ЖАНРЫ

Поздний гость. Стихотворения и поэмы
Шрифт:

* * *

В заносы, в бунт простоволосый, Но поскорей, но поскорей, — В разрытый щебень, под откосы, Без тормозов, без фонарей, По голым рельсам, отцепляясь Иль прицепляясь на ходу, А трехдюймовка, накаляясь, Волчком, запущенным на льду, А ночь, вытягивая шею, По-вдовьи кутаясь в платок, — И зарево, треща, над нею С шестка летает на шесток — Офелия, о нимфа! Нежной Болотно-сумрачной водой, Фатой венчальной белоснежной Под угасающей звездой — Или седая, неживая Или иная, не своя, Забившись в уголок трамвая, С корзиной старого белья, — Десятилетьями без цели, Лишь что-нибудь еще сказать, — И так, в могиле иль в постели Лежать и плакать и взывать, И заклинать и, заклиная, Не верить и молчать, — хоть раз, Во сне, быть может, вспоминая, Офелия! — Коснуться глаз —

* * *

Над Росью, над моей рекой, Где розовые скалы в воду Как в зеркало, — еще такой — С разгона головой в свободу, — Веслом натруженным гребя, В дырявой лодке плоскодонной, В одну тебя, в одну тебя, В одну тебя еще влюбленный, Переплывая синеву, Лазурь опущенного взгляда, В Александрийскую листву, В ветвистую прохладу сада, По старой Гетманской в зарю, К таинственной звезде Полярной, К мечтательному фонарю, К наклонной каланче пожарной, К годам, где старая печаль Персидской поросла сиренью, — Хотя б на миг один причаль Взволнованной счастливой тенью — Над Белой Церковью луна, — И льется летняя истома На труп зарезанного сна, На мусор нежилого дома, На милые твои черты, — И вновь, в движенье поворотном, Луна спокойно с высоты В прозрачном воздухе дремотном —

* * *

Софье Прегель

И если так, и если даже Бельмо слепое в словаре, Она со мною, та же, та же, — Зарубкой свежей на коре. Вся в шуме листьев, в блеске, в громе, В ударе гулком под ребром, В измене старой, в новом доме, В глазах невидящих и в том, Как ночью нехотя с окраин, Больное сердце торопя, По лестницам вползает Каин, Зубами черными скрипя, И в том, как ложка, разливая, Над паром въедливым дрожит И падает и, остывая, Как труп на скатерти лежит — Так возникает, — непохожей, Себя сама не узнает, Но здесь уже, в костях, под кожей, И, кажется, еще поет — Тем голосом, тем страшным звуком, Подслушанным среди волков, И только сердце ржавым стуком Считает время у висков — Не отпущу и не забуду, Не разлюблю, — за каждый год, За каждый камень, здесь и всюду, В пустыне всех земных широт.

* * *

Среди вокзальных наставлений Играя шляпой иль ключом, Случайно, без приготовлений Коснуться призрака плечом — И в первый миг не замечая Ни холодка, ни ветерка, Но спутникам не отвечая, Кого-то потеснив слегка, Вдруг вырваться нетерпеливо Из рук, терзающих еще, И гладить, гладить молчаливо В толпе занывшее плечо — Ни судороги, ни ожога, Но долго повторять потом — О, ради Бога, ради Бога, — Внезапно пересохшим ртом — И спотыкаясь о ступени, Роняя вещи на ходу, Взывать вослед скользящей тени — — Уже иду, уже иду! — А там, сквозь вечность проплывают Голубоватые черты, В вечернем дыме тают, тают — Уже не ты, уже не ты —

1956

* * *

Подходит смерть, и странно мне прощанье С самим собой на чуждом языке, — Как будто чувств подложных завещанье, Забытое на пыльном чердаке. Так странно мне признаться, что без цели Блуждал я столько беспокойных лет, Что суждено мне умереть в постели, Что выпьет с горя добрый мой сосед, Что на пять лет по третьему разряду Чужой земле мой прах передадут, Потопчутся, поговорят что надо, И наскоро всплакнут — и отойдут. Но я услышу, вечность проникая, За Бояркой вечерний стук колес, — То дачный поезд, окнами мелькая, Уже уходит в мир метаморфоз — Ночь первая надвинется сурово, Свое лицо правдиво обнажит, И по деревьям необычно ново Без шума темный ветер пробежит. Вторая ночь придвинется на смену, — Вздохнет вдовой, помедлит надо мной И озарит кладбищенскую стену Влюбленной в небо Пушкинской луной.

