Чтение онлайн

Ферокс вдруг рассмеялся и, обхватив её за плечи, и откинулся на подушки, опрокидывая девушку на себя. Она вскрикнула от неожиданности, но в следующий момент прижалась к нему, сложив руки у него на груди, и уложив на них подбородок.

– Ты смеёшься надо мной? – Милена нахмурилась.

– Нет, котёнок, – Ферокс пропустил меж пальцев её волосы. – Мне нравится твоя решительность. Если это не повредит ребенку, я не против твоих уроков. Что требуется от меня?

– Мне нужен наставник, – ответила она, прижимаясь щекой к его груди. – Кто-то, кто меня научит…

– Наставник… – задумчиво протянул дракон, поглаживая тонкое плечо жены. – Твои занятия должны быть регулярными, значит, я тренировать тебя не смогу. В идеале, тебя мог бы тренировать Аден, сын Ансгара… Но вряд ли наш сын останется спокоен, когда он кинется на тебя с мечом… – немного поразмышляв, Ферокс решил. – Что-нибудь придумаем, котёнок. А сейчас… – он перевернулся, опрокинув демонессу на спину, нежно погладил пальцами чешуйчатое крыло, и, не произнося больше ни слова, поцеловал её губы, с удовольствием ощущая, как охотно Милена отвечает ему, как тянется к нему всем телом, как его кровь снова зовет её…

Ферокс сдержал обещание – он нашел подходящего наставника для своей жены. Точнее – наставницу. Куолла Биттори – драконесса-воительница. Опытная, закалённая в боях, и уже достаточно долго пожившая, чтобы обрести снисходительно-благосклонный взгляд на воинствующую молодежь. Высокая, статная, с копной густых ярко-красных волос, жёсткими чертами лица, и цепким взглядом. Она была прирождённым воином, и приказ вышестоящего начальства был для неё всем. Когда её призвал к себе сам повелитель, и обрисовал, что от неё требуется, драконесса отнеслась к заданию со всей серьезностью. С этого дня к занятиям Милены с книгами, добавились по несколько часов в тренировочном зале. Куолла, не жалея, гоняла свою венценосную подопечную, не взирая на статус. Но при этом, зная о деликатном положении своей повелительницы, соблюдала осторожность.

Так и текло время: для Милены – в бесконечных занятиях и тренировках; для Ферокса – в его повседневных обязанностях повелителя, Советах, судах, совещаниях, решениях. Временами и Милене приходилось вспоминать, что она, пусть и формальная, но повелительница драконов. Она присутствовала на официальных мероприятиях, и каких-то приемах, но это было редкостью.

Люцифер держал слово, и покровители Милены в Реншааре не появлялись. Наиболее частым гостем из Преисподней был Вельзевул. Всё, что касалось союза драконов и демонов проходило через его руки. Время от времени приходила Лилит. Её дела союза не интересовали, она появлялась лишь за тем, чтобы вытащить Милену из библиотеки или тренировочного зала. Милена ворчала, но Ферокс видел, что её радуют визиты Верховной демонессы, вся суть которых сводилась к женской болтовне обо всем и не о чем. С Лилит Милена позволяла себе отдыхать, и только поэтому Ферокс терпел то, что демонесса заявляется в его дворец, как к себе домой. Понятия дружбы между демонами не существовало, но те отношения, которые устоялись между Миленой и Лилит, были довольно похожи на неё.

Но, чем больше проходило времени, чем ближе подходил срок родов, тем чаще Ферокс испытывал беспокойство. Ему нравились те отношения, которые установились у него с женой. Нравились её спокойный взгляд и сдержанный тон, нравилось не видеть в её глазах страх и ненависть. Ферокс понимал, что ему хорошо с Миленой. Но сколько ещё это продлится? Что будет, когда ребенок покинет её чрево, и перестанет быть связующей нитью между чёрным драконом и демонессой-полукровкой? Останется ли Милена такой как сейчас, или к Фероксу вернётся та несдержанная нервная девчонка? Повелитель драконов с нетерпением ждал рождения своего сына… но и свою жену, ту, которую он обрёл за эти месяцы, он не хотел терять.

Но были и другие мысли, тревожащие повелителя драконов – как Милена будет относиться к своему сыну? Когда с неё спадет эта спокойная отрешенность, и она вспомнит о ненависти, которую испытывает к отцу своего ребенка… Не спроецируется ли эта ненависть на ребёнка? Как-то Милена поклялась ему, что никогда не возненавидит собственного сына, кем бы ни был его отец. Но то были лишь слова… К тому же, Милена – демон. А демоны не способны любить своих детей. Не придется ли Фероксу ограждать своего ребёнка от его матери?

