Чтение онлайн

Я не тешила себя иллюзиями. Вряд ли падишах даст такое разрешение. Вероятнее всего, он предпочтёт отложить этот вопрос до своего возвращения. Но, как говорится, попытка — не пытка. Главное — посеять зерно, а потом ждать, когда оно прорастёт.

Едва я запечатала своё послание, как явилась распорядительница гарема.

— Давайте ваше письмо, госпожа, — произнесла она, протягивая руку. — Я передам его гонцу.

— Благодарю вас, Зарнигар-ханум, но я передам ответ лично в руки гонцу, — ответила я, вздёрнув подбородок.

Лицо женщины вытянулось. Она приподняла бровь и холодно поинтересовалась:

— Вы не доверяете мне, Нала-бегум?

— А что вы сделали для того, чтобы я могла вам доверять, Зарнигар-ханум? — парировала я, насмешливо взглянув на неё.

На мгновение мне показалось, что распорядительница гарема хочет что-то резко ответить. Но она лишь процедила сквозь зубы:

— Следуйте за мной, госпожа.

* * *

Гонец готовился к долгой дороге, проверяя крепления седельных сумок, когда в хозяйственном дворе появился евнух. Он подошёл к мужчине и тихо сказал:

— Батыр-ага, с тобой хочет поговорить сама Махд-и-Муаззама.

— Зачем я ей понадобился? — настороженно поинтересовался гонец. — Мне пора в путь.

— Ничего не спрашивай! Я сам ничего не знаю! — раздражённо воскликнул евнух. — Иди! Не заставляй ждать падшах-бегум!

Батыр-ага передал поводья конюху и последовал за ним. Они прошли через коридор к крытому павильону, где стояла большая решётчатая ширма. За её ажурным плетением виднелся тёмный силуэт. Как только гонец подошёл достаточно близко, оттуда послышался властный голос:

— Дай мне письмо Налы-бегум.

— Нет, Великая госпожа. Никто не должен видеть письма, предназначенные Повелителю. Это строжайший приказ, и я не могу нарушить его, — взволнованно ответил Батыр-ага. — Простите, Махд-и-муаззама.

— Не положено? — вкрадчиво повторила мать падишаха. — А что, если твои братья, которые служат в страже, внезапно окажутся на самых опасных границах? Всего одно моё слово, Батыр-ага, и твоя семья забудет о спокойствии. Просто передай мне письмо Налы-бегум. Я лишь посмотрю, что там написано. Хочу убедиться, что в нём нет ничего, что могло бы навредить Повелителю или империи, а затем верну его. И за твою услугу я лично одарю тебя горстью золота, Батыр-ага.

Батыр на мгновение отвёл взгляд, глядя на белоснежные облака, медленно плывущие по ярко-синему небу. В этот короткий миг перед его мысленным взором пронеслись лица отца, братьев, милая улыбка сестры. Сердце сжала холодная рука страха. Но потом он повернул голову к ширме, и в его глазах засветилась глубокая, непоколебимая уверенность. Гонец посмотрел на темнеющий за решёткой силуэт и спокойно сказал:

— Великая госпожа. Я давал клятву верности нашему Повелителю. И только его приказы я буду исполнять. Мои братья — взрослые мужчины. Они воины. И если им суждено будет отправиться на опасные рубежи, я буду верить, что их опыта и доблести хватит, чтобы нести свою службу с честью. А о своей семье я буду молиться Всевышнему. Он милостив и не оставит тех, кто идёт по праведному пути.

Простые, но наполненные такой искренней верой и достоинством слова повисли в воздухе. Махд-и-Муаззама замерла. На минуту её лицо застыло в недоумении, а затем на нём промелькнула тень ярости. Мать падишаха была уязвлена. Она метнула на гонца такой жгучий взгляд, что, казалось, он должен был бы сгореть на месте. Не сказав больше ни слова, падшах-бегум резко развернулась и покинула павильон.