1956

КАЛИФОРНИЙСКИЕ СТИХИ 1961–1966

* * *

Ночь поздняя черным-черна, По стеклам в ночь ручьи стекают, Деревья в проруби окна Как руки длинные мелькают. В саду потоп. Бурлит вода, Цветы всплывают вверх корнями, Дрожащий ветер иногда В дом пробирается тенями. Входите запросто, мой друг, — Как встарь со мною помолчите, О криво стоптанный каблук Потухшей трубкой постучите. Послушных слов не находя, Взъерошьте волосы густые, И шум дождя, и шум дождя Заменит нам слова пустые. Давайте слушать дальний гром И плеск, и лепет, и журчанье, — Так распадается наш дом И громко плачет на прощанье.

НОЧЬ И САД

Иллариону Воронцову-Дашкову

1
Не знаю, ласточки иль ноты На телеграфных проводах, — Вот-вот смычком их тронет кто-то Еще затерянный в садах. Быть может ветер, тень быть может, Быть может осторожный сон, — Но в час вечерний выйдет он И вздох на музыку положит. Ты будешь слушать, — потому Что всё теперь неповторимо, Что ночь сама уже незримо Листы разметила ему.
2
Твой мир, с его туманным дном, С его текучим обновленьем — Всё те же звезды за окном, Но вот окно в саду ином (Сад, где терзает сожаленье). Любил ли ты? В густых ветвях До утра соловьи кричали, И свистом пули второпях На птичий голос отвечали. Во мраке слабого крыла Испуганное трепыханье, И треск разбитого ствола, И орудийного жерла Неумолимое дыханье — Так просто, — все воспоминанья Свести к числу забытых лет, — Но этот отраженный свет Не нужного тебе признанья — Горит и падает звезда, Вся ночь озарена до боли, — — О, подскажи! — Быть может да, Быть может только. И не боле.
3
Медлительно и многоствольно Свой голос понижает сад, — Ты будешь повторять невольно — — Потом закат, потом закат. Начало фразы музыкальной, Легко запевшей на ходу, Иль поздних листьев шум прощальный В незатихающем саду. Закат, закат. И ночь вошла, Неспешно окна затемнила, В пустое кресло у стола Свой плащ широкий уронила. Молчанье. Отдых. Мир дневной Как рана свежая зализан, Вокруг меня и надо мной Весь воздух музыкой пронизан. Холодное журчанье гор, Деревьев сонных бормотанье, Подземной бури клокотанье, Звезд полуночных разговор.
4
Ты болен, болен. Этот сон Неясный, ни о чем, и всё же О чем-то, что всего дороже, — Не сон, но призраки имен, Колеблемые ветром лица, Предчувствие настороже, Пустая мертвая страница, Но оживленная уже Пера одним прикосновеньем В туманных поисках штриха, Возможным трепетом стиха, Возможным бури дуновеньем, Возможной сердца глубиной, Души движеньем осторожным, Одним признаньем невозможным, — О, Боже мой, — одной, — одной, — Одной слезой, что не упала, Но промелькнула в стороне, И высохла, и камнем стала, Сметающим тебя во сне.

* * *

Л. Росс

Бессонница и задыханье, — Тебе курить запрещено, — Последней ночи трепыханье Срезает молнией окно И ливня ложного потоки На лбу холодном иль в окне, Дождя расплывчатые строки, Стихи о гибели вчерне, — А ты следишь сквозь кольца дыма, Как оперенная стрела, Нацелясь, пролетает мимо Над гладкой плоскостью стола, Над этой жизнью, сердцем этим, Над всем, что мы когда-нибудь, Прощаясь, наскоро отметим, Чтоб позже, разойдясь, вздохнуть, — Позвать, прислушаться и снова, Ломая спички на ходу, Забыть от слова и до слова И зажигать звездой звезду, — Большой Медведицы и Малой Две тени слить на потолке И, надрываясь грудью впалой, Их взвесить медленно в руке.
Поделиться с друзьями: