Чтение онлайн

Люси наклонилась к монитору.

– Вот черт… – пробормотала она. – Это он.

– Я бы тоже порадовалась, но не рановато ли обвинять парня?

Торранс постучала ногтем по изображению «рено».

– Он что, сует рекламу только владельцам «ниссанов»? На «рено» не хватило?

Людивина поморщилась. Справедливое замечание. Но вряд ли из этого следует, что это был Харон…

Толстуха появилась в кадре, села в машину и тронулась с места раньше Хлои. Наконец уехал и «ниссан».

Запись еще не закончилась. Секунд через тридцать в кадре возник черный внедорожник. Очевидно, был припаркован сзади, в слепой зоне.

– Тот же самый, что ехал за Хлоей?

Торранс кивнула, зачарованно глядя в экран.

– Это он, я уверена.

Людивина тяжело сглотнула. Люси права. Внедорожник въехал на территорию АЗС, но водитель не заправлялся и ничего не покупал в магазине. Он благоразумно спрятался. И ждал.

Как охотник, подстерегающий добычу.

Два жандарма из отдела расследований Бордо-Бульяка, Торранс и Людивина находились на заправочной станции, которую закрыли для клиентов. Офицеры отдела расследований не были знакомы с делом Хлои Меньян, не говоря уже об Анн Кари и Клер Эстажо. Они приехали, чтобы оценить ситуацию, решить, кого уведомить, какова степень срочности и должен ли на место происшествия выехать прокурор по делу Меньян или судья по двум другим делам.

Люси и Людивина успели записать максимум информации и теперь пытались связаться с Сеньоном, Магали или хотя бы с Ферицци, чтобы все передать, но дозвониться не удалось. Они постарались четко донести информацию жандармам, настаивая, что нужно вызвать подполковника де Рошана, несмотря на ночь. Наконец прорезался Сеньон.

– Рассказывай!

Людивина вышла из магазина, чтобы поговорить в тишине. На свежем воздухе ей полегчало.

– Мы думаем, что нашли его на видео, – начала она. – Лица не различить, могу только сказать, что относительно высоты машины его рост где-то от метра семидесяти пяти до метра восьмидесяти, крепкого сложения, но не более того. Был в перчатках, так что я даже цвета кожи не знаю.

– А что насчет автомобиля?

– Черная «дакия-дастер».

– Где зарегистрирована? Пусть даже номера краденые.

– Номер не разберут даже в лаборатории, машина вся заляпана грязью.

– Этот мерзавец еще и везучий…

– Везение ни при чем, он все продумывает. Харон слишком умен, чтобы использовать фальшивые номера: в случае проверки его задержат до выяснения. Нет, он ездит с настоящими, я уверена, и грязь налепил самолично. Весь бампер загажен, а колпаки блестят. Это сделано нарочно. Если его остановят, он будет изображать невинность: мол, вернусь домой и сразу же помою. Он вывернется.

– Я переберу всех владельцев черных «дастеров», – недовольно проворчал в трубку Сеньон.

– Расширь поиск, – перебила Людивина. – Всех «дастеров». Возможно, он его перекрасил.

– Думаешь, Харон настолько хитрый и дальновидный?

– Именно. Я проверила: «дакия-дастер» – самый продаваемый внедорожник во Франции. Это тоже не совпадение. Говорю тебе, он все просчитывает. Сорок лет практики, выдающийся послужной список, ни одной ошибки. Его жизнь посвящена убийствам. И тому, чтобы не попасться. Он не оставляет без внимания ни одну деталь. Могу поспорить, он искал суперобычную машину, чтобы слиться с массой. Мог даже перекрасить. Чтобы нас надурить.

Людивина слышала, как Сеньон стучит по клавишам.

– Мы опознали почти всех жертв в шахте «Фулхайм», остались трое. Прочих установили по ДНК родственников, кроме одной, удочеренной. Мы собираемся вернуть всех семьям. Последняя жертва пропала в апреле 1994-го.

Людивина мысленно взяла дату на заметку. Харон действовал с ноября 1979-го по апрель 1994-го. Долго. Регулярно. У него не было причин, чтобы внезапно остановиться и возобновить охоту только сейчас.

– Ничего, есть результат и… Ах ты черт! – ругнулся Сеньон. – Во Франции продано около пятисот тысяч таких машин. Попробую сузить поиск, возьму только те, что на востоке страны и в Бордо.

– Ты же понимаешь, что он зарегистрировал машину не в том регионе, где охотился?

– Тогда нам хана. Всего-то полмиллиона возможных подозреваемых.

– Нет, можно попробовать кое-что еще, свяжи меня с генералом.

– Он дрыхнет.

– Буди. То, что мне нужно, сможет достать в субботу ночью лишь трехзвездный генерал.

Металлическая дверь гаража со скрипом поднялась. Оранжевый свет далекого уличного фонаря пробрался внутрь, и показались решетки радиаторов двух немецких седанов.

Открывший дверь жандарм отступил в сторону, пропуская Люси и Людивину.

– Генерал приказал пустить вас, но не распорядился, что делать дальше, – сообщил молодой капрал.

Торранс прошла между машинами и щелкнула пальцами Людивине.

– Все в порядке, она здесь.

Красно-черный «ниссан-жук» дремал в глубине помещения. С ним поработали эксперты-криминалисты – на дверцах кое-где остался черный порошок. На правой ручке висела пломба, зеркало заднего вида закрывала картонная коробка.

– Где вы храните ключи? – спросила Людивина. – Давайте их сюда.

Капрал поспешил выполнить просьбу.

Они надели резиновые перчатки и открыли дверцу.

На видео Хлоя тронулась с места, не заметив листовку под дворником. Вопрос, что она сделала с ней потом. Вряд ли та улетела сама. Кинула в мусорный бак, когда вернулась домой? Тогда без шансов. Завтра рано утром Людивина планировала съездить к Меньянам и поискать такую же рекламку. Но если есть малейший шанс, что они с Хлоей похожи…

Машина была не особо чистой. Людивина уловила запах химикатов, которые использовали для сбора отпечатков или следов крови. Повсюду валялись крошки, засохшая земля…

По телефону де Жюйя высказался категорично: ни одной напечатанной рекламы в машине не зафиксировано. Значит, либо внутри ничего не было, либо…

– Там пусто, – сказала Люси.

В боковых кармашках, бардачке и на ковриках не было ни платка, ни детской игрушки – ничего. Хлоя была активной женщиной, матерью двоих детей, но уж точно не неряхой.

Людивина обыскала заднее сиденье – ничего. Торранс свистнула ей от багажника, и, подойдя, Людивина не удержалась от улыбки. Она все лучше понимала женщину, которую никогда не встречала.

По сути, Хлоя такая же, как она. Иногда очень устает и нет сил убраться в тачке. В багажнике, ожидая передачи в архив, аккуратно выстроились в очередь полдюжины пластиковых пакетов с заполненными этикетками. Все, что было найдено в салоне: огрызки яблок, обертки от пирожных, палочки от леденцов, машинки, скребок для очистки льда и множество бумажек разной степени скомканности.