Батыр облегченно выдохнул. Его напряжённые плечи опустились, и на секунду он прикрыл глаза. Мужчина мысленно вознёс короткую молитву Всевышнему, благодаря за силу и поддержку, за то, что не дрогнул и остался верен своей клятве. Уверенность, что он поступил правильно, исполнив свой долг и не замарав честь, разливалась по венам Батыра теплом, прогоняя остатки тревоги. С лёгким сердцем гонец направился обратно к конюшням.

Тёмно-гнедой жеребец тихо заржал, увидев хозяина. Мужчина ласково похлопал коня по шее, вернул на место седельную сумку, проверил упряжь и начал подтягивать подпругу. И в этот момент с противоположной стороны конюшен раздался оглушительный грохот. Опрокинулась одна из огромных деревянных бочек, доверху наполненная водой, с шумом хлынувшей по глиняному полу. Раздалось испуганное ржание. Белая кобыла, внезапно забив копытами, дёрнулась и выскочила из стойла. Следом за ней, раздувая ноздри, вырвался могучий чёрный жеребец. Ситуация на конюшне становилась опасной. Две крупные лошади могли травмировать себя или других. Не раздумывая ни секунды, Батыр бросился наперерез кобыле. С широко раскрытыми от страха глазами она неслась прямо к открытым воротам.

— Стой! — крикнул мужчина, раскинув руки. — Тпр-у-у-у… Тише, тише… красавица…

А в это время невысокий евнух, притаившийся в тёмном углу, скользнул к коню Батыра. Он открыл седельную сумку, нашёл свиток с печатью второй супруги падишаха и подменил его другим.

Кобыла остановилась перед Батыром, взволнованно перебирая копытами. Он начал похлопывать её по шее, шепча на ухо успокаивающие слова. А потом передал подбежавшему конюху. Суматоха начала стихать. Немного раздражённый этим происшествием, гонец вернулся к своему коню, вскочил в седло и направился к воротам, увозя с собой чужую ложь...

* * *

Махд-и-Муаззама читала письмо, расслабленно откинувшись на подушки. Неподалёку, услужливо сложив на груди руки, застыл евнух.

— Молодец, Каан, — с улыбкой произнесла мать падишаха, отложив свиток. Она достала из кошеля несколько монет и протянула их слуге. — Я довольна тобой. Хорошо, что мы подготовились заранее, предугадав ответ гонца. А теперь иди и жди моих распоряжений.

Каан низко поклонился и бесшумно вышел из покоев. Как только дверь за ним закрылась, Махд-и-Муаззама повернулась к сидящей рядом Шади-бегум.

— Нала просит выехать в поля, — с ноткой высокомерного изумления фыркнула мать падишаха. — Невероятно! Какая наглость! Супруга императора в полях! Ты можешь себе это представить?

— Эта раджпутка очень странная! — горячо поддержала свекровь первая жена. — Никак не может усвоить, как нужно вести себя в гареме! Никакого понятия о приличиях и достоинстве! Мы ещё натерпимся с ней. Надеюсь, что у Повелителя даже мысли не возникнет позволить такое бесстыдство!

Усмешка Махд-и-Муаззамы стала ещё более язвительной.

— Ну отчего же? Возникнет...

Шади-бегум удивленно взглянула на неё.

— Что?

— Я напишу ответ от имени моего сына, в котором он позволит Нале выезжать в поля. Моего льва ждёт большой сюрприз! Вернувшись, он узнает, что вторая жена позволила себе покинуть гарем и разъезжать за пределами дворца. Представляешь, какой гнев охватит его сердце? А нам останется лишь наблюдать. Какое же это будет сладкое зрелище, не так ли?

Заметив опасный блеск в глазах матери падишаха, Шади-бегум непроизвольно поёжилась. Она хорошо знала, насколько безжалостна может быть эта женщина.