Чтение онлайн

– Но у некоторых Лордов совета по нескольку детей, – продолжала Милена. Кажется, она не столько ждёт ответа, сколько рассуждает вслух.

– Да, – Ферокс снова кивнул. – Но разница в возрасте у них, как правило, в несколько сотен лет. К чему этот разговор?

– Несколько сотен лет… – медленно произнесла Милена. – Но… Ориану всего три года… – взгляд демонессы стал каким-то беспомощным.

– Котёнок… – потрясенно выдохнул Ферокс, поняв, наконец, о чём она говорит.

– Мне кажется, я снова жду ребёнка, – по-детски растерянным голом сообщила Милена.

«Невозможно!» – первое, что подумал Ферокс. Никогда ещё за всю историю существования драконьей расы, у дракона не рождался второй ребёнок через такой мизерный срок, после первого. Может ли Милена ошибаться? Или… может этот ребёнок вовсе не его? Последняя мысль дракону откровенно не понравилась.

Он протянул руку, положил ладонь на живот жены. Милена настороженно замерла. Магия дракона осторожно позвала, и Ферокс почти сразу ощутил отклик. Отклик собственной силы, крошечный всплеск магии чёрных богов-драконов.

– Невероятно, – прошептал дракон, посмотрел в глаза жене. – Котёнок…

Милена положила ладонь на его руку, и робко улыбнулась.

Да, это было невероятно, но факт оставался фактом – Милена снова носила его ребёнка. Была ли причина в том, что его жена наполовину человек – люди быстро плодятся, или причина была в другом? Откровенно говоря, Ферокса это мало интересовало. Он был уверен, что у него будет один наследник, но вторая беременность Милены заставила его задуматься, сколько вообще детей у него будет. На этот вопрос ему ответила сильнейшая ясновидящая, которая обреталась отшельницей где-то на границе мира. Ферокс навестил её лично. Старая драконесса не удивилась визиту повелителя, и ответила на его вопрос до того, как мужчина успел его задать:

– Ты будешь отцом троих детей.

А когда у его жены родилась двойня, повелитель драконов понял, что уже устал удивляться. Старая ясновидящая оказалась права – детей у него действительно стало трое.

Ферокс стоял на пороге спальни, в окна которой лился свет двух солнц. В кресле, стоящем между двух колыбелей сидела Милена, покачивая на руках дочку – малютку Лерден. Младший сын – Террелл, лежал в своей кроватке и оглядывал пространство бессмысленным взглядом. Рядом стоял Ориан и с растерянной улыбкой смотрел на младшего брата. И глядя на эту идиллическую картину, повелитель драконов вдруг осознал себя… счастливым. У него был сын – его наследник, который обещал вырасти не менее сильным, чем его отец. Было двое младших детей, которые тоже унаследовали силу чёрных богов-драконов. И у него была Милена – его жена. И глядя на неё сейчас, Ферокс неожиданно для себя понял, что испытывает к ней нежность. Настоящую, ту самую нежность, которая перерастает в нечто больше, и Ферокс чувствовал это. Чувствовал, что эта нежность вот-вот закончит свою метаморфозу, и поставит его – чистокровного чёрного бога-дракона – перед фактом: он любит свою жену. Демонессу-полукровку, родившую ему детей, и заполнившую собой и ими ту пустоту в его жизни, о наличие которой он даже не подозревал. И он не знал, что ему делать с этой любовью. Впервые за очень долгое время, Ферокс ощущал растерянность, и не знал, как ему поступить.

Драконы никогда не говорили о такой тонкой, эфемерной субстанции, как любовь, вслух. Способность испытывать её, не отменяла того что драконы – тёмная раса, для которой на первом месте стоит материя. Дети могли озвучить свою любовь к родителям, как и родители не молчали о своей любви к потомству – эта любовь была естественной и понятной. Любовь между мужчиной и женщиной носила у драконов совсем иной характер.

Если совсем молодые драконы, не разменявшие еще первую сотню лет, и могли пространно рассуждать о ней, толком не понимая, о чём говорят, то старшие считали это пустым сотрясанием воздуха. Любовь была слишком нелогична, слишком непонятна, слишком подвержена эмоциям, чтобы усугублять её ещё и словами. Любовь была чувством, импульсом, внутренней связью, которая произнесённая вслух, становилась частью мира, которого совершенно не касалась. Поэтому, любовь драконов всегда была молчалива. Дракон, в сердце которого зародилась любовь, тянулся к своему объекту вожделения внутренней силой, безмолвным признанием, взглядом и прикосновениями – и этого было достаточно. Совместный полет был сродни взаимному признанию. Особенно отчаянные, не желавшие делить друг друга ни с кем, связывали себя клятвой верности. Безусловно, красивая, но, по сути, страшная клятва, при которой гибель одного партнера влекла за собой скорую смерть другого. Но находились и такие.

