Чтение онлайн

Артёма, конечно, я тоже в покое, поджидая Любу, не оставил. Занудил опять чего-то о турнирах, и о зрителях, и о хореографии нашей недалёкой, пока маэстро, наконец, от меня не отвязался:

— Ну, вы на дискотеку зачем ходите? Потанцевать — в своё удовольствие! Вот с этим же идите и на турнир.

На дискотеку! «Когда то было — сто лет назад. Но в прошлом точно ещё веке!»

Но, счастливо пропустив Любу в двери, я воскликнул на прощание в студию:

— Спасибо, Артём!

Я всегда теперь так делал. Было ведь, по чести, за что благодарить!

* * *

Как истые спортсмены о турнире, что был уж на носу, мы не обмолвились с ней ни единым словом. Тогда бы надо было ведь спросить друг у друга, а где наша подготовка, где занятия в школе, в которой и музыка есть?

— Татьяна тобой дорожит, — задумчиво промолвила Люба. — При всём том, что все мы, — улыбнувшись, она прижала облачённый в чёрную перчатку кулачок к груди, — все мы ждём принца на белом коне, Татьяна тобой очень дорожит.

— Да, — кивнул я, — я обязан ей многим, если не всем. — Только встреча с ней дала, наконец, жизни смысл. Ну, а уж с рождением Семёна!.. А до того как-то всё было уж очень несуразно в том моём прошлом. Как сейчас говорится: «Ни о чём».

— Ну так и отпусти это прошлое. — Она грациозно повела рукой так, словно отправляла бумажный кораблик по реке. — Не держи его в себе: пусть оно тебя оставит.

Мудро! А отпустила ли своё прошлое ты?

Я желал этого теперь, как самого нынче главного — иначе, зачем я сейчас был с ней рядом?

* * *

Гавриле кубков и не надо.

Нет для него иных наград:

С партнёршей танец — лучшая награда!

И главный приз — тех глаз открытый взгляд…

А когда мы встретимся? Да завтра, верно, созвонимся.

* * *

Морозной дивной стужей задышал Гаврила

В провинциально тех заснеженных краях.

Турнир был на носу, по боку остальное было,

Кроме искрящихся тем снегом искорок в её глазах!..

Последняя строчка — длинная-я!.. Как история возведения камина этого…

В пятницу надо было залить опалубку, сколоченную из подножных обрезков фанеры и слепленную из подручных обломков гипсоплиты. Ручная работа! Но всё по делу, и по уровню, кстати: «сика в сику». Да Вадим разве ж то «заценит»? Это кирпичики декоративные, что в обрамление топки замучился я накануне выкладывать, он может колючим взором своим буравить: «А ровно они стоят?.. А ну-ка, уровень приложи!» А то! Даром, что ли, день вчера на них потерял — чтоб симпатично, сирые, легли.

Кирпичи эти декоративные («под старину»), гранями своими кривоватые — «по определению», закуплены были нами штучно. Нельзя было их загубить!

Кирпичик кривенький, «под старину», декоративный,

Он стопочкою неприглядной в «уголку» стоял.

Но в обрамленье топки у камина лёг он рядом дивным:

Гаврила, всеми сторонами повертев,

достойный его вид придал.

И без восклицательного знака — это работа его, Гаврилы.

Ещё наждачкой кое-где шаркнем по месту — вообще будет класс!

Да, пока камень, кирпич ли вот такой — «неадекватный» — через руки несколько раз не пропустишь, не пошлифуешь — не поласкаешь! — не будет от того толка. Встанет или боком безликим, или вовсе — задом повернётся.

* * *

Чем хороша работа руками — оставляет голову свободной для мыслей, воспоминаний, мечтаний. Всё это нынче сводилось к Ней одной, волнуя, будоража, ведя от отчаяния к радости и обратно…

Ну зачем ты ей, Гаврила грешный, нужен с кирпичами и булыжниками, с танцевальным своим неумением, с ямбом трёхстопным, которым, верно, её уж достал?!. Ведь она такая тонкая, а теперь, вдобавок, и изысканная натура!

Муза!

Нашёл себе жертву, которую можно безнаказанно «бомбить» Гаврилиным народным творчеством — за что ей такое наказанье?! А то мало ей в жизни лиха без тебя, безбашенного!

Но Гаврилу теперь уж было не остановить: натурально — несло! Он будет тянуться, он станет лучше, умнее — всё ещё у него впереди! С Ушакова-то он, главное, ушёл! Теперь вся жизнь распахнута — на все четыре стороны! И он себя ещё найдёт! А что касается ямба!..

В стихах ещё он не был докой,

И рифму, с лени, отметал.

Японское трёхстишье хокку

Гаврила нынче постигал:

«Утро слякотно-серое

Не стать тебе солнечным днём —

Сегодня Её не увижу».

* * *

А вечером, когда нашпигованная арматурой опалубка была залита крутым бетоном (тоже умаялся «замесы» в ведёрке мастерком делать), лежащий на деревянных козлах телефон вдруг озарился Её звонком:

— …Говорить можешь? Алексей, мы не идём ни на турнир, ни на вечеринку!.. Так получается!

Явно: она говорила в волнении.

— Семён, Татьяна — для меня значимей… Ты — мой самый сказочный принц!

* * *

«ТЫ — МОЙ САМЫЙ СКАЗОЧНЫЙ ПРИНЦ!»!!!

* * *

— Тань, ты чего-то Нахимовой, что ли, наговорила?