Чтение онлайн

На первый взгляд, в Игровой царила идиллия. Шестилетний Ориан учил младшего брата правильно держать клинок. Маленькая Лерден сидела на коленях у одного из гувернеров – золотого дракона, приставленного следить за юными наследниками – с интересом прислушиваясь к тому, что он в полголоса читал ей из книги, пристроенной на подлокотнике кресла. Второй из гувернеров – красный дракон, приставленный для защиты драконят – с любопытством наблюдал за сыновьями повелителя.

Но был там и ещё кое-кто, кого никто не замечал. Она стояла у самой двери, в тени высокого книжного стеллажа, и смотрела на играющих детей. Милена. Сперва Ферокс хотел окликнуть её, но увидел взгляд жены… холодный, пристальный, с оттенком недоумения и… презрения. Губы женщины кривились в подобии брезгливой усмешки. Это была не Милена. Она не могла смотреть так на своих детей. И Ферокс без труда понял, кого видит – Хищницу. Темную, демоническую сущность Милены, которая не давала о себе знать со времени истории со Светлым лесом. И теперь это хищное создание смотрело на его детей.

Ферокс не хотел, чтобы дети увидели это выражение на лице своей матери. Поэтому, он неслышно шагнул в дверь, и, ухватив жену за локоть, буквально выдернул её из Игровой, прежде чем она успела издать хоть звук. Дракон прикрыл дверь в Игровую, и посмотрел на женщину перед собой. Выражение гнева на её лице сменилось сперва удивлением, а затем – восторгом.

– Ферокс, – произнесла она, оглядывая мощную фигуру дракона жадным взглядом.

– Хищница, – неприятно усмехнулся он, кивнул на двери Игровой. – Что ты делала там?

– Ничего, – ответила демонесса прищурив глаза. – Лишь смотрела на малышей-драконов…

– Лишь смотрела… – Ферокс окинул её задумчивым взглядом, а потом вдруг резко выбросил руку вперед, ухватив женщину за тонкую шею. Притянул к себе так, что их глаза разделяли лишь несколько дюймов. – Запомни, что я тебе скажу, Хищница, и запомни с первого раза, потому, что повторять я не намерен. Какие бы мысли не рождались в твоей голове, демон, помни – мои дети неприкосновенны. Даже думать не смей о том, чтобы хоть как-то навредить им.

– О чём ты говоришь, Ферокс? – прохрипела Хищница. Ей было неудобно почти висеть в его руке, как кукла, но улыбка не сходила с её губ. – Зачем мне вредить им? Это же и мои дети тоже…

– Нет, – тихо зарычал дракон.
– Они – не твои, Хищница. Их мать – Милена. А тебе я запрещаю приближаться к ним.

Он отпустил демонессу. Она попятилась от него на несколько шагов, потирая шею. Ферокс мрачно смотрел на женщину.

– У вас с Миленой одно тело на двоих, – произнёс мужчина. – Но если с голов моих детей упадёт хоть волос по твоей вине, я не пожалею её, чтобы наказать тебя. И зная твои своеобразные пристрастия, я гарантирую – тебе это наказание не понравится.

Хищница смотрела на повелителя драконов снизу вверх. Померкшая было улыбка, заиграла на её губах снова.

– Я поняла тебя, Ферокс. Я обещаю, что не трону твоих деток, – её голос стал томным, мурлычущим. – Я не сделаю ничего, что бы вызвало твой гнев, – Хищница осторожно приблизилась к мужчине. – А теперь, раз уж я пообещала быть хорошей, может быть, мой грозный повелитель драконов как-нибудь вознаградит меня? – она искательно заглянула в его глаза, провела ладонью по его груди. Улыбка демонессы стала порочной и обещающей.

Дракон смотрел на неё, и чувствовал, как его тело откликается на её слова. Как медленно нагревается кожа, а кровь начинает звать. Ферокс запустил руку в её волосы, чуть потянул. Хищница охнула, но не от боли, а от предвкушения.

– Может быть, – ответил мужчина.

В воздухе возник портал, за мутной дымкой которого угадывались очертания спальни чёрного дракона. Бросив туда взгляд, демонесса хищно облизнула губы. Усмехнувшись, Ферокс подтолкнул Хищницу в портал.

В конце концов, что бы ни говорил Ферокс, а Хищница была одной из граней личности Милены. И повелитель драконов признавался себе, что не против, время от времени, иметь дело с этой безумной гранью. Не часто, но тем не менее…

А потом случилась эта скандальная история с беременностью Милены от её покровителей, вернее две истории, произошедшие почти подряд – с разницей всего в десяток лет.

