"Поветруля"
Шрифт:
– Всё, вяжите её! Хорошо бы и рот заткнуть, а то она и петь начнёт.
– Где вы её откопали?
– спросили танцовщицы, стоявшие неподалеку, пока меня пеленали, а я билась в истерике от хохота.
– Лучше не спрашивайте. Отнесите её в дом куда-нибудь через чёрный ход. Фу… Тут тоже всё закончилось! Остались только музыканты, кухня и фейерверк!
***
Пока Надька разруливала последние часы праздника, я, связанная по рукам и ногам, спала в одной из комнат особняка. Меня разбудили звуки салюта. Попыталась двинуться, но не могла пошевелить ни руками, ни ногами.
– Наааааадька, с..ка! Развяжи! – простонала я, хлюпнув носом.
Еле настроив четкость, поняла, что нахожусь в каком-то кабинете на первом этаже, меня уложили на диван напротив письменного стола. Стены были заставлены полками с книгами и папками. Дверь осталась приоткрытой, и оттуда проникала тонкая полоска света. Но внезапно, она стала расширяться, и я, щурясь, увидела высокую мужскую фигуру.
– Николай Николаевич! – позвала я, думая, что это он. – Позовите Надьку… Надька!!! Гадина, придушу…
– Вот так раз! – включая свет, сказал неизвестный мужчина, приближаясь ко мне.
– Ой! Это откуда в нашей стае такой альфа-самец? – улыбнулась я во все свои тридцать два зуба, играя ямочками на щеках. – Холостой?
– Боевой! – ответил мужчина, усаживаясь рядом со мной. – Ну-ка, дыхни!
– Тебе воздуха что ли без меня не хватает? – и я дыхнула на него, что есть мочи.
– Странно, ничем не прёт, а такое ощущение, бутылку махом высосала, - сказал, как будто про себя, мужчина.
– М-да! У пьяной девушки два варианта: кандидат психологических наук или сексуальная кошечка. Тут, видимо, второе. Ну, что? Развязать тебя?
– Конечно! И пойдем к Надюхе!
– Это она тебя так накачала?
– Да, будем мстить… Как тебя?
– Пётр.
– О! Петруха! А я – Гюльчатай! Видал, какое у меня платье?
– Скорее, его отсутствие, - размотав полотенца, ответил Пётр, обнаружив на мне танцевальный костюм, только без крыльев. – И крылья тебе обломали, да?
– Какие крылья?
– О, да тут амнезия… Так, Гюльчатай, иди-ка ты в душ! – он попытался поднять меня, но на ногах я устоять не смогла. Тогда, взяв подруку, повел в душевую.
– Водичка… Купаться будем?
– Ты будешь.
– Я одна не хочу, пошли со мной, Петруха, Гюльчатай тебе личико покажет… -Сказала я, снимая то, что на мне оставалось.
– Сумасшедшая…
Зайдя в душ, покачнулась, и, если бы не Пётр, разбилась бы о кафель.
– Что тут за аттракцион? Качается всё, - возмутилась я, громко икнув.
– Ну, держись, Гюльчатай, сама напросилась, - одной рукой он прижал меня к себе, а второй включил ледяную воду.
Я вскрикнула, как будто наоборот ошпарили кипятком.
– Холодно! Отпусти, маньяк! Обалдел что ли? Включи потеплее! – я пыталась трепыхаться, но бесполезно. Незнакомец заломил мои руки за спину, и единственное, что я могла – биться головой ему в грудь. Но и эти попытки не увенчались успехом. И тогда я сама сильнее прижалась к нему, как к единственному источнику тепла, встала на носочки и поцеловала. Голова окончательно поехала, и тогда он подхватил мое ватное тело на руки. Когда я окончательно перестала трепыхаться, он завернул меня в большой махровый халат и отнес в другую комнату… потом провал…
***
Первое, что увидела, проснувшись – лицо незнакомца, обнимавшего меня. От испуга вздрогнула, и он тоже открыл глаза.
– О, проснулась, Гюльчатай!
– Вы кто? – спросила я, натягивая на себя одеяло.
– Даже так? Ничего себе!
Я про себя отметила, что он был в шортах… хотя бы. А я? Заглянув под одеяло, ничего из одежды не обнаружила.
– Капец, – выдохнула я.
– Где моя одежда?
– Восточный костюм?
– Что?
– Ну, я вчера вас в нем обнаружил в своём рабочем кабинете.
– Я не ношу восточные костюмы. Блин! Надька, с…чь, она опять меня опоила! И я что? Мы с вами?.. Вы кто вообще? Вы один из гостей?
– Я Романов Пётр Алексеевич.
– Да иди ты! – ляпнула я. – Ой, извините! Нет, правда, кто вы?
– Мне что, паспорт предъявить? Я хозяин этого дома. – Пётр рассмеялся. – Судя по выражению вашего лица, информация сейчас прошла в голову и повредила мозг.
– Твою ж мать! Переспать с заказчиком… очень профессионально!
– сказала я, оборачивая одеяло вокруг себя. – Браво мне!
– Юлия Михайловна…
– Да какая я, на х…н, Михайловна? Гюльчатай! – отойдя к окну, буркнула я. Не люблю показывать слёзы, но тут словно прорвало. Пётр подошёл ко мне сзади, осторожно обняв за плечи.
– Ну-ну! Полно! Не расстраивайтесь. Ничего между нами не было. Я вас отвёл в душ, а потом здесь спать уложил. Не знал, как дальше себя поведете.
– Правда? – икая и шмыгая носом, спросила, повернувшись к нему.
– Честное слово! – вытирая мои щеки от слёз тёплыми ладонями, сказал Петр.
– Простите меня, пожалуйста, Пётр Алексеевич. Я не хотела.
– Бывает… Я провожу вас в вашу комнату. Там сможете одеться.
– В доме, наверное, люди ходят, а я в одеяле.
– Никого нет, все на улице, занимаются уборкой.
– А который час?
– Около двенадцати.
– А ваша именинница?
– Вчера уехала гостить к друзьям. Не бойтесь, там действительно никого нет, – для пущей убедительности Пётр выглянул из двери и, махнув мне, сказал, - я же говорю, идите! Тут рядом.
***
Зайдя в свою комнату, которая оказалась прямо по соседству, со скоростью звука собрала вещи, оделась, и, даже не причесавшись, побежала вниз к машине. В саду меня догнала Надька.
– Юлька, подожди! Ну, Юль, пожалуйста…
– Я с тобой не разговариваю! Отстань!
– Юля, лучше возьми такси, ты в таком состоянии машину хочешь вести?
– А в каком, по-твоему, состоянии я должна быть? Объясни мне, дуре, как получилось, что сегодня утром я обнаружила себя голой в постели заказчика?