Чтение онлайн

— Быстро показывай, что принесла Зарнигар! Я ждать не стану! Не играй со мной, Парвин, я знаю все твои секреты!

Девушка испуганно закусила губу, глядя на суровое лицо евнуха.

— Я не могу… — прошептала она дрожащим голосом. — Госпожа запретила…

Далат-хан подбоченился и, размахивая указательным пальцем, процедил:

— Не можешь?! А знаешь ли ты, что бывает с теми, кто не может, когда Далат-хан просит?! Ты у меня будешь чистить самые грязные дворцовые нужники голыми руками до конца своих дней, а на обед тебе будут давать только сухой хлеб и кислые финики, да и то только по праздникам! Нееет... Это слишком просто! Я доложу, что ты самая бесполезная служанка в гареме! Что испортила уже кучу вещей! Лгунья, сплетница, и что ты приставала ко мне, бесстыдница! Ко мне, Далат-хану, хранителю гаремной чистоты и порядка!

Услышав это, Парвин вскрикнула и прижала руки к груди. Она уставилась на Далат-хана с неподдельным ужасом и недоумением.

— Я к вам?! Я?! К вам, почтенный?!

— Дааа! — важно кивнул евнух, удовлетворённый произведённым эффектом. Он подбоченился ещё сильнее, чтобы придать своей фигуре больше значимости. — И говорила, что мои глаза подобны двум чёрным маслинам в тарелке с йогуртом, а мои щёки напоминают самые сочные персики, выращенные в райских садах!

Побледнев, Парвин прикрыла рот ладошкой, а потом бросилась к резному сундуку. Она нащупала под слоем мягкого бархата тот самый сверток, который принесла Зарнигар-ханум. Вытащив его, девушка поспешно протянула Далат-хану.

— Умница, — похвалил он. — А теперь отойди, не маячь у меня перед глазами. И попробуй только кому-то об этом рассказать! Мои уши повсюду!

Далат-хан развернул несколько слоёв шёлка и увидел две книги и изящный хрустальный флакон, заткнутый позолоченной пробкой. Рядом лежал небольшой надушенный свиток. Ничуть не смущаясь, евнух выдернул пробку, поднёс флакон к носу и шумно втянул воздух.

— Пф-ф-ф… Знакомые ароматы! «Эссенция тысячи желаний» Розовая водичка? Жасминчик? Скукотища! Разве этим удивишь мужчину, у которого сотни наложниц? Слабовато, Фирузе-ханум, ох, слабовато... — проворчал Далат-хан, разворачивая свиток. Он прочёл послание и скривился, процитировав: — «Пусть это масло согреет Вашу кожу, Повелитель, и разожжёт пламя в сердце…».

Глаза евнуха лукаво блеснули. Он полез в глубокий карман своих шаровар, где хранил «сокровища» на все случаи жизни. И извлёк оттуда маленькую помятую жестяную баночку.

— Вот! — торжествующе прошептал он. — Моя матушка всегда говорила: «Если хочешь, чтобы кровь закипела, добавь перца!». Это же чистейшая вытяжка из красного жгучего перца и камфоры! Я этим радикулит лечу, когда спину прихватит! Жжёт так, что глаза на лоб лезут.

С дьявольской ухмылкой Далат-хан зачерпнул специальной палочкой приличную порцию жгучей мази и плюхнул её прямо в изысканный флакон. Затем он энергично взболтал смесь. Нежное прозрачное масло мгновенно помутнело и приобрело зловещий красноватый оттенок, а запах жасмина сменился резким, пробивающим до слез ароматом камфоры и перца, от которого тут же начало свербить в носу.

— Идеально! — Далат-хан заткнул пробку. — Теперь Падишах точно почувствует... тепло. Незабываемое тепло! Фирузе хотела пожара? Она его получит!

Пришло время богато украшенной книги в переплёте из алого бархата. Её обложка была расшита золотыми узорами, а по центру красовался крупный рубин. Евнух восхищённо присвистнул. Было понятно, что вещь дорогая и предназначена для особых глаз.

Он с любопытством открыл её и быстро пробежал взглядом по витиеватым строчкам, написанным тонким каллиграфическим почерком. Это были любовные стихи! Избранные рубаи Омара Хайяма, но не те, что читали для удовольствия души, а самые сокровенные, страстные, полные намёков на запретную страсть и тайные свидания. Второй книгой оказался редкий медицинский трактат «Книга о свойствах трав и яств». Далат-хан с интересом открыл его на закладке, которую специально оставили между страницами. Глава, восхваляющая мужскую мощь, с красивыми миниатюрами львов и воинов…

— Ишь ты, подлизывается, — хмыкнул евнух. — Хочет сказать, что наш Повелитель, храни его Аллах, полон мужских сил...

