелителя имелось красное платье, и можно предположить, что оно испорчено. Вот она и потянулась за похожей тканью… Но если это действительно так, возникает вопрос: зачем Шади-бегум спускалась в колодец? Куда она ходила по тайному туннелю?

— Выбирай, Нала-бегум, — мать падишаха повернулась ко мне. — И пошей себе, наконец, платье, похожее на те, что носят при дворе.

Я спустилась к сундуку и выбрала благородный шёлк цвета ночного неба. Он был настолько тёмным, что казался почти чёрным. Но при малейшем движении на его поверхности вспыхивали мельчайшие искорки, словно далёкие звёзды, скрытые в бархатной мгле.

Едва я взяла отрез, как раздался язвительный голос падшах-бегум:

— А не слишком ли тёмный цвет для тебя? Столь глубокий оттенок, боюсь, подчеркнёт все недостатки твоей внешности, сделав её ещё более тусклой и невзрачной.

Махд-и-Муаззама, без сомнения, пыталась задеть мою гордость и прилюдно унизить.

— Возможно, Великая госпожа, но я считаю, что каждый сам решает, что скрывать, а что показывать миру. И смею предположить, что Повелитель в своих покоях едва ли станет разглядывать цвет и узоры на моих одеяниях. Ему куда важнее их полное отсутствие и то, что они скрывают, — ответила я и грациозно опустилась на подушки, чувствуя на себе злобные взгляды свекрови и Шади-бегум.

Утро следующего дня началось, как обычно, с лёгкой суматохи. Откуда-то из бесконечных коридоров слышались возмущённые крики Далат-хана, топот служанок и звон посуды.

Я сидела за низким столиком, потягивая душистый чай, когда Фатима буквально ворвалась в комнату. Глаза служанки сияли от возбуждения.

— Госпожа! Вы не поверите, что я слышала! — девушка опустилась рядом на колени и, понизив голос до заговорщического шёпота, объявила: — Шади-бегум ждёт ребенка! Ей стало плохо после праздника! Позвали доктора, и тот после осмотра сказал, что старшая супруга Повелителя понесла!

Я медленно опустила чашку. Новость хоть и не стала для меня шоком, но всё же заставила сердце сжаться.

— Хоть бы Шади-бегум родила ещё одну принцессу! — фыркнула Фатима, но тут же поспешила добавить: — А вы, госпожа, обязательно подарите падишаху наследника! Мы все молимся об этом!

Я с улыбкой кивнула, стараясь, чтобы даже тень недовольства не проскользнула на моём лице. Беременность Шади-бегум словно подчеркнула тот факт, что у Повелителя есть отношения с женщинами, интимная близость, которая даёт плоды. Мне было невероятно тяжело смириться с этим. В моём сознании муж и жена — это всегда пара, одно целое, где нет места другим. Я никогда не буду единственной в жизни падишаха. Да, такова местная культура, таковы реалии жизни мусульманского императора. Но я всё равно чувствовала себя частью большой сложной игры, правила которой мне так трудно было принять.

— Говорят, уже готовится объявление, и, наверное, будет большой праздник! Все станут поздравлять Шади-бегум, госпожа, — закончила свою речь служанка и в ожидании уставилась на меня.

Мысль о том, что мне придётся публично поздравлять Шади-бегум, сделать ей подарок, изображая радость по поводу беременности от нашего общего мужа, вызывала в груди неприятный холодок. Внутренний протест был силён, но внешне нужно было сохранять невозмутимость и следовать правилам.

— Что подарить Шади-бегум? — спросила я, наливая себе ещё чаю. — Ты знаешь, что преподносят в таких случаях?

Фатима на секунду задумалась, после чего сказала:

— Будущей матери всегда дарят драгоценности, например, жемчуг или изумруды. А ещё можно подарить дорогой шёлковый шарф, расшитый золотыми нитями, благовония или посуду! Главное, госпожа, чтобы основной подарок был роскошным! Так вы покажете уважение к Повелителю.

— Это делается на празднике или мне нужно идти в её покои? — уточнила я ещё одну деталь.

— Небольшой дар можно отнести сегодня вечером, а дорогой подарите на празднике! Возможно, даже сам Повелитель почтит его своим присутствием после объявления о таком важном событии! — объяснила мне служанка. — Так что вам нужно хорошо подготовиться. Падишах должен обратить на вас внимание!

Вряд ли ему будет до меня с такими-то новостями. Ну, а там, как Бог даст.

Неприятные мысли моментально улетучились, как только нянька привела шахзаде. Я усадила его за низкий столик и вывернула из небольшой корзинки целую россыпь разноцветных шёлковых кусочков.

— Давай собирать узоры, — я взяла жёлтый лоскут. — Смотри, это жёлтый цвет. Жёл-тый. Сделаем из него серединку цветка. А теперь давай выберем лепестки. Какого цвета они будут? Может быть, красные? Или белые?

Я показала мальчику два других лоскутка — один насыщенно-красный, другой белоснежный. Амир внимательно посмотрел на них, ткнул пальчиком в красный, а затем перевел взгляд на меня, ожидая одобрения.

— Отличный выбор! Я разложила «лепестки» вокруг жёлтой серединки. — Теперь твоя очередь. Попробуй сам.

Шахзаде с увлечением повторял мои движения, выкладывая корявые цветочки на столе. Это занятие настолько увлекло его, что мне с трудом удалось отвлечь мальчика для новой игры. Я взяла маленькую ручку Амира в свою и, повернув её ладошкой вверх, начала водить по ней пальцем.

— Сорока-ворона кашу варила, деток кормила… Этому дала, этому дала… — я по очереди касалась маленьких пальчиков, пока не дошла до мизинца. — А этому не дала!

Пощекотав его, я подняла ладонь шахзаде и сделала вид, что вытряхиваю из неё «кашу».

— Он дров не рубил, воды не носил — каши не ест!

Амир расхохотался и, выдернув ручку, протянул её снова, требуя продолжения игры.

После ужина я достала из своих вещей небольшую лакированную шкатулку, искусно расписанную тончайшими узорами. Внутри лежали несколько флакончиков с благовониями. Я не собиралась давать даже малейший повод для лишних разговоров. Поэтому отправилась в покои Шади-бегум, чтобы вручить подарок.