А еще бывало, что дракон или драконесса тянулись к объекту своего желания, но их порыв встречал плотную и непробиваемую пустоту, разбиваясь об неё, как порыв ветра разбивается о каменную стену, возникшую у неё на пути. И такое случалось. Когда и без того редкая драконья любовь оставалась безответной. Не было отклика, не было ответного движения навстречу. Это был знак того, что полюбившему стоит оставить эти мысли, и не докучать объекту своей любви. Страсть, желание, вожделение, секс – все это можно. Но ответных чувств ждать не надо – есть близость, которой просто не суждено случиться.

Сложный процесс объяснения чувств, для которого просто нет вербальных слов. Но всё это происходило лишь между двумя участниками этого безмолвного танца. При удачном исходе – был полёт, который сообщал всем, кто желал увидеть, о взаимности двух сердец. При ином исходе – никто не знал, что что-то было. Не было ни уязвленной гордости, ни сожаления о сказанных словах – ненужных и, по сути, бесполезных.

И повелитель драконов, поставленный перед фактом собственным сердцем – так же, как и любой дракон – потянулся к ней, к той, которую совершенно неожиданно для себя полюбил, к своей жене, к Милене. Потянулся сердцем, чувством, магией, тем, для чего нет названия ни в одном из языков… и предсказуемо наткнулся на пустоту. Любовь повелителя драконов не нашла отклика. Милена тянулась к нему телом, разумом и кровью, но её сердце было для него закрыто, глухо.

Ферокс не был удивлён, это было закономерно. Он вспоминал начало их общей истории – своё презрение и грубость, её слезы и ненависть. Нет, он ни о чем не сожалел – Ферокс не имел привычки жалеть о своих поступках. Тогда он и не мог вести себя по-другому. Прошлое не изменишь – и Фероксу лишь оставалось принять его последствия. В конце концов, он всегда искал для себя власти, искал силы. В какой-то момент он стал искать возможность продолжения своего рода. Любви Ферокс не искал никогда. Что ж, так тому и быть.

Фероксу казалось, что он легко принял такое положение вещей. И всё же, иногда, он снова пытался дотянуться до Милены, словно надеясь на что-то, не отдавая себе отчёта, ожидая услышать отклик на свой зов. Но всё было в пустую – её кровь с радостью отвечала ему, но её сердце молчало…

Милена старалась чётко разделить для себя миры драконов и демонов. Если первый мир был для неё «тихой гаванью», то второй заставлял быть жёсткой. Ферокс видел это, и поступал так же. Он знал, как бы тяжело ей не было в Преисподней, она никогда не попросит помощи. Более того, он был почти уверен – она не примет её, если он предложит её сам. Там, среди Верховных демонов, под властью Люцифера, Милена предпочитала надеяться только на себя. Ферокс уважал это её решение. Не смотря на то, что первое время ей было тяжело – прихоти её покровителей, интерес других Верховных демонов, внимание повелителя преисподней, собственный город, своенравные родственники – всё это было тяжёлой ношей для демонессы-полукровки, только ступившей на свой путь. Но она справлялась, училась… и в какой-то момент, даже начала получать удовольствие от такой жизни. Милена больше не страдала, и Ферокс был рад этому.

Ему совершенно не претило то, что Милена спит с другими мужчинами. В конце концов, Ферокс сам не стремился к моногамии. К его жене не прикоснется никто, ниже Верховного демона, а демонической крови Милены нравилось такое внимание, и это вполне устраивало дракона.

В один из дней повелитель драконов вдруг ощутил странное беспокойство. Ферокс присутствовал на заседании Малого Совета, выслушивая очередной доклад, и вдруг ощутил… это. Гнусное чувство, похожее на раздражающий звук, перекрывающий собой ровный голос докладчика. Ферокс насторожился – подобное беспокойство было для него внове. Дракон не мог понять причины своего странного состояния, это было как предчувствие. Голос министра отдавался неприятным шумом, и мешал сосредоточиться. Ферокс резко поднялся из-за стола. Докладчик умолк на полуслове, удивлённо глядя на повелителя.

– На сегодня заседание Совета окончено, – коротко бросил Ферокс. – Лорд Дарегманд, продолжите в следующий раз.

И стремительно направился к выходу из зала Совета. Спиной он чувствовал недоумение и даже некоторое недовольство лордов, но возразить ему, разумеется, никто не посмел.

Оказавшись за пределами зала, чёрный дракон открыл портал, чтобы не тратить время на переходы по бесконечным коридорам и лестницам дворца, и вышел к Игровой. Ферокс рассудил, что чем бы ни было вызвано его беспокойство, сначала он должен проверить всё ли благополучно с детьми. Он заглянул в приоткрытую дверь, и понял, что не ошибся.