"Поветруля"
Шрифт:
– Не я - Пётр Алексеевич. Не плачь! Всё закончилось.
– Пётр Алексеевич? И Надя здесь?
– Да, она уже съездила за вещами, – ответил Пётр, – сейчас потихонечку переоденетесь, и я вас заберу.
– Как это? Куда?
– В особняк. Там охрана. Неужели вы думаете, что я отпущу вас куда-то после всего, что произошло? Поживете первое время у меня.
– Подождите, - возразил Митя, - Юле сейчас лучше уехать ко мне, в Англию. Там-то он ее точно не найдет!
– С ума сошли? У меня столько дел в Москве! Там ателье, заказчики, выставка… руководить нужно.
– Руководить – это не мешать хорошим людям работать, – заявил Пётр, – у вас же есть управляющий или заместитель? Пусть он этим и занимается. Да и в галерее не нужно находиться ежечасно. Сейчас заберем ваши инструменты и материалы, займитесь рисованием.
– Похоже, моим мнением здесь никто не интересуется? Я домой хочу.
– Имея своё мнение, не имейте им чужой мозг! Как же вы, женщины, всё усложняете! Умные мысли вас начинают посещать, когда жопа накуролесила и притихла… Вы уверены, что Ренат не ждет вас там?
– Откуда вы про него знаете?
– Познакомились недавно…
В комнату вошла Надя с пакетом вещей.
– Выйдите, пожалуйста, – попросила она, и мужчины покорно покинули палату.
– Надька, что делать будем?
– Как что? Езжай пока к Петру Алексеевичу. Там видно будет. У него связи. Может, он найдет на него управу.
– Или в Англию?
– Сдурела? Мало со свекровью общалась? Уже забыла, как они к тебе относились?
– Но ведь Мэтью в этом не виноват!
– Не виноват… Он просто бросил тебя! А теперь пытается вернуться. Юлька, нужно отпускать всех идиотов и дураков из своей жизни! Цирк должен гастролировать! И вообще, кобель он!
– Не кобель! Он так – слегка погавкать, - усмехнулась я, - ладно. Не бывает тупиков, бывают не пробитые тоннели. Так ведь?
Рассматривая принесенные вещи, я ужаснулась:
– Надька, где ты эти вещи нашла?
– В ближайшем магазине.
– Кошмар какой-то - леопардовый принт! Это из гардероба мексиканской проститутки?
– А мне нравится!
– Вот сама и надевай!
– С твоими формами можно носить что угодно!
– Да в этом платье только мужиков снимать на дороге! Ничего другого нет?
– Нет. Оно мне первое на глаза попалось, его и купила.
– Ну, конечно! Это платье трудно не заметить! Не удивлюсь, если ты и туфли на шпильке взяла, - и, открывая коробку, обнаружила светло-бежевые туфли стилетто из замши на десятисантиметровом каблуке, – ты неисправима! Страшно подумать, какое там бельё…
Доставая кружевные трусики и бюстгальтер, я вздохнула:
– Да, раньше трусами можно было машину помыть, а сейчас и очки не протрёшь.
– Юлька, нижнее белье, как высшее образование – его не видно, но самооценку повышает! Так что надевай!
– А чулки зачем?
– Ты только посмотри, какое кружево!
– Хорошо, что не чёрные.
За полчаса Надька, по её экспертному мнению, привела меня в порядок.
– Господи, на кого я похожа!? – воскликнула я, взглянув в зеркало. – Хорошо, что платье до колен, но такое узкое! И декольте… Может, халат попросим у врачей? Я в таком виде не выйду!
– Не глупи, прикольненько получилось. Я пойду за мужчинами.
– Надя, медсестра сумку мою забрала. Пусть вернут.
– Николай Николаевич уже забрал. Только телефона там не было.
– Телефон в ванной, под подоконником. Сходи забери, пожалуйста.
Я опустилась на стул. Мало того, что меня шатало, так еще и эти высоченные каблуки. Надька окончательно свихнулась! Постучавшись, вошел Пётр Алексеевич и замер в дверях.
– Ни х.. себе! Впечатляет… Чувствуется рука мастера!
– выдохнул он, намекая на Надьку.
– Понятно… Окончательную правду русскому человеку всегда сообщают матом.Честно, я бы никогда такое не надела! Петр Алексеевич, заедем ко мне домой за вещами? Я сейчас испытываю эстетический шок.
– Конечно, - рассмеялся Пётр. – Так мы едем ко мне?
– Отсутствие выбора – облегчает решение. Только мне не удобно, мы ведь с вами едва знакомы.
– Последняя ночь немного сблизила нас.
– Вот только не надо издеваться.
– Ладно, Юля, не переживайте, - сказал Пётр, взяв меня за руку, - иногда и черная полоса может оказаться взлётной. Идти сможете?
– Боюсь, что нет.
– Это поправимо.Надя! Откройте дверь! – и Надюха, выйдя из ванной с моим телефоном, поспешила выполнить поручение. Пётр подхватил меня на руки и понес к выходу. – Надо же, второй день ношу вас на руках! Так и в привычку войдет.
– Осторожно, Пётр Алексеевич, - не могла не вставить свою шпильку Надька, - женщины – самый сильный из известных наркотиков. Некоторые экземпляры вызывают привыкание до первого употребления.
Мы вернулись в особняк только к вечеру. Я уже спала в машине. Меня просто перенесли в мою комнату. Вещи выгрузили Надька со своим Коленькой. Сквозь сон я чувствовала, что меня кто-то раздел. Надька, наверное.
***
– Вещи занесли? – спросил Пётр Николая.
– Да, завтра она сама их разместит, как ей захочется.
– Что думаешь по поводу всего?
– Мутный этот Ренат. Надо его проверить. Сомневаюсь, что его бизнес легальный.
– Думаю, в этом интернате мы еще не то накопаем. Сможешь туда съездить? Мне нужны все сведения на Рената… и на Юлю тоже. Может, сможешь узнать о её семье. В средствах ты не ограничен. Надежде знать о твоей командировке не обязательно.
– Договорились. Завтра утром поеду.
– Если что-то важное обнаружишь, звони сразу же.
– Хорошо.
Николай удалился. А Пётр всё еще прокручивал в голове этот сумасшедший день. Завтра нужно ехать на работу - предстоит важный процесс, а все мысли рядом с ней. Чем ты меня зацепила, Поветруля?
Выйдя в сад, Пётр внутренне обрадовался, что еще не все праздничные украшения демонтировали. Освещение по-прежнему радовало глаз. Может, так и оставить? Пройдя по дорожке к реке, Пётр снял одежду и с разбега плюхнулся в прохладную воду, чтобы остудить пылающую голову.
Через полчаса, когда уже окончательно стемнело, он вернулся в дом. Соседняя комната притягивала, как магнит. За занавеской он увидел спящую Юлю… Зайти?
***
– Юля, - Надька, трясла меня за плечо, - Юлька! Харэ дрыхнуть! Уже двенадцать часов.