В первый раз, когда Милена забеременела от Абигора, Ферокс, вынужден был согласиться с доводами Люцифера: произошедшее – банальный несчастный случай. Считалось, что Верховные демоны утратили способность к зачатию многие тысячи лет назад. Никто и предположить не мог подобного. Случай случаем, но Ферокс испытывал вполне понятное желание убить демона Войны. Его задевало, что Милена девять месяцев будет носить внутри себя частичку другого мужчины – и та ярость, которую будило это осознание, удивляла даже самого дракона. Но выбора не было, ребёнка Верховного демона нельзя убить, пока он в утробе матери – погибая, плод обязательно утянет её за собой. Нужно было дождаться рождения ребенка, и Абигор обещал собственноручно избавиться от него – демон Войны был более чем не рад своему грядущему отцовству. Кроме того, Фероксу было доподлинно известно, что несмотря на отсутствие умысла, Абигор понёс суровое наказание от рук своего повелителя – Люцифер никогда не страдал гуманизмом, карая даже самые незначительные провинности с максимальной жесткостью.

А повелителя драконов больше беспокоило поведение его жены. Отправившись от шока, и введя собственную жизнь в более менее привычную колею, она всё чаще избегала разговоров о ребёнке, которого носила. Сперва, Ферокс думал, что это банальная и вполне понятная неприязнь – в конце концов, никаких теплых чувств Милена к Абигору не питала. И не было зова крови, как в случае с чёрным драконом, чтобы эту неприязнь сглаживать. И не было ничего удивительного, что антипатия к отцу, отображается на ребёнка.

Но всё чаще Ферокс видел в глазах жены отстраненную задумчивость, улыбку, затаённую в уголках губ, легкие касания руки округлившегося живота – всё это было хорошо знакомо дракону. Он уже наблюдал эти маленькие признаки связи, когда Милена носила его детей. И он понял – она не отдаст этого ребёнка. Не позволит его убить. Милена решила, что это её ребёнок, и ни чей больше. Ферокс не знал, как к этому относиться. Конечно, он бы предпочёл, чтобы этого ребёнка не было. Но, где-то в подсознании, подозревал и такое развитие событий. Вспоминая, как она стремилась защитить своего, так и не родившегося сына, которого ждала от смертного человека, видя, как окружала заботой троих маленьких драконов, Ферокс с трудом представлял, как эта женщина позволит убить своего ребёнка. Фероксу это не нравилось – не нравилось, что в жизни Милены будет ребёнок от другого. Что этот ребёнок будет демоном и, скорее всего, относиться к своей матери он будет соответственно. Но говорить с Миленой об этом бесполезно, а заставить её отказаться от ребёнка… Нет, он достаточно сделал для того, чтобы у его жены был повод ненавидеть его, чтобы добавлять к этому списку ещё и это. Пусть оставляет этого демонёнка, и пусть сама убедиться, что ребёнок-демон очень отличается от ребёнка-дракона. В любом случае, он станет той частью её жизни, которая протекает в мире демонов. А в эту часть Ферокс пообещал себе не вмешиваться.

Так и вышло. Когда родился ребёнок – мальчик, кареглазый с рубиново-алыми искрами в радужках, и красным пушком на голове – Милена спросила позволения Люцифера оставить этого ребёнка. Люциферу было всё равно – его волновала устойчивость союза между Преисподней и миром драконов, и если повелитель драконов не настаивает на избавлении от ребёнка Верховного демона, владыке Ада нет дела до того, что будет с этим младенцем. Ферокс не настаивал. А мнения Абигора вообще никто спросить не удосужился.

После этого, Ферокс на полгода забыл, что у его жены есть ещё один ребенок. Она по-прежнему проводила две недели в мире драконов с ним и его детьми, а две недели – в Зиградене, в интригах своего семейства и со своим сыном-демоном.

А потом Милена впервые обратилась к Фероксу за помощью. Выяснилось, что Абигор не пожелал смириться со своим статусом отца. Демон Войны, по его же собственным словам, чувствовал в мальчике свою кровь и свою силу, и ждал от него неприятностей. И пытался избавиться от нежеланного сына. Милена просила разрешения оставлять ребенка в мире драконов, когда она не может быть рядом – туда Абигор сунуться не посмеет. Ферокс был против, он не хотел, появления этого ребёнка в своем мире, и отказал Милене. Ферокс никогда не занимался самообманом, и честно признавался себе, что отказывая, надеется, на то, что Абигор всё же сумеет осуществить своё намерение, и убить мальчишку. Повелитель драконов неожиданно понял, что относясь совершенно спокойно к сексуальным связям своей жены, испытывает что-то, похожее на ревность, к этому красноволосому демонёнку. Потому что… она полюбила этого ребёнка. Ферокс смирился с тем, что Милена не откликается на его любовь. И, разумеется, принимал как должное то, что она любит его детей. Но вот осознание того, что её любовь достается еще кому-то, пусть даже её собственному сыну, неприятно скребла по драконьему самолюбию.