Время шло, перетекая из будущего в прошлое. Ребенок рос в утробе матери. Милена оставила тренировки с Куоллой, почти не занималась в библиотеке. Она стала молчаливой и задумчивой. И могла часами просиживать в кресле, с рассеянной едва заметной улыбкой, глядя куда-то внутрь своих мыслей, и поглаживая себя по округлившемуся животу. Ничто не вызывало беспокойства, но тревожные мысли одолевали Ферокса, и он старательно, хоть и безуспешно, гнал их от себя.

Сын повелителя драконов родился ночью, когда Реншаар и его окрестности сотрясала буря. Первый крик наследника трона драконьего мира смешался с воем ветра и грохотом грома.

Ферокс вошёл в комнату, когда её покинули служанки и повитуха, и устремил взгляд на свою жену. Милена сидела в постели, облокотившись спиной на подушки, и держала на руках младенца, который жадно сосал материнскую грудь. Мужчина приблизился к кровати, и жена подняла на него взгляд. Она выглядела бледной и усталой, но её глаза сияли.

– Ферокс, – тихо произнесла она. – Посмотри – он такой красивый…

Дракон протянул руку, и коснулся головы младенца, покрытой тонкими чёрными волосами. Ребёнок тут же оторвался от груди матери, и посмотрел на отца. Посмотрел пронзительными чёрно-красными глазами, точно такими же, как у самого Ферокса. Повелитель драконов смотрел на малыша, и с трудом верил в происходящее – перед ним был его сын, настоящий чёрный бог-дракон. Ферокс уже сейчас чувствовал силу, таившуюся в крошечном теле ребенка. Кажется, он до последнего момента не верил, что демонесса-полукровка, сможет родить ему истинного бога-дракона. Но ребёнок, смотрящий на него, его же собственными глазами развеивал все сомнения.

– Да, – так же тихо ответил дракон. – Он – красивый.

Очень осторожно Ферокс забрал ребёнка из рук Милены, выпрямился, не отрывая взгляда от сына. Новорожденный дракон целиком помещался в двух ладонях отца:

– И очень сильный.

Магия ребёнка потянулась к нему, и Ферокс осторожно потянулся своей в ответ. Сила отца и сына встретилась, признавая друг друга. Глаза ребёнка вспыхнули яркой огненной вспышкой, и Ферокс улыбнулся – его сын, настоящий чёрный бог-дракон.

А в следующий момент ребёнок беспокойно заворочался в отцовских руках, капризно закряхтел. Мужчина вернул малыша матери, и смотрел, как Милена нежно прижимает ребенка к себе, целует его в лоб и снова поднимает взгляд на мужа:

– Каким будет его имя?

Ферокс сел на край кровати, притянул к себе Милену, прижал её к груди, так же как она прижимала к себе его сына.

– Ориан, – сказал чёрный дракон. – Его имя – Ориан Деймарр Айрелл Нэррет.

– Ориан, – повторила Милена, гладя малыша по голове.

Ребенок повозился на руках у матери, и заснул, прижав сжатые кулачки к щекам.

Последующие дни показали, что как минимум одна тревога Ферокса была напрасной. Наблюдая за своей женой, чувствуя её настроение, видя, как она смотрит на сына, как разговаривает с ним, как нежно прикасается к крошечному дракону, Ферокс понял – она никогда не возненавидит этого ребёнка. Чтобы не произошло между ней и её мужем – Милена никогда не оттолкнет своего сына.

А вот изменилась ли Милена по отношению к нему самому, Ферокс понять не мог. Она предсказуемо проводила больше времени с сыном, нежели с мужем. И повелитель драконов чувствовал, что она больше не тянется к нему с той силой, с какой тянулось во время беременности. Но отторжения к себе мужчина тоже не чувствовал. Она словно смирилась со своим положением, предпочитая извлекать из него максимальную пользу и удовольствие. Подумав, дракон решил, что это его вполне устраивает.

Когда Ориану исполнилось два с половиной месяца, Милене пришлось возвращаться в Зиграден. Дети драконов рано оставляли материнскую грудь – к двум-трем месяцам у них отрастали коренные зубы, и это значило, что младенец бессмертной расы больше не нуждается в дополнительной защите и питании материнским молоком. А это значило, что ей больше не нужно неотступно находиться рядом с сыном.