Чтение онлайн

Ферокс остановился перед сплошной стеной чёрного камня, и она, повинуясь его воле, стала плавиться, словно опалённый огнём воск, открывая узкий коридор. Дракон прошёл по нему, и, шагов через тридцать, оказался пред ещё одной стеной – за ней и скрывалось пространство камеры. Он сосредоточился, потянувшись сознанием сквозь камень, определяя, что происходит внутри. Его узник бродил по камере, в абсолютной темноте, меряя шагами отведённое ему пространство. Стены камеры вдоволь напитались силой Бездны – пока Ферокс заканчивал разговор с Люцифером, и спускался сюда, Аббадон не бездельничал, и старательно пытался вырваться из заточения. Это было бесполезно – чем сильнее был узник камеры, тем крепче она держала его.

Стена перед драконом начала плавиться, как и предыдущая, открывая вход. Сводчатые стены открытой камеры начинали фосфоресцировать мертвенным голубоватым светом, и Ферокс смог разглядеть Аббадона. Выглядел демон Бездны неважно – кожа плотно обтягивала кости лица, глаза глубоко запали, волосы спутались, крылья бессильно свисали вдоль спины, и вообще демон являл собой картину изрядной потрёпанности. Всё же, Люцифер неслабо приложил его, да к тому же, Аббадон потратил немало сил пытаясь выбраться из камеры.

Демон злобно уставился на дракона, но губы его кривились в хищной усмешке.

– Пришёл закатить мне сцену ревности? – нахально поинтересовался он глухим скрипучим, будто сорванным голосом.

Ферокс молча мерял его взглядом, борясь с желанием превратить лицо демона в кровавую кашу. Серьёзного урона это Аббадону не нанесет, а сам Ферокс при этом действительно скатиться до уровня ревнивого муженька.

– Ответь мне на один вопрос, – спокойно сказал дракон. – Зачем ты это сделал?

– Сделал что? – Аббадон не мог не знать, что нарывается, но его природа, по-видимому, брала свое, и Ферокс подумал, что Люцифер прав – этот Верховный демон совершенно безумен. – Обрюхатил твою дорогую жёнушку?

Ферокс молчал.

– Мне захотелось, – ухмыльнувшись заявил Аббадон. – Захотелось посмотреть на её лицо, когда она поймет, что будет носить частичку меня в себе, – голос демона наполнился издевательскими интонациями. – Я ведь испытываю к твоей жене особые, нежные чувства.

Ферокс послал камере мысленный приказ, и пол под ногами демона утратил каменную твердость, став вязким, как зыбучие пески. Аббадон тут же увяз почти по колено. Он раздраженно дернулся, попытался взмахнуть крыльями, чтобы высвободиться, но в следующую секунду, пол снова стал камнем, намертво замуровав в себе ноги демона.

– Нежные чувства, значит, – задумчиво произнес Ферокс, и скептически хмыкнул. – Что ж, за такую роскошь и пострадать не страшно, верно?

– Пострадать? – Аббадон зло ощерился. – Ты возомнил себе слишком много, дракон. Я утратил способность к страданию, еще до того, как твой дед сопливой ящерицей начал ползать по камням твоего мира!

Ферокс хмыкнул, и, повинуясь его мысленному приказу, стена камеры стала восстанавливаться, закрывая вход. Ещё до того, как стена полностью закрыла проход, дракон ощутил, как нагревается каменный свод в камере. Он отдал камере приказ, и теперь её загадочный магический механизм будет работать сам. Стены, свод и пол камеры будут нагреваться, нагреваться до тех пор, пока камень не начнет плавиться, и не потечет, проливаясь на узника обжигающими струями, выжигая кожу, обугливая плоть до костей. Стены будут течь, пока жидкий раскаленный камень не заполнит собой всё пространство камеры. Потом камень начнёт застывать, обрекая узника камеры на мучительную, давящую неподвижность, сжимая его тело. Когда камень остынет, камера восстановит свой первоначальный вид… чтобы, затем, начать плавиться заново. И так раз за разом на Аббадона будет литься жидкий камень, погребая его в каменную могилу, что бы потом освободить на несколько часов и снова похоронить заживо. Кто-то слабее Верховного демона, просто не пережил бы подобного.

Ферокс вышел из узкого коридора, что вёл к камере, и он сомкнулся за спиной повелителя драконов. Мужчина устало прислонился спиной к стене. Управление этой камерой отнимает много сил, но в данной ситуации оно того стоит.

«Утратил способность к страданию? – подумал Ферокс, прижимаясь затылком к прохладному камню стены. – Ну-ну… Посмотрим, как ты заговоришь через месяц, Аббадон…».

Люцифер сказал, что демон Бездны уже слишком безумен, чтобы что-то ещё повредило его рассудку. Если так… Терпеть пытку раскалённым камнем и погребением заживо, без возможности сойти с ума… Если повелитель демонов прав, Аббадону от этого только хуже.

Но своего демон Бездны, всё же добился – он заставил Милену страдать. Её выдержки хватало на то, чтобы никто не знал об этом. Его жена по-прежнему оставалась Ледяной королевой, и повелительницей драконов. Но Ферокс видел, видел больше, чем хотела бы сама Милена.

Она касалась своего живота. Несмотря на мизерный срок беременности, она уже чувствовала ребёнка внутри себя. В глубине её глаз Ферокс видел решимость – если бы она только могла, она бы вырвала эту, только начинавшую зарождаться жизнь, из своего чрева! Но магии для избавления от плода, зачатого Верховным демоном, не существовало.

Желая хоть как-то поддержать её, Ферокс сообщил ей, что полгода Аббадон проведёт в мире драконов, подвергнутый наказанию за то, что он сделал. Но всё, что получил в ответ, это отрешенный кивок, и рассеянный взгляд. Наверное, это должно было подарить ей, как минимум, удовлетворение, но, Ферокс видел, она не ощутила ничего. Ей было всё равно на то, что будет с Аббадоном.

Дракон злился – на себя за то, что никак не может помочь своей жене… И на Милену, за то, что она упорно не желает показывать ему, что ей требуется какая-то помощь. Она отгораживалась от него, так же как отгораживалась от всех остальных. Ферокс снова тянулся к ней зовом сердца, и снова не получал отклика.

Потом она вернулась в Зиграден, и Ферокс, пренебрегая собственным решением, наблюдал за супругой. Она занималась правительственными делами, принимала участие в Советах… Она явно пыталась отвлечь себя всем этим, но у неё не выходило. Ферокс знал, что ночами она шепчет, обращаясь к тому, кто рос внутри неё:

– Я хочу, чтобы тебя не стало. Хочу, чтобы ты исчез! Чтобы ты умер! Я не хочу твоего рождения!

Никогда дракону не доводилось видеть её в таком состоянии. Даже в самом начале, когда Милена ещё была лишь слабой человеческой девчонкой, он не чувствовал того отчаяния, какое она испытывает сейчас.

Милена не жалела себя – она могла не спать неделю, выматывала себя физическими тренировками… Понимая, что это не может повредить ребёнку Верховного, остановиться она уже не могла. Она старалась спровоцировать выкидыш. Она желала смерти этому зародышу. Сходила с ума от осознания того, что время родов приближается, а он цел и невредим.

Дошло до того, что Милена однажды заговорила с Фероксом о том, чтобы вскрыть собственное тело, и вырвать этого ребёнка из себя. Просто разрезать живот, и вытащить его как злокачественную опухоль.