Чтение онлайн

— Может, тебе и правда стоит записаться к ней на занятия, — подкалывает Кай.

Энджел ухмыляется.

— Вообще-то, не такая уж и плохая идея.

— Только удачи добиться от нее ответа, — снисходительно добавляет Грей.

— Я не собираюсь этого делать, — бросаю я, как раз когда подходит наша очередь заказывать.

Для этого пришлось бы перебороть страх. Но зачем, если она ясно дала понять, что не хочет иметь со мной ничего общего? И поэтому вряд ли ответит на электронное письмо.

Я отгоняю мысль прочь, но в этот момент она проходит мимо, наши взгляды сталкиваются, и в груди будто что-то переворачивается. Когда она отводит глаза, странное чувство исчезает, но мысль возвращается с новой силой.

Я не стану этого делать.

— Ты же подумаешь об этом, да? — тихо говорит Энджел, пока остальные делают заказ.

— Нет.

— Ага, — тянет он.

— Серьезно, — так быть не должно, но звучит очень уж сомнительно.

— Конечно, Дэнни.

Я не успеваю ответить, поскольку подходит его очередь. Не важно, я не стану этого делать.

Джозефина

Не знаю, что такого сделала, что Виенна со мной так возится, но с прошлой среды она уже который день подряд приходит, чтобы пообедать. Это не было чем-то запланированным, но в четверг мы снова столкнулись, и она сказала, что на следующий день заглянет. Так и вышло: в пятницу, в то же время, мы встретились и снова поели вместе.

Не могу понять, что происходит. Я думала, к этому моменту она уже шарахаться будет. У меня репутация человека, который не умеет дружить.

Настолько паршивая, что меня зовут Уэнсдей. Хотя не уверена, что до сих пор зовут; я слишком редко с кем-либо пересекаюсь, чтобы это проверить.

Виенна... Ви, она настаивает, чтобы я ее так называла, вытирает рот и оглядывает зал «Эс-Эс». Хотя не похоже, что кого-то ищет, скорее кажется, что она немного нервничает.

— Ты в порядке? — надеюсь, она скажет «да», потому что я полный ноль в утешениях.

Ее взгляд останавливается на мне, и она тихо фыркает.

— Ага. Не хочу быть одной из этих, — о нет, началось. Я знала, что все это слишком хорошо, чтобы быть правдой. — И я не буду, обещаю, — стоп, о чем это она? — Не хочу зачислять тебя в «клуб дочерей с погибшими мамами». Не хотела создавать неловкость и выражать соболезнования, это странно. Ну, потому что я понимаю. Удушающие объятия, всепоглощающая потребность людей лезть в твое пространство, когда все, чего ты хочешь, это побыть одной, и мания постоянно напоминать, что она погибла, будто ты сама не в курсе. Да и что мне понимать? Она была моей мамой всего семнадцать лет.

В животе завязывается узел из противоречий, а в голове пусто, потому что я, честно, не знаю, что на это ответить.

Ви бледнеет, выглядя смущенной.

— Это было странно. Не стоило так говорить. Я просто хотела, чтобы ты знала: я понимаю. Мне так жаль. Мне всегда говорят перестать использовать юмор, чтобы… Я сейчас закрою рот.

Уголки губ самопроизвольно дергаются, но лишь на мгновение.

Я думала, она спросит совета по плаванию, ведь большинство именно это и делает. Получают, что хотят, и забывают обо мне.

— Не извиняйся. Я не против. Все и всегда говорили, что у меня плоское чувство юмора, так что это норма, — воспоминание о том, как ненавидел мое чувство юмора Брайсон, больно бьет по сердцу. — Я в любой день предпочту твой юмор объятиям. Так что, пожалуйста, не обнимай меня.

Она хихикает, беря сэндвич.

— Не обнимать тебя. Поняла.

Дэниел – исключение, потому что я не соображала, когда он обнял меня в Рождество. Но больше никогда не позволю ему или кому бы то ни было снова меня обнимать. Объятия кажутся слишком личными и вызывают нестерпимый зуд.

И, словно в подтверждение мыслей, мой взгляд встречается с взглядом Дэниела. Не знаю, что происходит и почему вселенная так настойчиво нас сталкивает. Но куда я ни повернусь, он тут как тут.

Он сидит со своими друзьями за столиком в нескольких шагах от нас. Клянусь, я его не искала, и сомневаюсь, что он искал меня. Мы словно магниты, каким-то образом притягивающиеся друг к другу, вынужденные соединиться под действием странного электрического притяжения, и теперь, после этого соединения, оторвать взгляд кажется невозможным.

Он смотрит на меня с кривой ухмылочкой, милой и флиртующей, и от этого становится как-то тревожно.

К счастью, между нами встает Пенелопа, разрывая нить, что связала взгляды.

— Джози, привет, — бойко здоровается она. — Уже думала, мы вообще никогда не пересечемся. Видимо, сама виновата, раз уж не взяла у тебя номер в тот день.

— Привет, Пенелопа, — я улыбаюсь, но понимаю, насколько фальшиво это выглядит, поэтому стираю улыбку с лица.

— Пожалуйста, зови меня просто Пен, — игриво журит она и переводит внимание на Ви. — Эй, ты же Виенна, да?

Та расплывается в улыбке и выпрямляется на стуле.

— Ага, а откуда ты…

— Ты на брошюре океанариума, да и фотографии по всему кампусу видела, — объясняет она. — К слову об океанариуме, мне нужны твои секреты для пресса и для макияжа, потому что выглядишь ты просто… — она целует кончики пальцев и сбрасывает их в воздух. — Шедеврально.

— Да брось, ты себя-то видела, Пен? Можно называть тебя Пен? — перебивает Ви, притягивает пустой стул и хлопает по нему, приглашая Пенелопу сесть. — А меня зови Ви.

Та с радостью принимает приглашение.

— Конечно, можно. Так что рассказывай все свои секреты. Не пойми неправильно, я обожаю свой стиль в макияже, но есть куда расти.

Я ем сэндвич, пока они с головой уходят в беседу. Растворяюсь в небытии и наблюдаю, как они запросто и непринужденно болтают, словно дружат уже сто лет. Вот насколько легко им дается этот разговор.

Может, стоит вставить что-то, но по животу ползет тягучая волна тревоги, а все тело покрывается противными мурашками.

— А ты что скажешь? В чем твой секрет, потому кожа просто фарфоровая, — обращается ко мне Пенелопа.

Мои брови заметно приподнимаются.

— О, я? Нет, я не…

— Скромничать сейчас не нужно, — обрывает меня Ви. — У тебя идеальная кожа.

— Это правда, — искренне кивает Пен. — Благодаря Аккутану13 кожа стала выглядеть намного лучше, но несколько постакне все же осталась, а уж о порах я вообще молчу, — говорит она это без тени кокетства, просто констатируя факт. — Я бы убила за такую кожу, как у тебя.