Чтение онлайн

На этом выводе, озвученном Нирмо, пленник наконец-таки заговорил, и маги подошли к клетке, фиксируя его ответы. Четвертый пленник начал говорить еще до того, как к его камере подошли и начали задавать вопросы.

Идя обратно по лабиринту подземной части главной тюрьмы Глелисы, Нирмо констатировал, что нынешние показания пленников схожи с теми, которые они давали пару десятилетий назад. Он завел разговор со старшим из трех сопровождающих его юстициаров, приказав подготовить на завтра материалы по способам казни всех чернокнижников за последние десять лет - старший маг собирался проверить их на соответствие классическим рекомендациям по убийству магов, причем как на бумаге, так и при посещении могил. Юстициар молча кивнул, и его глаза подернулись поволокой - он явно передавал просьбу ревизора кому-то из архивариусов.

"Псионик, маг и палач," - задумчиво сказал себе Нирмо, всматриваясь в отсутствующий взгляд продолжающего шагать юстициара, - "Нам бы такой пригодился, все равно Аетер погиб. Надо поговорить о его переводе с Фдруви."

Приняв решение, Нирмо пощелкал пальцами у лица телепата, и тот, споткнувшись, с удивлением посмотрел на старшего мага.

– Как относишься к переводу в боевой отряд Конкордии?
– судя по знакам на белой мантии юстициара, младший мастер мог и не спрашивать - маг принадлежал к числу членов орденской фракции Гармонии и был обязан подчиниться Нирмо в любом случае, но брать в отряд обиженного палача младший хранитель счел несколько рискованным. К желаниям магов, в отличие от желаний неодаренных, он всегда был чувствителен.

Ответный взгляд юстициара сообщил, что он в гробу видел перевод со спокойной должности в Юстиции Тайн на поле боя, но Нирмо тут же добавил:

– Не забывай, что полем боя, исходя из численности царских войск, вскоре станет Глелиса, а у миссии Конкордии гораздо выше мобильность, чем у города.

Эта фраза, пусть и не вдохновляющая речь великого полководца, принесла Нирмо задумчивый кивок юстициара. Старший маг пообещал выбить разрешение на перевод у магистра здешней Юстиции Тайн - только сейчас младшему мастеру пришло в голову, что, возможно, шифрующийся Фдруви скрывал не только свою расу, но и свое настоящее имя, так что Нирмо предпочел назвать его по рангу, - и, удовлетворенно улыбнувшись, продолжил свой путь.

***

Посольская карета, за которой следовало почти пять десятков человек, в число которых входили все подписавшие контракт телохранителей наемники, покидала Глелису через восточные ворота. Все маги, отправленные в разные конторы найма в баронстве, вернулись к своему мастеру, и большинство из них, кроме тех, что входили в непосредственное окружение Нирмо, двигались на лошадях. Из воинов настоящих боевых коней себе могли позволить только сотники и "Девы битв", а те обозные кони, на которых охрана Нирмо въехала в город, были почти сразу отправлены назад. В Глелисе Нирмо приказал купить десяток лошадей для наемников, но, будучи довольно скупым человеком, не разбирающимся, к тому же, в лошадях, получил десяток обычных крестьянских тяжеловозов. Разумеется, мага никто не предупредил, что эти лошади ходить под седлом не обучены, быстро бегать не любят, а участие в кавалерийской атаке (Нирмо мечтал об эскадроне легкой кавалерии в своем отряде, но тратить огромные суммы на боевых лошадей отнюдь не мечтал) не смогли бы увидеть даже в кошмарах, настолько это нереалистично.

В итоге лошади после активного применения кнутов и того самого мыслящего шамбока Юстиции Тайн, напомнившего Нирмо его трость-плеть, - само собой разумеется, что среди магов никто лошадей особенно не любил, а сотники и наемники, даже если разбирались в уходе за ними, превращаться в конюхов благоразумно не захотели - согласились не скидывать всадников со своих спин, идти относительно синхронно и не ржать издевательски над старшим магом. Тот уже понял, что большую часть этого лошадиного крестьянства придется отправить в обоз.

