Чтение онлайн

– Это он, – подтвердила Людивина. – Это точно Харон. Не просто авария, после которой что-то случилось. Это инсценировка в безлюдном месте, преднамеренная и изощренная. Мы побывали там, где брошена машина жертвы, это совсем рядом с его автомобилем, но он хорошо ее спрятал, чтобы не сразу нашли. Так Харон выиграл несколько часов и успел покинуть район вместе с добычей. Все было рассчитано.

Магали выдохнула в трубку, ошеломленная.

– Я все передам, и посмотрим, что решат наверху, – ответила она.

– У вас есть список вышедших из тюрьмы? – спросила Людивина.

– Угу. Мы пришпилили ваши рекомендации к доске. Начали с тех, кто старше пятидесяти пяти, имел большие сроки. Прежде всего берем белых, но остальных не исключаем. Сразу проверили тех, кого судили за домогательство или изнасилование. Самая жесть – искать их адреса в семидесятых и восьмидесятых. Так что начинаем с тех, кто жил недалеко от шахты.

– А потом переехал в Бордо и окрестности, – сказала Людивина. – Можно еще сузить поиск: не работают или не работали хотя бы месяц. Останется немного кандидатов.

– Будем надеяться, – вздохнула Магали. – Еще мы изучаем списки персонала тех лет. Попросили инженера Вронски, чтобы помог разобраться в технических профилях. Смотрим телефонную сеть района, ищем недавних свидетелей или свидетелей из того времени. Ребята опрашивают семьи опознанных жертв, чтобы составить схему контактов и посмотреть, не пересекаются ли имена. Короче, ад! Мы стараемся работать максимально быстро, но…

Людивина постучала пальцем по лобовому стеклу.

– Там, справа!

АЗС. Современная. Значит, отлично оборудована.

Она извинилась перед Магали и закончила разговор. Они подошли к кассе и предъявили удостоверения.

– Сколько у вас камер? – спросила Люси.

– Э-э-э… Вроде три, – ответил прыщавый молодой человек.

– Как долго вы храните записи?

– Кажется, месяц.

Людивина убрала документ и как бы невзначай обнажила кобуру на поясе.

– Из отдела расследований Бордо вам пришлют судебный запрос, а пока… Покажете нам записи?

На маленькую заправку спустилась ночь. Люси и Людивина снова поужинали сэндвичами, которые купили здесь же, и теперь на перемотке смотрели видео. Изучать записи за месяц – дело утомительное. В идеале нужна распечатка геолокации Хлои Меньян, чтобы точнее понимать, в какой день и во сколько она проезжала этот участок. Конечно, следователи из Бордо обещали прислать материал в понедельник утром, но у них не было этого времени.

У Хлои нет этого времени, думала Людивина, то и дело клюя носом под монотонное мелькание кадров.

Они проматывали быстрее вечерние и ночные записи – все равно в темноте ничего не распознать – и главным образом изучали утренние и дневные часы, чтобы не пропустить красно-черный «ниссан-жук» Хлои. Люси заметила его на записи, сделанной три недели назад. Хлоя остановилась заправиться без четверти девять утра. Уже хорошо, пусть они и не узнали ничего конкретного. Во всяком случае, она сюда заезжала по дороге на работу.

Смотреть, как она идет в обтягивающих джинсах, на каблуках, в лиловом свитере, такая живая, такая… «нормальная», было невыносимо до боли в сердце. Как могла жизнь этой женщины перевернуться за одно мгновение? Лишь потому, что на нее упал взгляд монстра? Все рухнуло в момент удара о бампер, она ничего не могла поделать.

Торранс зевнула и выпила банку «кока-колы зеро», чтобы взбодриться. Людивине не сиделось на месте. Слишком долго без движения. Пора было дать телу нагрузку, пропотеть, очистить голову.

В темном закутке, где они просматривали записи, слышался только гул приборов и приглушенные звуки снаружи, когда входили и выходили все более редкие клиенты.

На экране день следовал за днем, машина сменяла машину. Только тайм-код помогал следить за временем. Людивина чувствовала, что телемарафон близится к концу. Все зря. Лишь напрасное перенапряжение сетчатки. Но лучше сделать и пожалеть, чем не сделать и мучиться сомнениями. Выбора нет. Нужно исследовать любые варианты.

В десять вечера явился региональный менеджер АЗС, слишком хорошо одетый для данных обстоятельств. Он волновался, не пора ли вызывать корпоративных адвокатов. Его заверили, что процедура проводится в правовых рамках, так что имидж компании не пострадает. Это лишь проверка записей за месяц. Менеджер пошептался со своим сотрудником, и тот согласился остаться, пока они не закончат, – ему внезапно перепал бонус за ночные часы. Затем сотрудник вернулся к ужину.

Люси с Людивиной снова засели в каморке. Оставалось десять дней из тридцати. Если не ускориться, придется сидеть полночи.

– Схожу за кофе, вам взять? – спросила Людивина.

Торранс молча покачала головой, не отрываясь от монитора. Когда Людивина вернулась с дымящейся чашкой растворимой арабики, та стояла перед экранами.

– Есть! – жестко произнесла она.

– Что?

– Хлоя, в прошлую пятницу, за четыре дня до похищения. Заправляется по пути домой. Смотрите сами!

Яркий «ниссан-жук» припаркован рядом с колонкой. Хлоя вешает на место заправочный пистолет. Чуть дальше стоит «рено-эстафета».

– Она одна? – поинтересовалась Людивина.

– Вроде да. С этого ракурса салон плохо виден, но когда она припарковалась, я никого внутри не заметила.

Угол обзора камеры позволял видеть часть улицы и обочину.

– За ней кто-нибудь ехал?

– Через тридцать секунд появился внедорожник, но я не знаю, завернул он на станцию или проехал мимо.

– А с другого ракурса?

Станция была оборудована тремя камерами: одна внутри, две снаружи.

– Нет, вторая смотрит на зону накачки шин и торец здания. Тот, кто выбирал место для этой камеры, полный дебил, проку от нее никакого.

– А что за «рено-эстафета» перед ней?

– Уже стоял, когда Хлоя припарковалась. Вот владелица. – Люси указала на третий экран. Полная женщина тяжело топала между стеклянными холодильниками с напитками.

На первом мониторе Хлоя взяла из машины сумку, исчезла из поля зрения, видимо отправившись платить, а вскоре появилась в магазине.

Люси и Людивина вздохнули. Никакой зацепки.

Снизу в кадре возник мужчина. Крупный, на лицо надвинут капюшон, темные, вроде бы спортивные штаны. Он подошел к машинам, сунул под дворники «ниссана» листок в желтую полоску с неразличимыми надписями и исчез. Разглядеть лицо не удалось, но они заметили руки в перчатках.