Чтение онлайн

— А чем он там, чего-то уж забыл, закончил?

— Очень замечательно он закончил: женился на другой, наплодил ребятишек, на войне всех победил!.. А-а, он ещё той, первой, обет дал: добыть чубы — перья — со шлемов крестоносцев. Павлиньи! Но это, я думаю, не такая большая для нас проблема: друзей наших лучших ушаковских, Костика с Олежкой, ощиплем слегонца — у них быстро новые отрастают , больше и красивей!

Слава погасил улыбку.

— А у них, говорят, сейчас всё в шоколаде!

— Да и хрен на них! Пусть шлифуют до глянца венецианскую свою штукатурку крутым своим клиентам — гамоте да жлобам с быками, пусть вылизывают до блеска тем задницы! Удачи в свершениях!

— Злой ты, — не взглянув на меня, заключил Слава. — Добрым только хочешь казаться!

В точку!

— Да сколько крови они у меня выпили!.. Когда мы в подвале-то подрались, перед тем Костик мне сказал: «Мы отсюда уйдём, а ты здесь ещё гнить останешься!» Фиг вы угадали! Я ушёл — они остались!

Мы въехали в город, и уткнулись в одну громадную пробку. С учётом того, что надо было переодеться дома, я уже опаздывал. Слава пытался ловчить, перестраиваясь из рядя в ряд, я злился на него, но больше на себя: зная своего другу, хватило же ума с ним поехать: на ночь глядя!

— Да стой уже в своём ряду, Слава, не дёргайся!

— Бли-ин, ты же опоздаешь, — испытующе оборачивался он на меня.

— Ну, опоздаю, конечно, — ладно, чего уж теперь поделать? — Я не скрывал от него досадной горечи, старательно не давая выплеснуться раздражению: я должен сегодня её увидеть!..

Я должен её сегодня видеть, иначе…

Да не будет никаких «иначе» — я сегодня увижу Её!

* * *

Как скучна всё-таки жизнь, когда не спешишь куда-то безрассудно и сломя голову! Только в такой круговерти это и понимаешь! Когда сосёт под ложечкой, и дышишь ты неровно — счастьем в такие минуты живёшь!..

Теперь уже я заявился в студию с опозданием.

Люба стояла, как всегда, в заднем ряду, и я, присоединившись к разминке, стал на вмиг высвобожденное рядом с ней место и безмолвно протянул запястье руки. Для едва ощутимого, мимолётного касания. Что было чище, трогательнее и искреннее

любого поцелуя.

Сегодня мы имели на это право…

Постигали новые шаги ча-ча-ча — пора было идти дальше. К следующему турниру?.. Не забывали, по напоминанию Артёма, крутить «восьмёрку» в каждом шаге и «скручивать» бёдра.

— Та-ак, бёдра скручиваем! — громко наущал маэстро.

Я старался… Морским узлом… Хотя: «Любой узел, завязанный в море, последними постановлениями, считать морским»!

Когда уже их накручу?!

В завершение, как водится, стали на поклон, и Артём искренне поблагодарил всех пришедших на турнир.

— …Спасибо, что пришли, спасибо, что выступили! Спасибо, что показали, чему мы здесь с вами учились!

А ты, неблагодарный, стой теперь, рожу вороти!..

И когда я смиренно сидел на скамье, Любу ожидая, Артём, поглядев на меня, вдруг обратился через зал:

— Вы можете остаться сейчас ещё на занятие!.. Если, конечно, силы есть, — деликатно добавил он.

Видно, очень уж «жалобливая» у меня харя была.

— Э-э… И-и… Да я-то не против — сейчас партнёрша выйдет!..

Но Люба спешила домой. Перед открытой уже дверью мы приостановились и, по её почину, прокричали в студию разминавшейся группе: «С Но-овым го-одом!» — «С Новым годо-ом!» — готовно грянули те в ответ.

На том и расстались мы в этом году с этой студией…

— Подожди-ка, — остановила меня Люба на ступенях и протянула ореховую шоколадку. — С Новым тебя годом! Это — для настоящих мужчин: с Семёном съедите!

Это был любимый, как говорила Татьяна, Любин белый шоколад.

— А я сегодня пришла пораньше…

Мы с тобой, Любовь Васильевна, в этом смысле, как хорошо отрегулированные клапаны двигателя внутреннего сгорания: я — пораньше, ты — попозже; ты — пораньше, значит, я попозже…

— Выспросить у Татьяны про турнир… Заняли второе, пятое, и седьмое места. Вообще, говорит, хорошо выступили!

— Здорово… Молодцы, — мямлил я. — Жаль, конечно, что мы не пошли.

— Ой, — отмахнулась Люба, — не пили опилок! Я замечательно провела день: мы с Серёжей ходили по магазинам.

Бедный Серый — вот ему занятие! Хотя, Таня взахлёб мне рассказывала, что Серёга никому глажку брюк своих, особенно мичманских, до сих пор не доверяет: только сам! И Серёжке-маленькому брюки подшивает. Так что…

— Серёга — молодец! И служит, и подрабатывает, и шопинг по выходным любимой жене устраивает!

— А он уволился уже из магазина.

— А чего?

— Заработал, на что хотел, — загадочно улыбнулась Люба, — и уволился.

— Ну, правильно, — тут же «съезжал» я, — всех денег не заработаешь.

— Но без денег, — пожала плечами она, — тоже нельзя. Нельзя!.. Но можно.