Чтение онлайн

Переступив порог комнат старшей жены, я сразу увидела мать падишаха. Она стояла у кровати, на которой лежала чуть бледная Шади-бегум. Я поклонилась и, обойдя ложе с другой стороны, остановилась перед своей соперницей.

— Шади-бегум, надеюсь, ребёнок принесёт вам с падишахом много радости. Желаю тебе много сил и спокойствия.

После этих слов я поставила шкатулку с благовониями на столик рядом с кроватью.

— Благодарю тебя, Нала-бегум, — вполне вежливо ответила старшая жена, но в глубине её глаз вспыхнул огонёк высокомерного торжества. Она наслаждалась своим положением. — Я чувствую, что в этот раз подарю Повелителю наследника.

— А мы надеемся, что ты не окажешься пустой и в скором времени родишь дитя, Нала-бегум, — прозвучал язвительный голос свекрови. — Иначе тебя ждет незавидная судьба. В этих стенах много женщин, лишённых внимания Повелителя. Их имена забыты даже слугами. Подумай об этом, прежде чем у тебя закружится голова от высокого статуса жены императора.

Я ничего не ответила и, пожелав доброй ночи, вышла из покоев. Ну надо же! Стоило только Повелителю отбыть на заварушку, как его матушка забеспокоилась, чтобы я не родила. А теперь что? Поторопись, Люся, рожай скорее? Словно я какая-то фабрика по производству наследников, которая должна работать по расписанию матери падишаха!

* * *

Когда Махд-и-Муаззама вернулась в свои покои, её уже ждала Зарнигар-Ханум. Рядом с ней, дрожа всем телом, стояла испуганная Майя. Распорядительница гарема бесцеремонно подтолкнула её вперёд:

— Падай ниц перед Великой Госпожой!

Не смея ослушаться, служанка тут же рухнула на пол, прижав голову к ковру. Махд-и-Муаззама молча смотрела на её согнутую спину целую минуту. Наконец, холодный голос прорезал тишину:

— Встань.

Девушка встала, не поднимая глаз.

— Ты ведь понимаешь, что я могу сделать твою жизнь сущим кошмаром? Могу превратить каждый твой день в непрерывную муку, заставить тебя пожалеть о том, что ты вообще родилась. Могу и вовсе лишить тебя жизни, и никто не осмелится спросить, куда ты подевалась. Здесь, во дворце, ты всего лишь песчинка, и твоя судьба в моих руках. Один мой приказ — и ты исчезнешь, словно тебя никогда и не было.

— Понимаю, Великая госпожа, — прошептала Майя.

— Мне нужны секреты из семьи Манваров. Нечто такое, что хранят за семью печатями… что-то тёмное и порочащее. Всё, что может бросить тень на твою хозяйку. И ты мне всё расскажешь. Потому что в этом дворце, Майя, каждый выбирает, чья судьба будет ему дороже — его хозяйки или собственная.

— У Раджи нет тайн... Я ничего такого не знаю... — прерывисто выдохнула девушка. — Это правда!

Мать падишаха в ответ лишь холодно прищурилась.

— Зарнигар-Ханум, отведи её в подвал. В самый тёмный, с крысами.

Распорядительница гарема схватила Майю за руку, и лицо служанки стало белым как мел.

— Не надо! Прошу, Великая госпожа! — она попыталась вырваться, но Зарнигар-Ханум была сильнее. — Раджкумари-сахиба, матушка моей госпожи поклоняется Кали*!

____________________

ПОЯСНЕНИЕ

* Могол принял Налини с её верой из-за религиозной терпимости и особой политической гибкости. Это бывало в истории империи Великих Моголов. Например, при Акбаре, который был известен своей политикой религиозного плюрализма и разрешал принцессам сохранять свою веру. Однако имя и образ Кали, индуистской богини, могли бросить тень на семью Раджи по двум причинам:

— Кали символизирует мощную, но жестокую силу, иногда связываемую с жертвой и разрушением; её культ мог восприниматься как чуждый и опасный для исламской или суннитской знати.

— Прямая ассоциация с Кали могла бы породить подозрения в верности княжеской семьи, будто их преданность империи моголов уступает религиозным интересам или скрытым культам, что в эпоху острых религиозных противостояний воспринималось крайне негативно.

То есть не сам факт сохранения веры считается недопустимым, а именно ассоциация с культом Кали, который отличался особой радикальностью и был устрашающе непонятен для исламской знати той эпохи.

Перед сном служанки помогли мне привести себя в порядок и переодеться в ночную сорочку. Фатима что-то тихо напевала, Зейнаб рассказывала какие-то истории из жизни гарема. А вот обычно щебечущая и суетливая Майя была словно тень. Её движения казались скованными, девушка постоянно отводила глаза, встретившись с моим взглядом. Что навевало некоторые подозрения. И я не ошиблась. Когда Фатима и Зейнаб покинули комнату, Майя вдруг рухнула на колени.

— Простите меня, госпожа! Простите меня! — прошептала она сквозь слёзы, уткнувшись лицом в ладони. — Я совершила ужасное!

Я присела рядом и попыталась поднять её лицо, но девушка лишь мотала головой, сгибаясь всё ниже.

— Майя, что случилось? Успокойся и расскажи мне всё, — мягко попросила я. — Что произошло?

— Вы должны выгнать меня с позором, — служанка всё-таки подняла свои заплаканные глаза, полные невыносимой боли и стыда. — Я предала вас.

Я поднялась, подошла к столику, налила прохладной воды в чашу и заставила девушку выпить её.

— А теперь рассказывай, что случилось, — повторила я, помогая Майе подняться.

Заливаясь слезами, она поведала о том, как Зарнигар-ханум отвела её в покои матери падишаха, как ей там угрожали. Я молча слушала, с каждым словом чувствуя, как внутри закипает холодная ярость.

— Госпожа, я так испугалась, что выдала тайну вашей матушки! — глаза служанки были полны молящей надежды и отчаяния.

Мне хотелось встряхнуть её, заставить говорить быстрее, но я сдерживала себя.

— Какую тайну?

— Что Раджкумари-сахиба поклоняется Кали, — выдавила из себя девушка. Её плечи снова затряслись от рыданий.

Так. Стоп. Кто такая Кали? В голове начали всплывать обрывки информации из прошлой жизни.

Мозг услужливо подкинул изображение богини: тёмная кожа, высунутый язык, ожерелье из черепов, пояс из человеческих рук, танец на теле мужа Шивы… Мне было тяжело понять, что последует за признанием Майи. Что такого в поклонении этой богине? Падишах женат на женщинах из индуистских княжеств, в конце концов! Кали — одна из могущественных богинь индуистского пантеона. Поклонение ей было глубокой и древней традицией, особенно в определенных регионах Индии.