Он начал быстро листать страницы назад. И, наконец, воскликнул:

— Это подойдёт больше! Самое то!

Далат-хан аккуратно вытащил закладку из главы о «Силе льва» и вложил её в раздел под названием: «О лечении старческой немощи, вялости чресл и недержании газов».

— Вот так-то лучше, — на лице прохвоста заиграла довольная улыбка.

Он аккуратно сложил вещи и прикрыл их шелками.

— Эй, девушка! Подойди сюда!

Испуганная Парвин, которая всё это время тихонько стояла в дальнем углу комнаты, подошла ближе.

— Верни свёрток на место, — Далат-хан поднёс свой толстенький палец к её носу, и девушка невольно отшатнулась. — Не приведи Аллах, кто-то узнает, что здесь произошло! Ты поняла меня? Молчать! Иначе твой язык будет висеть на рыночной площади, как вяленая рыба!

— Я буду молчать, почтенный! — прошептала Парвин. — Клянусь бородой Пророка!

— Хорошо. Вот, держи, — евнух достал из кармана несколько блестящих монет и сунул ей в дрожащую ладонь. — Помни: я везде, я всё вижу и всё слышу.

Далат-хан издал короткий свистящий звук, похожий на змеиное шипение, от которого Парвин подпрыгнула на месте. После чего он бросил на неё последний многозначительный взгляд и выплыл из комнаты.

Евнух был доволен собой, как кот, только что стащивший рыбину с прилавка торговца. Он спустился вниз и повернул в коридор, который вёл в хозяйственные помещения дворца. В голове Далат-хана поселилась одна идея, которую он хотел воплотить в жизнь. Вскоре евнух переступил порог прачечной. Его обдало клубами горячего воздуха, пропитанного запахами едкого щёлока, мыла и мокрого хлопка. Здесь стоял постоянный шум: мерный стук деревянных вальков о камень, плеск воды, перекрикивание прачек. Женщины трудились не покладая рук, согнувшись над огромными каменными корытами, где бурлила мыльная пена. Они стирали, полоскали, выбивали, отжимали, а затем развешивали бесконечные полотна и туники на верёвках. Евнух поискал взглядом Ишани и увидел девушку, склонившуюся с валиком над разложенным бельём.

— Позови мне её, — приказал он ближайшей прачке. Та поклонилась и тяжело зашаркала в сторону дикарки. Женщина что-то сказала ей, после чего Ишани вытерла мокрые руки и подошла к Далат-хану. Её пронзительные глаза в ожидании уставились на него.

— Аллах! У тебя есть хоть капля почтения, бесстыжая?! Перед главным евнухом стоишь, как на базаре перед торговцем дынями, и пялишься своими оленьими глазами! Ни «добрый день, ага», ни поклона!

Ишани лишь слегка склонила голову, сложив губы в едва заметную упрямую линию. Далат-хан демонстративно поцокал языком.

— Пойдём со мной! — он махнул рукой в сторону выхода, не дожидаясь ответа. И, увидев недоумение в её взгляде, недовольно добавил: — Давай, девушка, шевелись!

Они вышли из прачечной и, миновав несколько узких коридоров, евнух свернул за угол. В глубокой нише пряталась невысокая дверь, ведущая в небольшой, заросший кустарником дворик. Оказавшись вдалеке от любопытных глаз и ушей, Далат-хан повернулся к Ишани и вкрадчиво поинтересовался:

— Скажи мне, дикарка, твоё сердце тоскует по свободе от этой нескончаемой каторги? Хочешь ли ты оставить тяжёлую работу?

Девушка удивлённо приподняла брови.

— Кто бы ни хотел? Но разве это возможно? Меня сюда сослал сам падишах. Его воля — закон. И ни у кого во всём дворце нет права освободить меня от этого наказания. Я всего лишь пленница, и участь моя предначертана.

Далат-хан заулыбался, хитро прищурившись, и сложил пухлые ручки на своем животе.

— Ай-ай, дитя… Ты верно говоришь, что воля падишаха — закон, и против неё не пойдешь… Но ведь если можно заслужить наказание, то разве нельзя заслужить и великую милость Повелителя? Ведь даже самое суровое наказание может обернуться благом, если найти путь к сердцу того, кто его назначил. Разве не так, мой цветочек?