Политическая ситуация в Глелисе оставалась до обидного неопределенной. Разумеется, за примерно неделю после гибели барона никто и не подумал короновать его первого сына-баронета - Нирмо так и не понял, почему. Видимо, какие-то протоколы передачи власти заржавели настолько, что даже кровь имперских граждан не могла их смазать, ускорив вращение шестеренок бюрократической машины. Этим утром Нирмо лично появился в баронской канцелярии и сообщил о своем временном отъезде по сложным политическим делам. Присутствующий среди клерков Страж Востока насмешливо хмыкнул - он видел на утренней конной прогулке, как три сотни солдат под тремя знаменами - флагами Конкордии с кругами, разделенными плавными линиями на черные и белые половины - перемещались из палаточного лагеря в пяти километрах от северных ворот к восточным в полной боевой готовности.

Больше никакой значимой реакции на его заявление не последовало. Какой-то высокопоставленный клерк сделал пометку в бумагах и, получив подтверждение тому факту, что дуайен Мероннер на время отсутствия господина посла имеет право принимать дипломатические ноты и предложения, поблагодарил Нирмо за визит. "Похоже", - думал посол, которому этим явно указали на дверь, - "Сейчас им не до посла города магов. И даже не до вражеской армии, фигурально выражаясь, стоящей у их стен. Бюрократия превыше всего".

Процессия, наконец, выехала из Глелисы, и все три доминуса вместе с Нилуэ покинули карету. Вместе с ними от колонны солдат за каретой вначале отделились сотники, выкрикивая на ходу приказы, решающие многочисленные вопросы организации движения отряда. А потом воцарился ад, пока телохранители магов и маги пробивались к своим местам в построении, пока наемные роты сворачивали развернутый было лагерь - разумеется, Нирмо покинул таверну около полудня, в то время как наемные сотни передислоцировались к восточным воротам к десятому часу дня, и, само собой, наемники не ждали все это время в строю, - и пока толпа превращалась в колонну и от колонны отделялись патрули.

На ночном совещании, в котором вместе с магами участвовали и сотники всех трех рот, было решено отправить сотню Фирдорна перед каретой, а сотню Купара и сотню Мижардина непосредственно следом за ней. Половина наемной роты, старшим магом которой был Нирмо, та самая, которой руководил эльф-квартерон Шардо, занялась тем, чем занималась все время с момента выхода из Конкордии - патрулированием. Шардо, Нилуэ и Купар определили количество патрулей - три передовых, следующих по дороге и сбоку от нее в километре перед авангардом и периодически продвигающихся вперед, и меняющееся в зависимости от количества свободных патрульных некоторое количество фланговых патрулей. Отрядный обоз следовал в середине построения арьергарда - между шестым и седьмым десятками роты Мижардина.

Войска не двигаются по лесам. Во всяком случае, войска в строю с обозами в течение длительного времени. Поэтому путь до замка Вайолетхам был проложен по существующим дорогам, пусть Нирмо и выбирал самые плохо прорисованные, почти незаметные линии, обозначающие обычные грунтовые или лесовозные дороги. Следует отметить, что основные имперские дороги, называемые имперскими трактами, по которым отряд передвигался от самого замка Роузмилл, были по-настоящему великолепны. Областные центры и города соединялись друг с другом и с замками дорогами из огромных, идеально подогнанных каменных плит. Что удивительно, построены они были без капли волшебства, - первые императоры, покоряющие земли вокруг Империума, порабощали потерпевшие поражение племена и заставляли их прокладывать дороги к имперским гарнизонам для того, чтобы те могли усмирять любые восстания в кратчайшие сроки. Так что эти превосходные дорожные пути впитали в себя больше крови, чем иное поле битвы.

С второстепенными поселениями города и замки соединялись гравийными дорогами. Если расстояние между двумя поселениями было больше дневного перехода, на этих дорогах строились постоялые дворы и почтовые станции, превращая дорогу в обычный тракт.

Грунтовые же или лесовозные дороги строили только в двух случаях -для вывоза ресурсов с места их добычи, например, отдаленной лесопилки или шахты, и при необходимости организовать нерегулярное сообщение между двумя второстепенными поселениями. Качеством дорожного покрытия, шириной или частотой использования такие дороги не отличались, да и полноценных таможен на них не строили. Максимум - посты пограничной стражи.